Александра Гринберг – Сердце короля штормов (страница 21)
– Никогда не смей считать себя животным. И называть себя так. И даже думать о себе этим словом не смей. Ты понял? Ты не животное, Шай. Ты самый лучший человек, которого я встречала. И нет, дело совсем не в том, что прежние мои знакомства – сплошь убийцы да маньяки, – Эрин чуть сдвинула руку, поглаживая горячую кожу, коснулась сгиба шеи, провела по заполошно бьющейся жилке на шее. – Ты хороший. И сделал ты доброе дело. А Себастьян неправ…
…ну да это как посмотреть. Если бы сволочному лорду Лейернхарту не вздумалось отправить Шая в ссылку, они могли бы вовсе никогда не встретиться. Эрин бы просто не сунулась в эту дыру снова. И знала она это так же хорошо, как и то, что Шайен херг Ларт лежит сейчас под ней, едва ощутимо касается её спины широкими ладонями.
– Хотя нет. Он правильно поступил, – озвучила Эрин свою мысль. Просто так было нужно, она чувствовала это. – Без него мы бы не встретились. И я бы никогда не испытала то, что испытываю сейчас. Я бы никогда… Он дал нам время, Шай. И я очень сильно это ценю. И тебя тоже.
Шай глянул с непривычной серьёзностью, погладил её по щеке – осторожно, будто боясь спугнуть.
– Ты так и не рассказала мне, как, по твоему мнению, ты умрёшь.
– По моему мнению? – переспросила Эрин, и раздражения в её голосе, пожалуй, было поровну с отчаяньем. Видят боги и богини, эта тема была последней, которую она хотела бы обсуждать. – Шай,
– Ты не ответила.
– Что?
– Как ты умрёшь, Эрин? – повторил Шай, смотря на неё тем пристально-цепким взглядом, что всякий раз выдавал в нём боевого мага с военной выучкой. Лицо его больше ничего не выражало, но глаза опасно сверкали ярким золотом. – Убивает не падение – убивает то, что после. Ты утонешь? Разобьешься о скалы? Тебя убьют камни или вода? Ну же! Как?
Эрин сердито нахмурилась, открыла было рот… и поняла, что у неё нет ответа.
– Ты не знаешь, – выдохнул Шай, и бесстрастная маска мигом сменилась на торжествующую усмешку. – Потому что этого не случится. Я не позволю этому случиться. Обещаю.
– Ты слишком самоуверен.
– Да. А ещё слишком упрям и слишком влюблён, – он неспешно заправил прядь волос ей за ухо, так же не спеша подался вперёд, чтобы поцеловать – уже не так целомудренно, как раньше, но с прежней удручающей сдержанностью. – Знаешь, я много с кем был раньше…
– Даже слышать не желаю!
Шай рассмеялся, откинув голову назад; свежий ветерок тут же закружил вокруг, зашевелил разросшуюся траву.
– Боги, Эрин, ты преступно милая, когда ревнуешь! Даром что скалишься похлеще Балти, – выдал он, успокоившись. – Не к чему ревновать, маленькая фея. Да, с ними со всеми было… весело, но только с тобой я серьёзен. А ещё я не даю обещаний, которых не собираюсь выполнять. И что это значит? Правильно – ты застряла тут со мной ещё очень и очень надолго. Смирись.
«А даже если и нет, всё равно это будут лучшие дни твоей жизни», – охотно, хоть и грустно, подсказал внутренний голос.
– Уже смирилась, – притворно вздохнула Эрин.
А потом всё же заставила себя улыбнуться, потому что… Да потому что на дворе день, и солнце в вышине светит ярко, согревает, а трава приятно ластится к ладоням. И потому что Шай рядом.
– Спасибо, что ты… – хотелось сказать «со мной», но с языка сорвалось немного другое: – мой, Шайен херг Ларт. Мой друг, мой страж, мой…
– …любовник? – подсказал Шай.
– Ну… – Эрин задумчиво постучала пальцем по нижней губе. Чужие ладони тут же угрожающе сжались вокруг талии, мол, поспорь мне тут. – Мой дровосек уж точно, – и, быстро чмокнув поджатые в напускном недовольстве губы, рассмеялась. До того потешное сделалось лицо у свежепровозглашённого дровосека.
– Ах ты, вредная фея!
– За это я тебе и нравлюсь, разве нет?
– Я ещё могу передумать!
– Нет, – мигом заявила Эрин и снова поцеловала своего упрямого грифона. Уже не мимолетно и ничуть не невинно, запуская пальцы в длинные густые волосы, позволяя чужим рукам обнимать себя. – Не можешь.
«Потому что я уж точно не смогу, мой лорд-грифон…»
Глава 8
Вообще-то Эрин ждала к ужину Шая – отчего-то тот решил, что проводить вечера в её компании, в её скромном арендованном домишке куда лучше, чем в своей крепости. Сейчас, правда, немного опаздывал, о чём ответственно предупредил, связавшись по кристаллу. Кажется, что-то случилось на верфях.
Ну хоть вездесущая проклятая тьма не заставила очередных женщин сброситься со скал в море… Ну или Эрин этого отчего-то не увидела. Чему была несказанно рада, если честно.
С энтузиазмом она взялась за ужин – хотелось порадовать Шая хоть чем-то, отблагодарить за то, что тот был рядом, при этом умудряясь не лезть в душу. Умений на всякие изыски, правда, не хватило: два зайца так и лежали одиноко в углу, дожидаясь более умелых рук, пока третьего увлечённо раздирал внушительными зубищами Бальтазар…
Эрин ждала Шая, однако вместо него из-за густых деревьев вышел вдруг совсем другой человек. Точнее, маг. Тёмные волосы, голубые глаза… прорва силищи и пагубное пристрастие к алкоголю. Эрин знала его, подумывала как-нибудь встретиться и поговорить уже. Однако пока не представляла, о чём им вести разговоры.
