Александра Гусарова – Детективное агентство "Клык оборотня" (страница 40)

— Наверное, в этот раз придется вернуть доверие, иначе ничего хорошего из нашей семейной жизни не получится! Мне хватило примера Зиночки Плес. Я не хочу заниматься волонтерством от того, что моему мужу на меня наплевать, — горько посетовала я.

— Истинная пара для оборотня — это самое дорогое, что может быть на свете. Я готов умереть за тебя, — он стоял передо мной опустив руки и глядя прямо перед собой. Поза была незащищенной. И я поняла, что Антон действительно открыт передо мной.

— Что ж, учи! — слова прозвучали как приказ.

Он кивнул, словно замедленной съемке, и произнес:

— Смотри мне в глаза и повторяй за мной все движения и жесты, словно растворяешься во мне.

Я встала напротив и начала его зеркалить. Этому нас учили на курсе психологии. В какой-то момент показалось, что я сливаюсь с мужчиной. Но окончательного единения пока не происходило.

— А сейчас постарайся посмотреть на мир моими глазами. Что я вижу, что чувствую?

Растерянно оглянулась, но помощи ждать было не откуда. Этот урок я должна была пройти сама. Чужих мыслей и чувств в голову человеку не вложить. Впрочем, как и оборотням. Я оценила обстановку, прикинула, что видит Ягр, смотря в мою сторону. И попыталась посмотреть на мир его глазами.

И вдруг мир передо мной подернулся голубоватой дымкой. А затем дым растаял и изображение прояснилось и стало четче. Только увидела я не Антона, как ожидалось, а себя. Я смущенная и раскрасневшаяся стояла напротив и заглядывала детективу в лицо. И внезапно в мою голову хлынули его чувства.

Как можно ощущать чужую любовь, нежность, страх и, почему-то, стыд одновременно? А и по одиночке это непросто. Такой спектр эмоций вряд ли подвластен даже опытному психологу. А я видела и буквально чувствовала все разом, каждой клеточкой моего тела.

Страх потешил мое самолюбие. Он был ярко красным и горячим. Но не обжигающим, а вполне терпимым. Все же на зря я держала его светлость на коротком поводке, не давая расслабиться. Антон очень боялся меня потерять. Но если бы огонь страха был сильнее, я, наверное, могла бы в нем сгореть. Вот уж не думала, что сгорают не в пламени страсти, а в пламени страха. И пах он раскаленным песком. Так пахнет пустыня в солнечный полдень. Я это аромат в свое время привезла в воспоминаниях из Египта.

Любовь и нежность окутывали меня голубыми волнами, мягкими и ласковыми. Я не могу подобрать слов, чтобы описать эти ощущения. Пока их не почувствуешь сам, рассказать другому не получится. И пахли они смесью аромата ландышей и роз. Удивительное сочетание. В духах оно иногда встречается, но именно так не пахнет никогда. Все рано присутствуют химические нотки. Или я действительно хороших и дорогих духов не нюхала.

А вот стыд ввел меня в ступор. Чего он стыдился? Чего смущался? Стыд был серым и колючим. Он неприятно царапал то ли кожу, то ли душу. В состоянии измененного сознания это оказалось непонятным. И пах квашенной капустой. Очень яркий аромат и очень подходящий. Не подумала бы, что он может быть кислым.

— Если ты сейчас воткнешь иголку в ткань, то все мои эмоции вышьются на полотне, — донесся до меня глухой, словно из колодца, голос Ягра. Я отрицательно покачала головой. Это были эмоции, предназначенные лишь мне. И совсем не хотелось делать их достоянием общественности. Возможно, я когда-нибудь вышью его любовь. Но не боле того.

— Как выйти отсюда? — уточнила я. Это хоть и было волнительно и приятно, но очень тяжело. Словно я дрова рубила.

Нет, держать колун в руках мне никогда не доводилось. Но почему-то этот обыденный деревенский труд ассоциировался в моем мозгу с чем-то очень тяжелым и сугубо мужским.

— Прикрой ладонью глаза и потряси головой, — объяснил жених. Что я тут же и сделала. Ощущения в один миг исчезли. Я моргнула пару раз и уже четко увидела мужчину пред собой без облачков и колючего тумана. Он все также стоял руки по швам и встревоженно смотрел на меня:

— Анна, ты в порядке? — уточнил, убедившись, что я вышла из измененного состояния сознания.

— Почти! — слабо улыбнулась в ответ. — Но жутко устала. Никогда не думала, что это настолько тяжело.

— Черт, — хлопнул он себя ладонью по лбу. — Прости родная, я забыл тебе сказать, что нужно поставить блок от моих эмоций. Не вживаться в них, а смотреть как-бы со стороны.

Я медленно, словно во сне положила руки ему на грудь и прошептала:

— Нет. Зато теперь я знаю, как ты меня любишь. И ни за что и никому не отдам это воспоминание.

— Я рад и, наверное, счастлив, — он осторожно взял мои ладошки в свои руки и медленно поцеловал каждый пальчик. — Это самое дорогое, что ты мне сказала. Эмоции, а не золото или драгоценности, величайшая ценность в мире. Все достижения и подвиги делаются ради эмоций.

