Александра Гусарова – Детективное агентство "Клык оборотня" (страница 28)
Этот же стилист наложил мне макияж, пообещав, что с ним ничего не случиться в течение двенадцати часов. Даже если «мадам вдруг решит искупаться в фонтане».
Магия, конечно, хорошо. Однако нужно будет уточнить у Антона Павловича, где этот товарищ работает и с кем, раз предполагает столь экстравагантные развлечения у женщин.
В ответ на вопрос Ягр долго и заливисто хохотал, запрокинув назад голову.
— Ань, умеешь же ты выводы делать! — вытер слезы, выступившие из глаз. — Марсель обычный свободный художник. Он работает мастером по вызову и обслуживает светских дам. Просто иногда, когда я еще работал в полиции, мы просили наложить его макияж на сотрудниц для выполнения задания. А там, как ты понимаешь, ситуации бывают неоднозначные. Так одна сыщица должна была дожидаться своего выхода из фонтана. А он до конца жизни теперь будет вспоминать этот случай.
А затем я надела платье. И честное слово, сама задохнулась от красоты, которая предстала передо мной в зеркале. Фигура напоминала пресловутые песочные часы. Крылышки на рукавах трепетали, придавая образу некоторую таинственность и беззащитность. Все же бабочки существа хрупкие. И все вкупе с прической и макияжем делало мой образ восхитительным.
По заблестевшим глазам Антона, я поняла, что и он не остался равнодушным. Хотя сам мужчина тоже был великолепен. Я первый раз видела его в черном фраке и белой рубашке с алой атласной бабочкой вместо галстука. И никто бы не стал сомневаться, видя нас рядом, что мы пара.
Еще нужно добавить, что мне была выдана бриллиантовая парюра из закромов князей Ягрежемских. А на руке Антона появился бриллиантовый перстень.
Я, честно говоря, не люблю перстни на мужчинах. В моем мозгу золотая печатка прочно ассоциируется с цыганами, которые иногда заезжали в город по своим делам, а затем также внезапно исчезали. Только сейчас я поняла, что ни разу не видела настоящих мужских перстней.
Антон подставил мне локоть, и мы вышли во двор, где нас уже дожидался магобиль … с водителем. Приглядевшись, я поняла, что его роль исполняет кучер, возивший нас в экипаже. Я вопросительно посмотрела на работодателя. Он правильно истолковал мой взгляд, усмехнулся и все же соизволил объяснить:
— Я как уважающий себя аристократ просто обязан испить вина из хозяйских погребов. Но садиться за руль машины в нетрезвом состоянии, наверное, не стоит.
— А если не пить? — нет, я не была против кучера за рулем. Но уточнить все же было нужно.
— Анна, слишком многие вопросы мужчины могут решить за бокалом вина. И я не могу отказаться от этой возможности.
Он устроился рядом со мной на заднем сидении, кивнул водителю, и мы плавно заскользили по улицам города.
Ехали недолго, зато по той части города, в которой я не была. И что удивительное, в нашем мире аналога этому району не было. Российские аристократы 21 века селись в другой стороне.
Вскоре магобиль затормозил у изящного здания с гранитными колоннами и высокими стрельчатыми окнами. От улицы дом отделял кованый забор с узорчатыми воротами.
Я всегда была неравнодушна к чугунным кружевам. И в доме моего дяди расцветала на чугунных прутьях просто отрада для сердца.
Ягр вышел первый, подал мне руку и мы, шагая в такт друг другу, двинулись по красной ковровой дорожке к высокому крыльцу. Наш магобиль сразу отъехал, а на его месте уже затормозил другой, высаживая своих пассажиров, как прямо хорошо отлаженная карусель.
Поднявшись по ступеням, мы оказались в просторном холле. На противоположной от входа стены была распахнута бело-золотая дверь. И рядом с ней стоял высокий мужчина с темными длинными волосами, в которых уже серебрилась седина.
— Князь Ягржемский со спутницей! — неожиданно объявил голос, который доносился непонятно откуда. Я даже в начале вздрогнула. Но потом успокоилась. Это и у нас возможно сделать. Микрофон и динамик в руки, и объявляй сколько душе угодно. Даже без магии.
Мужчины пожали друг другу руки. Я изобразила подобие книксена. Князь перехватил мою ладонь, поцеловал воздух рядом с перчаткой и произнес приятным баритоном:
— Антон, когда я встречу всех гостей, ты обязательно должен будешь меня познакомит со своей спутницей!
— Обязательно, ваша светлость! — вместо улыбки Ягр выдал оскал, очень напоминавший волчий. Если бы я не знала, что Виктор мой дядя, решила, что оборотень меня ревнует. Я же просто улыбнулась в ответ, боясь сморозить какую-нибудь глупость.
