Александра Гринберг – Сердце короля штормов (страница 18)
– Какой хорошенький! – Эрин, прежде вялая и до Бездны уставшая, как-то странно оживилась и чуть не бегом припустила к креслу, чтобы погладить Кайю. Та не сопротивлялась, лишь одарила дерзкую человечку надменным взглядом. – Это твой?
– Ну типа… мой, – пробормотал Шай растерянно. – Моя. Это кошка, вернее, котёнок…
– Котёнок? – восхищённо изумилась Эрин. И потянула-таки склочную меховую выпечку себе на руки. – Да ты шутишь! Он огромный! Это сильфур, да? Никогда раньше их не видела!
Шай рассмеялся, позабавленный её детским восторгом. И крайне недовольной мордой кошки – та не вырывалась, но демонстративно обвисла в руках Эрин пушистой горжеткой. Мол, ты посмела протянуть ко мне свои конечности, но сделала это без уважения.
– То есть сам факт того, что она притащилась сюда, как к себе домой, тебя не смущает?
– Я что, должна возражать? Это же
Весело фыркнув, Шай покачал головой.
– Всё с тобой ясно, маленькая фея. Вы с Тео определённо поладите.
– Тео? – уточнила Эрин, нахмурилась на мгновение. – Это с ним вы нашли ту девушку в ярком платье.
Шай кивнул. Уточнять ничего не стал, хотя на язык так и просился вопрос вроде «Ты и об этом знаешь?» Ну конечно, она знает. Эрин – провидица. Вестник смерти, если быть совсем уж точным. И это не самый лучший дар, которым боги могли бы одарить мага. Больше смахивает на проклятье.
– Не будем об этом? – произнёс Шай полуутвердительно.
– Не будем.
Если в доме водятся животные, они непременно будут следовать всюду за своим человечьим рабом. Особенно если дело касается кухни – Бальтазар прошмыгнул в неё прежде, чем они успели переступить через невысокий порог, Кайя и вовсе даже не думала слезать с рук Эрин, всем своим видом показывая, что ей вполне удобно. Даже мурлыкала снисходительно – так и быть, сделаю вам тут всем одолжение своим чудным голосом. Потом Эрин, правда, всё же ссадила её на одну из табуреток, к неудовольствию пушистой нахалки. Бальтазар же улегся недалеко от кладовой – не иначе как ожидая, когда ему выдадут порцию чего-нибудь вкусного. Под вкусным, разумеется, понималось мясо – вряд ли пса интересовал припрятанный хозяйкой пакет с конфетами.
Порывшись среди полок, Шай отыскал бумажный сверток с говяжьей вырезкой под стазисом. Припомнил, что сам же его сюда и положил пару дней назад, и строго глянул на Эрин – выходит, она так и не приготовила себе ничего, перебиваясь конфетами и яблочным пирогом, который передала Агнес.
– Не припоминаю, чтобы феи питались пыльцой, – отчитал её Шай.
Эрин лишь плечами пожала и, кажется, ничуть не прониклась его укоризненным тоном.
– Я плохо готовлю. Не стала портить.
Ну вот и что с ней такой делать? Шай вздохнул, подавил желание утащить свою несносную маленькую фею в свою же башню (в голове, помимо наглой внутренней утки, едко хмыкнул Себастьян) и взялся за нож. Эрин инициативу решила поддержать: под руку не лезла, но крошить овощи в салат взялась охотно.
Идиллия, что уж тут.
Руки хоть и были заняты, а всё же покоя мозгам отчаянно не давали. Поговорить хотелось. Узнать, почувствовать, хоть немного разобраться в Эрин и в том, что творится у неё в голове. А творится, судя по всему, многое. Шай вот и представить себе не мог, каково это – знать будущее.
– Расскажи про нож, – попросил он. И поди пойми, почему именно эта фраза сорвалась с языка. – У нас была сделка, помнишь?
– По одной очешуительной истории за раз? – хмыкнула Эрин в ответ. – Это подарок. От друга. Феи же любят всё блестящее.
Вот только веселья в её голосе вовсе слышно не было. Неприязни, впрочем, тоже. Скорее, грусть или тоска. Эрин отложила нож – не тот, о котором шла речь, обычный кухонный, обтерла руки полотенцем.
– Его звали Вилберн, но все знали его как Кондора. Возможно, ты даже слышал о нём.
Шай невольно нахмурился. Про ассасина из числа профи он, конечно же, слышал – нередко от приятелей-законников, но чаще всего от Кэрта – тот, едва заслышав пафосную кликушку, недовольно фыркал и взрывался фонтаном едких пассажей, костеря этого Кондора безвкусной подделкой, бездарным мясником, Девятисмертом для нищих… Но оно и понятно: кошачий кузен всегда был с придурью. Эстет херов. Даже в том, что касается убийств за деньги.
Убийство оно и есть убийство. Главное – результат. Что ни говори, а в душегубстве Кондор был вполне себе хорош: заработать репутацию и пролезть в верхний эшелон, по пути не убившись об какого-нибудь некроса, дорогого стоит.
Потом, правда, наверняка зазнался, почувствовал безнаказанность и… И всё. Больше птичка крылышком не машет.
«Вот и славненько, – подумал Шай, недобро сощурившись. – Нечего порхать вокруг чужого добра».
