Александра Гриева – Контакт с телом: Как научиться слышать себя, чтобы жить аутентично (страница 7)

Мы все знаем, что происходит с растением, если мы пренебрегаем им и даже если говорим о нем плохо, но почему мы верим, что все обстоит иначе, если дело касается собственного тела? Что я могу бесконечно ругать свое нежное тело, потому что это социально приемлемо («Ах, ну какой тортик, вы посмотрите на меня, куда мне?»), и после, когда оно замолкает и перестает посылать мне сигналы, ощущать это предательством?

Если экстраполировать заботу о растениях на тело и его потребности, можно задать себе вопрос: как я могу позаботиться о себе, удобрить себя так, чтобы мои цветы и листья полностью распустились? Как я могу смотреть с нежностью, когда пробиваются новые хрупкие листочки? Могу ли я перейти из режима базового поддержания жизни к режиму культивирования и ухода?

Также растения – это хорошая метафора: подобно им мы укореняемся в земле и из этой укорененности вырастаем наверх к солнцу. Ее можно использовать, чтобы напоминать своему телу, как стоять и сидеть ровно, не прилагая больших мышечных усилий. И если я замечаю, что не успеваю в повседневной суете поливать свой сад, то, скорее всего, я и со своим телом делаю то же самое.

Тело как союзник

Представьте, что вас сковали наручниками вместе с очень неприятным и злобным типом, садистом, который постоянно вас оскорбляет, критикует, издевается над вами. Он считает себя гораздо умнее и важнее вас. Он уверен, что во всех его бедах виноваты именно вы. Если бы вы были другим, он был бы гораздо счастливее. Если бы не вы, его бы полюбили таким, какой он есть. Он пытается заставить вас исправиться, подчиниться ему полностью. Со всеми остальными он только прикидывается душкой, но не составляет труда заметить, как он жесток по отношению к вам. И до самой смерти никто не сможет вас разлучить.

Когда мы разделяемся в своем воображении: на свое тело, персонифицированное как отдельная личность (Кларисса Пинкола Эстес называет это body consort – «тело-супруг»), и на себя как на ядро своего «я», это дает нам возможность посмотреть на отношения между этими двумя. Часто это означает увидеть не только способы, которыми мы себя разрушаем и гнобим, но также способы быть со своим телом заодно. Узнавать себя. Делать для себя что-то приятное. Отучаться говорить о себе плохо.

Тело может быть партнером. Тело может быть другом. Все это означает, что у нас с телом должны сложиться отношения. Что ваше тело любит? Что ему нравится есть на завтрак? Что его искренне радует? Что его печалит? Какова его история? Что его волнует?

Тело как летопись

«Как тебе живется в твоем теле со всеми его шрамами, растяжками и татуировками?» – спросил меня однажды один друг. Я ответила, что чувствую себя деревом со множеством засечек на коре: это моя история, это следы, которые оставили на мне окружающие и сама жизнь. Это моя живая летопись. Эти растяжки остались после беременности. Эту татуировку я сделала в 16 лет. Этот шрам – от ножа, который случайно соскочил по пальцу, а тут был шрам после операции, спасшей мне жизнь, пока поверх него не появилось еще три новых. Я замечаю, что некоторые вехи своей истории не хочу припудривать – как будто если я это сделаю, то история исчезнет вместе с ними. Как метко выразилась моя коллега и приятельница Галя Караулова, «я – наполовину исписанный блокнот, страницы, пухлые от чернил, иногда с помарками, пахнут гелевыми ручками и пролитым кофе, и это уже не идеальный продукт полиграфии, где хрустящие листочки плотно прилегают один к одному. Но в нем кроется целая история, а в новом, еще не распечатанном, – нет»[17].

Тело как советник

Иногда (или не иногда) возникающие в определенных условиях телесные симптомы могут предлагать нам информацию о том, что происходит и на что важно обратить внимание. В терапии это называется соматическим резонансом: например, я могу ощущать в своем теле сильное напряжение, которое на самом деле не является моим, но принадлежит человеку, сидящему передо мной. Однажды я делала массаж девушке, и меня вдруг охватила сильная тревога. Это далеко не типичное для меня состояние, и вскоре я поняла, что так мое тело реагировало на ее тревогу, которая проявилась в процессе столь тесного и обезоруживающего взаимодействия, как массаж. Я начала делать акцент на том, чтобы помочь нашей общей нервной системе успокоиться и почувствовать себя в безопасности. После массажа мы сравнили свои ощущения, и оказалось, что я была права.