Когда мы вошли в зал, все головы повернулись в нашу сторону. Мужчины смотрели с любопытством. А вот женщины поглядывали с некоторым недовольством. Еще бы, скорее всего князь Ягржемский считался завидным холостяком. И вдруг прибыл на бал с никому неизвестной дамой не первой свежести, но подходящей ему по возрасту. Даму полусвета Антон точно бы не рискнул привести на столь значимое светское мероприятие. Получалось, что я одна из них, однако никому неизвестная. И многие сделали вывод, что князь прибыл с женой. Только ее по неизвестным причинам не объявили княгиней. Или прислуга просто об этом не знала?
Мы встали у одной из стен, где смогли выкроить кусочек свободного места. Антон тут же подозвал лакея, разносившего на золотом подносе фужеры с вином, взял два бокала и один передал мне. Затем попробовал напиток, широко улыбнулся более свободной улыбкой, чем пять минут назад, и сказал:
— Анечка, попробуйте! У Виктора Алексеевича лучшие винные погреба на всю округу!
Вино действительно было восхитительным. Я не заметила, как опустошила бокал. Мне сразу захотелось танцевать. Я не знала местных танцев, но сильно надеялась, что мое балетное прошлое поможет на лету схватить несложные движения. Массовые танцы не могут быть заковыристыми. Только оркестр пока молчал. Я с трудом подавила зевок. Антон же заметил мое уныние и предложил:
— Пока не начались танцы, пойдем, я покажу тебе местную портретную галерею. Возможно, кого-то из знакомых увидишь.
Отказываться я не стала. Мы поднялись на второй этаж и оказались в длинном светлом коридоре. С правой стороны там были окна, расположенные сплошняком. А с другой висели в ряд портреты людей, принадлежавших к роду Стрешневых. Я остановилась у крайнего и стала с интересом разглядывать.
Портреты собирались издавна. И мы оказались у самых ранних полотен. Скорее всего так было задумано местным дизайнером или архитектором. Я не знаю, кто этим занимается. Первые люди были одеты в кафтаны, сарафаны и душегреи. Наряды очень были похожи на наряды из колоды карт.
Где-то я читала, что в наших картах за основу был взят бал-маскарад у Николая II. Что было взято здесь, я не знала, но наряды были похожими. Чем дальше мы шли, тем сильнее менялась одежда. Почти в самом конце располагался парный портрет пары в серой военной форме. Он был в мундире и галифе, она в таком же мундире и юбке в пол.
У Елизаветы Львовны были серо-голубые глаза. Такой цвет, напоминавший небо перед грозой. У меня они были точно такими же. Мои родители всегда смеялись, что глаза мне голубка на крылышке принесла. Иначе объяснить, как у кареглазого папы и голубоглазой мамы мог появиться ребенок с таким цветом радужки.
— Теперь я, кажется, знаю, в кого цвет моих глаз! — пробормотала я. Папа тоже точно об этом знал. Но почему-то вслух не говорил. Или понимал, что бабулю из другого мира мне никогда не встретить?
— Они погибли во время Русско-Иранской войны, — негромко прокомментировал Антон. — Твой отец был совсем молодым, когда лишился родителей. Виктор Алексеевич на пять лет старше. Но ему тоже еще не было и тридцати.
А со следующего портрета на нас смотрел нынешний князь Стрешнев. Он был молод, черноволос и сероглаз, как и я. Разглядывать его долго я не стала. Еще предстоит познакомиться с его светлостью живьем. А вот с последнего портрета на меня смотрели папа и … мама.
Глава 25
Мама? Но как ее портрет оказался в этом мире? Понять, по крайней мере, пока, мне было не дано. Я могла построить кучу догадок, только и предположить не смогла бы, которая из них окажется правдой.
— Ты знаешь, кто это? — негромко поинтересовался Антон, обхватив ладонями мои плечи. Его руки были горячими и буквально обжигали кожу через тонкую ткань платья. Я развернулась к мужчине и посмотрела в его глаза, усмехнулась и также тихо прошептала:
— Это мои родители. Константин Алексеевич и Наталья Андреевна Стрешневы, — глазами пробежалась по надписи под портретом и убедилась, что всё так и есть.
— Ты знала, однако решила меня не посвящать? — криво усмехнулся мужчина.
— Знала, как зовут моих родителей, прекрасно помню, как они выглядят. Но то, что они принадлежат к могучему княжескому роду, узнала впервые, — покачала головой под его настороженном взглядом. — Не нужно меня обвинять в том, чего я просто не помню.
Я смотрела на портрет родителей. Ягр смотрел на меня со стороны портрета, следовательно, видел входную дверь. Неожиданно его глаза прищурились и потемнели. Золото из них ушло, уступая место мгле. Я даже немного испугалась. Ни разу такого встречать не доводилось. А за спиной раздался уже знакомый баритон:
— Вот мы и встретились, дочка!
Нет, этот голос точно не принадлежал отцу. Я все же могла бы предположить, что он не умер, а просто переместился сюда. Хотя похороны любимого человека прочно засели в памяти. Но магия остается для меня непонятной и неисследованной субстанцией. Я развернулась и подняла взгляд на говорившего. Это был Виктор Алексеевич собственной персоной. Возможно, он просто по-родственному так ко мне обратился? Бывают люди, которые всех молодых особ называют «дочка» или «сынок».