Это даже ревностью сложно было назвать – просто одна мысль о том, что вокруг Эрин роится нечистый на руку и помыслы психопат, будила в Шае грифона. Агрессивно защищающего «м-моё» и непроходимо тупого в своём упрямстве. И да, совершенно точно не терпящего никаких пернатых конкурентов…
Ладно, быть может, без капельки ревности впрямь не обошлось.
– Да уж, слышал, – наконец выдал он как мог бесстрастно. – У тебя нездоровая тяга к хищным птичкам.
– У меня не было к нему тяги, – возразила Эрин. Сняла нож с пояса, покрутила его в ладони. – Просто он был единственным, кроме Армана, пожалуй, кому было до меня дело. Он был единственным, кто знал… кто я. И никому не сказал. Хотя мог.
Она отложила нож, вцепилась пальцами в столешницу.
– Мне было очень плохо тогда. Я была одна, в чужом городе, без денег, без работы. Наедине с магией, которую не понимала и не хотела принимать. За чаевые разносила пойло в «Белой лозе»… публика там не самая вежливая, знаешь ли. Я даже не помню толком, что случилось. Меня всю ночь мучили кошмары – чужая кровь на полу, на столах, вываливающиеся внутренности… Кажется, кто-то что-то сказал мне, ну знаешь, из того остроумного раздела про сколько стоит моя задница. Кошмар стал явью, а потом, когда я поняла, что это был Кондор, что это он из-за меня, – не знала, поблагодарить его или бежать без оглядки.
Эрин вдруг улыбнулась, будто та невообразимо мерзкая жуть, что она сейчас рассказывает, была её лучшим воспоминанием.
– Он сказал, что хочет убить меня. Что я была бы самым красивым его ужином. А я… Я ответила, что он не сможет этого сделать, потому что меня ждёт другая смерть. Наверное, это было глупо и безрассудно, но веришь или нет, мне не было страшно. В то время я часто думала о своей смерти. О том, что лучше бы покончить с этим. Сходила с ума. От одиночества, от кошмаров, от постоянного страха. Что тебе какой-то убийца, когда ты каждый день видишь чью-то смерть… Его это, кажется, позабавило.
За свою не особо долгую жизнь Шай всякого дерьма навидался. Маньяков, насильников и просто безумцев. Такова неприглядная изнанка служения закону. Да только ничто не подготовило его… не к этой истории, нет. К тому, что он испытал, слушая о прошлом Эрин – одинокой, беспомощной, насмерть перепуганной, преданной и забытой своей ушастой семейкой. Брошенной на милость судьбы, на потеху бессмертному мудаку Арману и очередной его ручной зверушке – отвратному психопату с жуткими наклонностями.
Шай был взбешён до кровавых птичек перед глазами. И тут же – разбит вдребезги осознанием своей никчёмности. Какая разница, на что он способен, сколько у него силы и влияния? Он не может защитить Эрин от того, что
– Арман отстранил его от работы на месяц и велел не появляться в «Белой лозе». А Кондор дал мне этот нож и сказал, что пока его нет, мне придётся защищать себя самой. Хладная, да я этим ножом только и могла, что хлеб резать! Потом он вернулся, научил меня им пользоваться. Много чему научил. И каждый раз, когда возвращался, привозил мне какую-нибудь безделушку или редкие сладости, – Эрин замерла, будто не решаясь говорить дальше. Не плакала, и, кажется, даже не собиралась, но ком в её горле все равно чувствовался. – Рассказывал, как бы он убил меня. И сидел рядом всякий раз, когда мне было плохо. Знаешь, иногда мне кажется, я справилась только потому, что он был рядом. Не уверена, что смогла бы одна.
– Ты скучаешь по нему? – осторожно спросил Шай.
Эрин мотнула головой, улыбнулась, снова грустно.
– Нет. Я, может, и сумасшедшая, но не идиотка. Кондор – психопат, маньяк и извращенец, которому было интересно, как я устроена. Возможно, в его голове это даже выглядело как некие… чувства. Он не был плохим со мной. Но рано или поздно это бы кончилось очень скверно для одного из нас. Я предпочла, чтобы не для меня.
Злость снова поднялась изнутри – совсем уж бессмысленная, ведь на сей раз её даже выплеснуть не на кого. Треклятая «птичка», и та давно подохла, не дождавшись первой и последней встречи с Шаем. Уж он бы с этой мрази такой красивый ужин сделал…
Не сделал. Не сделает. И видят боги, ему определённо пора остыть.
А заодно переварить всё услышанное.
Шай подвинул к себе свободный стул, сел почти вплотную к Эрин – тут крошечные размеры кухни сослужили хорошую службу.
– Его смерть ты тоже предвидела, верно? – озвучил он очевидную догадку – просто чтобы избавить её от необходимости заканчивать этот жуткий рассказец. И, не давая времени надумать лишнего, сжал её ладонь в своей. – Бездна с ним, Эрин. Ублюдок помер бы так или иначе. Мне лишь жаль, что я тогда не мог помочь тебе, но… – Шай запнулся, разыскивая в голове нечто попригляднее, чем кретинское «это всё моё» за авторством его пернатой половины. – Теперь я рядом. И могу защитить от чего угодно. Тебе больше не нужно бояться.