Я ненадолго призадумалась, а затем кивнула, соглашаясь с его необычной мыслью. А затем коварно улыбнулась и спросила:

— Антоша, а почему тебе было стыдно? Я что-то недопоняла.

— Почему было? — криво усмехнулся он. — Мне и сейчас стыдно, что я сразу тебя не разглядел. Я же почувствовал тебя и даже догадался, что для меня ты единственная во всех мирах. Но сам же прогнал все эти чувства прочь. И вот теперь расхлебываю последствия.

— Скажи, а я вот так смогу теперь читать любого человека? — мое любопытство забыло про усталость и подняло голову.

— Любого? — он задумался на секунду. — В будущем теоретически да. Но должно сойтись множество условий. Во-первых, ты моя истинная пара. А как известно у истинных и без дара возможно мысленное общение друг с другом. Поэтому я именно тот человек, с которого проще всего начинать.

Даже так? Я немного расстроилась мнимым обесцениваем моего дара. Однако Антон снова поднял мою самооценку:

— Хотя, они считывают лишь мысли, а эмоции только самые яркие. Почему-то считают, что их легче понимать. Но на практике все обстоит совсем иначе. Мыслеобразы — это такие сгустки концентрированные. Их легко улавливать. А вот эмоции размыты.

— Ага, — согласилась я со знанием дела. — Они как облачка или туман в зависимости от ощущения.

— Вот видишь, — улыбнулся он в ответ. — Во-вторых, человек может позволить тебе считать его потоки, а не захочет и закроется. И эту закрытость может преодолеть лишь опытный менталист. Тебе же еще предстоит учиться и учиться. И я тут же вспомнила его расслабленную и открытую позу, когда мы это начинали.

Они вздохнул и потер пальцем переносицу, словно собираясь с мыслями:

— И самое главное и страшное: когда ты постигнешь данную науку, то сможешь стирать воспоминания и чувства, менять мысли человека, внушая ему что-то новое.

— Например, внушить, что я должна украсть корону Российской империи? — во мне невовремя проснулся сыщик.

— А корона здесь причем? — удивился Антон.

— Это теоретически, — пожала в ответ плечами. — Просто к слову пришлось. Бывшими операми не становятся, оставаясь ими навсегда.

Кстати, я всегда видела, что идет человек без формы, но он мент или военный. И пресловутая выправка здесь не причем. У артистов балета она тоже есть. Но он никогда не будет похож на военного. Хотя, это вряд ли влияние дара. Некоторые мои земляки тоже утверждали о наличии такой особенности.

— Интересно, а что от моего дара нужно Севе Дворковичу?

Глава 35

И вот настал этот волнительный день, который должен быть, по моему мнению, в жизни каждой девушки. Ведь любая из нас мечтает надеть белое платье с фатой и стать на один день самой красивой и желанной. Чтобы все оборачивались вслед и говорили:

— Как невеста хороша!

Причём вопрос про жениха поднимался отнюдь не всегда. Чаще всего он в девичьих мечтах оставался неким гипотетическим персонажем. У нас была учительница по труду Валентина Борисовна, которая любила повторять:

— Жить с мужем не обязательно. Но замуж нужно всем сходить, чтобы знать, что это такое, — и сегодня я исполняла её заветы.

С утра меня разбудила не моя горничная, а целый штат прислуги. Как ни крути, а сейчас я была княжеской дочерью, и должна соответствовать этому высокому статусу. Меня намыли в четыре руки в ароматных водах дворцового бассейна. Другим словом я эту исполинскую лохань назвать просто не могла. Нанесли различных масок и притираний. До этого размяли все косточки и удалили все лишние волоски.

На магической эпиляции нужно остановиться подробнее! Она, во-первых, безболезненная. А во-вторых, хватает её на полгода.

В итоге я почувствовала себя не меньше, чем королевой. Затем умелой рукой горничной на меня нанесли макияж, который сделал глаза больше, губы сочнее, а кожу совершеннее.

Волосы уложили в высокую причёску, оставив несколько тонких прядей вокруг лица. А венцом этого творения стала прекрасная бриллиантовая диадема, дополненная какими-то жёлтыми камнями. Название их я не знала. Но судя по окружавшим меня богатствам это была то ли шпинель, то ли танзанит… Для меня это всего лишь ничего не значащие слова. А вот цвет камней в цвет глаз моего мужа очень даже порадовал. Я просто была уверена, что ему этот маленький знак внимания будет приятным.

Наконец настала очередь платья.

Вчера вечером я вдела белую шёлковую нить в иглу и воткнула её в ткань. Что вышить? Я, честно говоря, не знала. А просто представила наши зимы и лёгкий снег, переливающийся на солнце. Дополнила видение облаками Ягровой любви. Её я теперь тоже могла отлично представить и почувствовать. И ландыши, которые обожала с самого детства. Мне они всегда казались цветами фей. Фею я представляла крохотной, как Дюймовочку. А каждый колокольчик на зелёном стебельке — её малюсенькой шапочкой.