Александра Глазкина – Институт эмоций. Первый семестр (страница 5)

Если честно, я с трудом преодолеваю соблазн попробовать попасть в институт уже сегодня. Разведать обстановку. Но что-то мне подсказывает, что явка раньше указанного срока будет расценена не в мою пользу. Вздыхаю и прохожу мимо. Весь вечер отвлекаю себя домашними делами и играми с Юсси. Ивар вновь задерживается, но на этот раз он предупредил, что сегодня будут расследовать инцидент с Донатом, придется писать кучу отчетов и объяснительных.

И вот, наконец, наступает волнительный день. В доме тихо, все уже разбежались по делам, поэтому я разрешаю себе запретное удовольствие: нагружаю поднос всякими вкусностями и устраиваюсь на диване в гостиной. Вместо экрана визора – распахнутые окна, за которыми творится осеннее волшебство. На выходных родители по просьбе Юсси посадили во дворе каштан. Какой ребенок устоит от соблазна набить карманы лакированными шариками и слепить из пластилина ежиков, используя колючую кожуру в качестве спинок?

Каштан решили брать не скороспелый, а недельный. И вот уже третий день он тянется в высоту прозрачного осеннего неба, выстреливая новыми ветками. Аккуратно, как робеющая дебютантка на балу, разворачивает листья-веера. Наращивает новые слои коры. А я с детским восторгом наблюдаю за природным волшебством, происходящим на моих глазах. Ну, не совсем природным, конечно. Быстрорастущие деревья выводят в питомнике уже много лет после того, как горожане, следуя указу первого бургомистра о строительстве, чуть не извели под корень лес, окружающий город. Теперь потребности в древесине удовлетворяются за счет экспериментов, которые весьма успешно проводят селекционеры-энтузиасты.

Собственно, в наблюдении за ростом каштана ничего запретного нет. «Запретное удовольствие» – это еда в гостиной, потому что мама неодобрительно относится к перекусам вне стен столовой. Даже если сейчас я тщательно замету следы преступления в виде одиноких крошек на цветочной обивке дивана, мама все равно догадается. Не знаю уж, как ей это удается! Причем дело не в том, что она – великая аккуратистка, просто она любит следовать установленным правилам. В гостиной читают, играют в шахматы и болтают в свое удовольствие. Чай пьют в столовой, ну, или на веранде, если погода позволит. Только так.

Вторая вольность – это количество еды на подносе. Чай в большой кружке, два вида варенья, сливки и сыр, и три кекса вместо одного. Не могу устоять перед маминой выпечкой, правда, подозреваю, что цитрусовый аромат – не следование рецепту, а результат того, что в эти же формочки мама вчера заливала новое мыло. На мгновение мелькает мысль, что мама требует, чтобы мы соблюдали правила, а сама успешно их нарушает (совмещать кухню и мыловарню – не дело, правда же?). Но мама – это мама, с ней не поспоришь, тем более она – мягкий диктатор, с сотней умильных словечек и поцелуев в запасе. Подчиняться ей несложно.

После неспешного завтрака, наполненного эстетическими удовольствиями, я машу заметно подросшему деревцу за окном, уношу поднос на кухню и приступаю к сборам. Сама не понимаю, почему я так волнуюсь. Подумаешь, первый день в незнакомом заведении среди людей, которые наверняка окажутся на пять-семь лет моложе, чем я. Всего делов-то! Я же не за восхищенными взглядами туда иду, а за знаниями.

Так что сборы укладываются всего в полтора часа, а поспешно примеренные и забракованные семнадцать комплектов одежды, разбросанные по комнате, я успею убрать потом, до возвращения Ивара. Останавливаю выбор на узких джинсах, подчеркивающих длину и стройность моих ног, и бежевой водолазке из качественного кашемира, подаренной мне Мартой. Сама бы я такую дорогую вещь купить не осмелилась. Вот так, скромно и стильно! Бусы из золотистого крапчатого авантюрина на шею, кеды с разноцветными шнурками. Очень даже по-студенчески. Про униформу же ничего сказано не было? Несколько мгновений я кручусь перед зеркалом, довольная полученным результатом, а потом…

Не знаю, как это произошло. Может, на расческе случайно переключился режим, когда я переставляла сумку? Но когда я провожу по волосам, они расчерчиваются белыми прядями. Ой-ой, вот блондинкой мне сегодня точно быть не хочется, иначе стереотипных шуток про глупость не избежать! Я отчаянно трясу расческу, но ее заело, и, несмотря на индикатор каштанового, следующий жест добавляет к белым прядям ярко-зеленые. Теперь я похожа на канарейку, поседевшую от ужаса после столкновения с котом! Так, последняя попытка! Зеленые пряди становятся синими с редкими вкраплениями нежно-розового.