Когда мы научаемся слушать, тело становится нашим надежным советником, а телесная интуиция – опорой для решений и действий. Почему у меня начинает болеть живот именно перед этой встречей? Почему после общения с этим человеком я чувствую себя выжатой? К чему мое тело хочет привлечь внимание? Дело не в том, чтобы искать повсюду знаки и притягивать за уши желаемую реальность, но в том, чтобы слышать и видеть то, что, как правило, оказывается яркой неоновой вывеской перед самым нашим носом.

Тело как доступ к глубинной правде

Мы можем прибыть сюда, только спустившись глубже, чем наши сознательные мысли, глубже, чем чувствование и ощущение мудрости тела, погрузившись в то, что лежит на самом дне. Вхождение в необусловленное состояние – это процесс погружения глубже и глубже, далеко за пределы болтовни сознательного ума и любого обусловленного переживания в принципе.

Под всеми мыслями и идеями, под «болтовней сознательного ума» лежит чистое, беспримесное ощущение, возникающее за мгновение до того, как мы найдем слова, чтобы его описать. Это то, к чему стремятся многие практики медитации, и то, к чему мы получаем доступ не через насильственную остановку внутреннего диалога, которая вызывает только больше напряжения в и без того напряженном уме и теле, но через погружение глубже и глубже в себя – в древние, бессловесные отделы своего сознания, в поисках истины за пределами слов и понятий.

Телесные ощущения были с нами всегда, с первых моментов самоосознавания, задолго до того, как наш мозг развился достаточно, чтобы комментировать каждое наше движение. Погружаясь в телесные ощущения, мы прикасаемся к памяти тела, для которой не существовало слов. Это может казаться мистикой, но это всего лишь иной вид памяти[19]. Если бы существовала только вербальная память, первые пару лет жизни мы бы проводили в состоянии чистого листа, но это совсем не так. Внутри нас есть механизм, который запоминает происходящее, и его влияние на нашу жизнь сохраняется все последующие годы.

Почему мы все о себе знаем, но ничего не можем изменить?

Открывая очередную книгу об уверенности в себе, о том, как изменить свою жизнь, как быть хорошим родителем или как полюбить свое тело, мы уже знаем все эти советы наизусть. Как изменить свою жизнь? Начните каждый день вставать в шесть утра и медитировать до завтрака. Найдите больше времени для себя и для своих близких, питайтесь правильно, занимайтесь спортом. Я пишу эти строки, находясь на нуле, в состоянии, когда базовые потребности отнимают все силы и ни на какие изменения в жизни ресурса просто не остается. Знаю ли я, как правильно питаться и заниматься спортом? Во всех подробностях. Я даже знаю, как вставать в шесть утра и медитировать до завтрака, – я делала это 10 лет, два брака и два ребенка назад. Помогает ли мне это сейчас? Честно говоря, нет.

На пути к жизненным переменам есть несколько ловушек, в которые мы склонны попадать, обламываться и все равно продолжать верить в их эффективность.

Ловушка «просто»

Каждый раз, когда кто-то говорит «просто» – «Просто начни делать А», «Просто перестань делать Б», «Просто поверь в В», – мне хочется просто откусить советчику голову. Некоторые мои продвинутые коллеги рекомендуют отказываться от слова «просто», потому что его использование может серьезно ударить по самооценке того, к кому мы обращаемся. Когда на классе йоги подо мной уже образовалась лужа пота, боли и отчаяния, я еле держусь, чтобы не сдаться, и хочу забыть это все как страшный сон, инструктор добавляет: «А теперь просто поднимите одну ногу». (Справедливости ради, когда я веду тренировки, я иногда тоже так делаю – и тут же сама начинаю смеяться над собой.) Когда я изо всех сил пытаюсь научиться чему-то новому и все равно отстаю от остальных, несмотря на все усилия, а мне говорят: «Просто уделяй этому больше времени и старайся больше». Да что вы понимаете в старании!

Я уверена, что многим из нас не нужно стараться больше. Мы уже трудимся изо всех сил – правда, довольно часто не замечаем этого (скажем прямо, в нашей культуре признание своих усилий равноценно хвастовству, в каком-то смысле почетно жить в постоянном ощущении, что любой вклад недостаточен). Но это как раз объясняет, почему нам бывает так сложно «просто» взять и что-то сделать, «просто» уделить чему-то больше внимания, «просто» приложить больше усилий, – потому что наша емкость для действия уже переполнена.

Фокус в том, что когда речь идет о реальных переменах в жизни, перекраивании устоявшейся ткани бытия и настоящего освоения нового, чего мы никогда раньше не делали, то здесь не существует никакого «просто». Казалось бы: да ладно, неужели начать бегать по утрам – это перекраивание бытия, серьезно? Можно не осознавать масштаб перемен и высоту ставок, но, если раньше мы никогда не бегали по утрам, а потом начали, значит, мы ни много ни мало становимся кем-то другим. Тем, кто бегает по утрам.