Александра Гусарова – Детективное агентство "Клык оборотня" (страница 53)
— Тогда, дорогой тесть, живо собирайтесь и поедем к нам, — повелительным тоном приказал Антон.
— Вы хотите сказать? — спросил отец, неверующе потряс головой и начал бледнеть.
— Но-но, — оборвал его приступ муж. — В обморок падать не надо. Там вас ждёт любовь всей вашей жизни. Она хочет видеть вас живым и здоровым.
— Да-да, конечно! — прошептал Стрешнев, прижав руку к сердцу и этим сильно напугал меня. Не хотелось бы терять отца, когда только его нашла. Антон, заметив моё волнение, кивнул в знак того, что понял. Подошёл к князю, сел рядом и взял его за руку. Отец начал дышать ровнее, его щеки покрылись румянцем.
— Что ты сделал? — шёпотом уточнила я, когда мы уже шли к магобилю.
— Всего лишь влил в родственника немного нашей знаменитой регенерирующей магии. Не хотелось расстраивать мою любимую жену! — с этими словами он чмокнул меня в макушку и подтолкнул к дверям магобиля. Виктор Алексеевич уже ждал нас внутри. Ему помог лакей. Машина с тихим рокотом завелась и покатила к нашему жилищу.
Когда мы приехали домой, Юля взволнованно сообщила, что мадам Стрешнева нас не дождалась, а прилегла отдохнуть и уснула.
— Велите разбудить госпожу? — уточнила девушка, вопросительно глядя на хозяина.
— Нет-нет, пусть отдыхает! — ответил за нас Виктор Алексеевич. — Я столько лет ждал, что пару часов смогу подождать ещё!
— Юля, тогда вели подавать чай! — приказал Антон. Мы расселись на диване и креслах в ожидании маминого пробуждения.
Она, конечно, устала и переволновалась. Снова очутиться в мире, откуда ушла, казалось бы, навсегда двадцать лет назад! Мы тем временем с Антоном потягивали ароматный напиток. А вот отцу, похоже, кусок в горло не лез. Он нервно переставлял чашку в блюдце и обратно на стол, вертел её из стороны в сторону, не в силах определить, какой рукой будет держать чайную ручку. Скомкал в комочки пять ни в чем не повинных салфеток и раскрошил до мелкой крошки печенье.
Салфеток было не жалко. Мы вполне в состоянии позволить себе эти траты. Понимая состояние родителя, я бы простила ему не то, что пять штук, а даже пять пачек. А вот к печенью отношение было особое. Меня бабуля всегда воспитывала, что к хлебу нужно относительно уважительно, крошить и кидать его ни в коем случае нельзя!
Бабуля! Вот отличный повод отвлечь папу от мыслей.
— Пап, ответь мне на вопрос, пожалуйста! — попросила я. А он поднял взгляд, дёрнул вопросительно головой и застыл в ожидании продолжения.
— Скажи, моя бабуля — это кто на самом деле? Я так понимаю, что она ни при каких обстоятельствах не могла быть маминой мамой, как мне всегда говорили. И сейчас, глядя на тебя и вспоминая папу Костю, я думаю, что она, скорее, ваша родственница.
Папа задумался на секунду, покачал головой:
— Точно не скажу, но подозреваю, что это наша с Костей тётка. Она Костику фактически заменила мать. И когда он ушёл в другой мир, она исчезла вместе с ним.
— Тогда почему мне не представили её как вашу маму хотя бы? — этого я точно не понимала.
— Она женщина старого воспитания и старой закалки, — начал он после размышлений. И я его прекрасно понимала. Сколько мудрых мыслей вложила она в мою голову! Не устаю говорить ей спасибо. — Она была старой девой. Замуж никогда не выходила, поэтому и носила девичью фамилию Дежнева.
Я согласна кивнула, ведь всю жизнь была уверена, что это мамина девичья фамилия.
— И, если бы она представлялась Костиной матерью, у нас бы точно решили, что он бастард. Ведь его мать не носит знаменитой княжеской фамилии. А для неё это было бы величайшим позором, — вздохнул папа, покачав головой.
— Но её в нашем мире никто же не знал! — возразила я. — И когда мои родители делали документы, они могли сделать ей любой паспорт.
— Паспорт? — нахмурились оба мужчины разом.
— Пачпорт! — поправилась со смехом я. — Всё же в наших языках есть малюсенькие различия.
— Паспорт? Какое смешное слово! — хмыкнул Антон. Я же благоразумно промолчала. Стоит ли спорить с мужем из-за таких пустяков? Если ему слово кается смешным, пусть смеётся.
А отец объяснил дальше бабулины мотивы:
— Да, им пришлось делать у вас документы. И, наверное, ты права. Она могла взять любую фамилию. Только княгиня Дежнева никогда не опустилась бы до того, чтобы жить под чужой фамилией. А любить собственную внучку ей это нисколько не мешало.
— Да, они и с мамой хорошо жили! — согласилась я.