О чём ей, бастардке высокомерной лаэды, говорить со своим отцом.
– Лорд Тангрим, – Эрин склонила голову в приветственном поклоне.
– В прошлый раз ты назвала меня отцом, – хмыкнул Тангрим в ответ. И подошёл ближе.
Эрин заранее поморщилась, предвкушая уже знакомое похмельно-пьяное амбре. Да так и замерла, удивлённо разглядывая своего внезапного гостя – Дориан Тангрим, кажется, даже к своему собственному изумлению, был трезв и вообще выглядел на удивление знакомо. Таким, каким видела его Эрин в своих видениях – взрослым, малость эксцентричным, но серьёзным магом с гигантским потенциалом и отменным происхождением.
– В прошлый раз я была не в себе.
– Припоминаю что-то такое, да. Слушай… ты уж извини меня, ладно? Ну за то, что клеился и вёл себя как мудак. Не то чтоб я не он, такой себе папаня тебе достался, но я ж не знал…
«Я тоже», – хотелось ответить, но Эрин смолчала.
Дориан Тангрим – её отец, это неоспоримо. С каждым мгновением, что он находился рядом, Эрин это понимала всё чётче. Спасибо то ли её дару, то ли Неметону, который охотно помогал своей новой светлой хранительнице разобраться в происходящем бардаке. Но рассказывать ему о даре банши, о видениях… Нет, на это Эрин не готова. Виной тому, в первую очередь, Себастьян, строго-настрого запретивший трепать языком направо и налево… Ну ладно, всего-то глянувший разок этими своими глазищами, от которых жуть брала. Мэйр, сам Себастьян да Шай: вот и весь нехитрый списочек тех, кому стоит быть в курсе. Предположительно, вскоре узнают и Астрид Эйнар с Раэлином, предложенные в учителя, но круг посвящённых всё равно ограничен.
– Вам не за что извиняться, милорд, – отозвалась наконец Эрин. – Вы мне ничем не обязаны.
– Я – и ничем не обязан своей дочери? Ну знаешь ли, я, может, безответственный кретин, но не до такой степени! – заявил Дориан, сложив руки на широкой груди. – Вероятно, бросать детей принято в семействе этой… твоей так называемой матери, но я не таков.
– Вы… вы говорили с моей матерью? – уточнила Эрин едва ли не с ужасом.
Не приведи боги, леди Иртанаэль явится сюда, в Синтар, узнает о её силах…
Нет, не явится. Эрин мотнула головой, прогоняя глупую мысль. Своей матери она не была нужна и в те дни, когда считалась перспективной, а уж сейчас и подавно. В лучшем случае, попытается заставить Лисандра отыскать, вразумить и, быть может, снова решит подыскать для своей неудавшейся дочери подходящую партию.
Что ж, Эрин даже удачи ей пожелает. И с удовольствием полюбуется на то, что останется от потенциальной пассии после встречи с разохотившимся до её провидческого дара лордом Лейернхартом. Да и с Шаем тоже.
– Говорил? Ну, это слишком сильно сказано. Орал в основном, – фыркнул Дориан. Однако же ему хватило совести сменить гневное выражение лица на виноватое. – Прости, если это доставит тебе проблем, но я… не сдержался. Я был так зол на эту бессердечную стерву… до сих пор зол, что уж там, – он тяжко вздохнул и покачал головой. – Эрин, я всегда заботился о своих кошках. Уж конечно, я бы позаботился о своей дочери ничуть не хуже, если бы только о ней знал! Да, я наверняка был бы самым отвратительным отцом на свете, ни в чём бы тебе не отказывал и избаловал безбожно, но… я, по крайней мере, любил бы тебя. В моей семье ты ни единой минуты не была бы несчастна. Тебе бы просто не позволили!
– Это она вам сказала? Что я была несчастна?
– От счастливой жизни не бегут в Аэльбран тусоваться с бессмертным рыжим проходимцем… даже если он такой красавчик! – выдохнул Тангрим чуть ли не мечтательно. Но тут же негодующе прибавил: – То, что мне говорила эта полоумная ведьма, даже вспоминать противно. Видят боги, я едва не поднял руку на женщину! Ума не приложу, как вообще умудрился заделать ей ребёнка!
Эрин криво ухмыльнулась: эта история хоть и не была общенародным достоянием, но в Крагеннане о ней не знал только самый ленивый сплетник.
– С помощью зелья. Лаэда Иртанаэль по-фейски красива, вы, очевидно, питаете слабость к фейри, а подлить в вино чудесного зельица, которое знатно туманит мозги и не только их, ничего не стоит, – поделилась она. – Вы правы, я не была счастлива дома. Но и сюда вернулась не для того, чтобы отыскать вас и просить возмещения за трудное детство. Хотя, признаюсь, я часто думала об этом. О своём отце. О том, какой он, жив ли, похожа ли я на него… Мне не нужны ваши деньги, ваш титул или ваша фамилия, хоть и звучит она получше моей. Я только… – Эрин замолчала, силясь подобрать слова. И пытаясь прогнать совершенно ненужный сейчас ком в горле. – Мне было любопытно – может ли кто-то моей крови испытывать ко мне что-то кроме безразличия. Видимо, вы бы испытывали. За что я вам очень благодарна, лорд Тангрим.