Так, отставить панику! В принципе, и ничего так смотрится. Гармонирует с нарядом, особенно если заменить авантюрин на подвеску с розовым кварцем. Я в камнях не разбираюсь и в их целительные и магические свойства не верю, но со времен прежней маминой деятельности у меня осталась полная шкатулка самых разных украшений, на некоторых из которых еще даже не сняты записки с характеристиками. Время от времени я надеваю что-то новенькое, чтобы сделать маме приятное, да и для завершенности облика бусы не помешают.

Розовый кварц, если верить записке, улучшает настроение и взаимопонимание, нивелирует конфликты. Отлично! Правда, его еще считают камнем иллюзий, а для учебы мне нужна ясная голова. Ну, да ладно.

Ясная голова, усмехаюсь я, рассматривая себя в зеркало. А у меня – разноцветная. И сотрудники в архиве, и подружки давно привыкли к моим экспериментам с волосами. Только вот сейчас не хочется мне появляться на занятиях в подобном виде. Надо же присмотреться к народу, а не сражать сразу наповал своим неповторимым стилем. Чертова расческа, как не вовремя ее заело!

И тут я спохватываюсь, что время подходит. Хватаю сумку, добегаю до магазинчика. Оглядываюсь. Улица пустынна, значит, никто не помешает. Делаю глубокий вдох, толкаю дверь, которую нужно открывать к себе и шагаю в светлое просторное фойе. Получилось!

Глава 5

У меня даже есть в запасе десять минут, чтобы разобраться, куда идти. Вот только, подозреваю, это время я потрачу на то, чтобы справиться с неуместным волнением и непривычной робостью. Будем надеяться, что обучение здесь и впрямь окажется продуктивным, и я научусь справляться с эмоциями.

На самом деле, все просто. За время работы я привыкла, что приходят ко мне: курьеры, клерки, доверенные лица известных персон, чиновники, историки, преподаватели. А я с ловкостью опытного фокусника выдаю им запрашиваемые документы. Ну, или не выдаю, тут уж как сложатся обстоятельства. Вне работы почетная обязанность узнавать, спрашивать, требовать и просить возложена на Ивара, чем я с благодарностью пользуюсь. Когда, например, мы ездили в столицу, все, что мне было нужно делать – всего лишь держаться за его сильную руку. Но это же нормально, что вопросы с такси, бронью в гостинице и счетом в ресторане решает мужчина, так ведь? В отличие от восточной федерации в наших местах феминистские веяния так и не прижились.

Ну, разве что в гимназии у Юсси мне иногда приходится вжиться в роль взрослого и самостоятельного человека, которому нужно решить важные вопросы. Но это бывает не так часто. Теперь же мне самой нужно куда-то идти и о чем-то спрашивать. И я слегка теряюсь.

– Ваш пропуск, пожалуйста!

Я оборачиваюсь и понимаю, что проскочила стратегически важный для любого учебного заведения пункт. У старушки, сидящей за лакированной конторкой, в наличии все атрибуты классической консьержки: кофта с кружевным воротничком, туго стянутый на затылке пучок седых волос, клубок со спицами на коленях и рыжий кот, вальяжно растянувшийся на ее плече. Ума не приложу, как можно производить впечатление вальяжности, когда одной своей половиной висишь в воздухе, но коту это удается.

Единственное, что выбивается из образа – это внушительная стопка журналов по популярной психологии на краю конторки. Причем, судя по растрепанным страницам и многочисленным пестрым закладкам, журналы не продаются и не распространяются в рекламных целях, а служат консьержке постоянным чтивом! Надо же!

Я осторожными шажками приближаюсь к конторке и улыбаюсь, чувствуя, что улыбка выходит до противного заискивающий:

– Добрый день! Вы что-то сказали про пропуск?

– Сказала, – подтверждает она, игнорируя мое приветствие. – Пропуск покажите, будьте так добры!

– Эээ…

Признаться, что у меня его нет? Меня же выпроводят прочь. Попробовать проскользнуть в коридор? Не будет же она за мной гоняться, в самом-то деле! Или попытаться разжалобить?

– Вы знаете, – осторожно начинаю я, – вообще-то я первый раз и…

– Ясно, – прерывает консьержка, – визитку профессорскую, надеюсь, прихватили?

Я роюсь в сумке и выуживаю слегка измятый кусок картона. Старушка кивает одобрительно:

– Вот сразу бы так! Сейчас налево, вторая дверь тоже слева – там деканат. Подпишете, что скажут. А сбор у вас, новеньких, в пятой аудитории. Это на втором этаже.

– Спасибо вам! – совершенно искренне благодарю я, – Вы мне очень помогли.

– Ну, так, для того я здесь и сижу, – неожиданно добродушно отвечает консьержка. – На будущее, меня пани Магда зовут. Если будут вопросы, я подскажу.

Я еще раз ее благодарю. Кот лениво приоткрывает один глаз, но, видимо, моя персона не производит на него впечатления. Он издает невнятный мявк, и снова погружается в сон.