— Значит, Наташа Костю любила, иначе тётка её бы не приняла, — помрачнел Виктор Алексеевич. — Можно, я поднимусь и посмотрю на неё одним глазком?
Мы переглянулись с мужем и пожали плечами:
— Конечно, можно!
Он встал с тяжёлым вздохом и направился вверх по лестнице. Мы же вначале просто проводили его взглядом. Ох, какое любопытство меня снедало, кто бы знал! У Антона, как оказалось, чувство было не менее сильное. Он хитро на меня посмотрел и задумчиво произнёс:
— Наташа хоть и моя одноклассница, но для женщины это уже много лет, — я фыркнула, но постаралась удержать серьёзное лицо, гадая, к чему он ведёт. — Виктор Алексеевич еще старше. Как бы чего с ними от волнения не произошло. Надо бы проверить!
— А у тебя жучков в той комнате не стоит? — с надеждой уточнила я.
— Нет, — он развёл руками. — В собственном доме я ни за кем следить не собирался.
— Тогда нужно просто подняться и подслушать, — предложила я. А муж горячо меня поддержал. И мы на цыпочках поднялись наверх и припали ухом к двери.
Слава богу, скандала не было. Но и мама явно уже не спала. Она лишь всхлипывала, повторяя:
— Витя, Витенька!
— Наташа, любовь моя! — вторил ей голос отца. Затем наступила тишина. И лишь появились звуки, подозрительно напоминающие звуки поцелуев. Мы переглянулись и кивнули друг другу, понимая, что дальше подслушивать уже нехорошо. Разочарованно вздохнув (любопытство плакало), мы спустились обратно в холл.
— Похоже, там всё хорошо или даже отлично! — предположил Ягр через полчаса, когда ни отец, ни мама не появились. — Пойдём, Анна, любовь моя, и нам пора получать свою порцию любви и ласки!
А через три дня родителей пригласили официально в императорский дворец. Честно говоря, я волновалась. Что могло понадобиться от них Анне Константиновне?
— Аннушка, не волнуйся! — пытался успокоить меня муж. — Если что, за мной стоит целая армия ликанитов. — Мы пойдём и вырвем твоих родителей из лап императрицы.
Только меня такая перспектива совсем не успокаивала, я нервно ходила из угла в угол. Они вернулись через пять часов, которые показались мне адом. Мама была бледная и нервно заламывала руки. Отец, наоборот, покраснел и всё время поправлял шейный платок. На наш немой вопрос он также молча положил перед нами пергаментный свиток, на котором красными чернилами был написано следующее:
Глава 46
— И что это означает? — потрясённо уточнила я. Ещё меня очень волновал вопрос, ликанитская община — это много или мало?
Занавес приоткрыл Антон своим вопросом:
— Виктор Алексеевич, вы же понимаете, что наш с Анной сын будет наследником моего государства и не сможет править Россией. Наша община несколько меньше, но не менее значима в мировом рейтинге.
Это что же получается, я стала практически великой княжной российской и великой княжной ликанитской, или как там они называются?
Отец поправил шейный платок, словно он был не платком, а натуральной удавкой, и как-то жалобно посмотрел на Наталью Алексеевну.
— Наташ, хватит смущаться, придётся тебе ещё наследника рожать!
Мама нервно вздрогнула, вздохнула и посмотрела на нас:
— Витя, я должна объяснить детям своё поведение! Иначе не могу!
Мы переглянулись и пожали плечами. Мне в общем-то было всё понятно. Разве женщина не может любить сразу двоих? Но маме нужно было внести ясность в этот вопрос.
— Аннушка, не подумай, я не такая! — жалобно проговорила она. А отец с лёгкой улыбкой закатил глаза в потолок. У него, похоже, сомнений на эту тему не было. — Я всю жизнь любила только твоего отца! А в отношении Костика…
Она задумалась, собираясь с мыслями. Молчала пару минут. Мы все терпеливо ждали, чтобы не мешать ей.
— Понимаете, я стала его полноценной женой. Аня, ты уже взрослая девочка, и я могу тебе об этом сейчас рассказать, — она очень мило покраснела. А мне, честное слово, было несколько неловко слушать маму на такую тему. Но ей, видимо, это было необходимо. — И мне казалось, что я смогла его полюбить. Однако ровно до той секунды, пока я не встретила вновь твоего отца. Все, казалось бы, остывшие чувства вспыхнули с новой силой. А то, что было там, дома, показалось всего лишь благодарностью за спасение и привязанностью. Но не более того.
Отец удовлетворённо улыбнулся. Антон просто пожал плечами. Его это признание нисколько не удивило. А я подошла к маме, порывисто её обняла и прошептала:
— Мама, не волнуйся, я все прекрасно понимаю! Настоящее чувство понимаешь лишь тогда, когда его встречаешь или воскрешаешь в памяти. Я не стесняюсь говорить, что любила папу Костю. Но тем не менее очень рада, что мой настоящий отец жив и здоров. Так что совет вам да любовь!