Александра Глазкина – Институт эмоций. Первый семестр (страница 2)

Все время нашего разговора мой спутник вертит в руках маленький кусочек картона, видимо, визитку. И, стоит мне положить трубку, решительно сует мне ее в руки:

– Вижу, вы девушка, которая не любит тратить время впустую, потому перейду сразу к сути. Меня зовут – Иржи Возвех, я – профессор психологических наук и ректор Института эмоций и сейчас ищу студентов для нового набора.

– Институт эмоций? Что-то я не помню в нашем городе подобного заведения! – хмурюсь я.

Профессор расплывается в улыбке:

– Ах, жаль, что вы не видите себя со стороны! Какой смайл недоверчивости и настороженности расцветает сейчас над вашей прелестной головкой! Милочка, если вы чего-то не замечали – это вовсе не значит, что оно не существует! Вы позволите?

Я киваю, и профессор подзывает официанта, чтобы принесли счет. После уютного полумрака, царящего в кафе, солнечный свет на улице кажется нестерпимо ярким, и я поспешно достаю из сумки любимые солнцезащитные очки с радужными стеклами. Профессор, который все это время услужливо придерживал меня под локоть, оглядывается и решительно тащит меня к ближайшему магазинчику с деревянной дверью, выкрашенной в традиционно яркий вишневый цвет.

– Как открыть эту дверь? – спрашивает он меня.

– Ну, потянуть на себя.

– Именно, – профессор радостно щелкает пальцами. – А теперь попробуйте войти, толкая дверь.

– Что за нелепость!

– Ну, же, смелее! Вы же хотите убедиться, что мой институт существует?

Чувствуя себя любопытной идиоткой, я подхожу ближе и толкаю дверь. К моему немалому изумлению, она поддается, и я едва не падаю внутрь. В последний момент профессор успевает меня схватить и придержать за руку. Но мгновения достаточно, чтобы увидеть фойе, выдержанное в солнечных, кремово-оранжевых тонах и пробковую доску с объявлениями.

– А теперь, – командует профессор, – входите, как положено.

Странно, но я не могу не подчиниться. Тяну дверь на себя и теперь уже вижу крохотный зал с зазывно поблескивающими этикетками винных бутылок. К нам уже оборачивается улыбчивый продавец, но профессор ловко закрывает дверь.

– Это фокус?

– Нет, милочка, это наглядная демонстрация многослойности нашего бытия. Вспомните, что вы чувствовали, когда не сразу соображали, как открываются двери. Тянули вместо того, чтобы толкать. И наоборот. А если на двери еще висели таблички: «от себя» или «на себя», то вы сразу нервничали, соображали лихорадочно и, конечно же, все путали. Масса эмоций: недоумение, раздражение, злость, облегчение, неловкость! Волшебный ключ, открывающий двери.

– Но тогда все люди, оказавшиеся в подобной ситуации, проваливались бы в ваш институт!

– Нет, потому что они не знают, что так можно туда попасть. Вы правы, на физическом, так сказать, уровне, в вашем городе нашего института нет. Есть только вход в него. Теперь вы знаете, какой именно: подумать и действовать вопреки законам физики. А теперь, – и он стучит ногтем по визитке, которую я еще держу в руках.

«Институт эмоций. Новый набор. Ознакомительная лекция: 17 сентября в 11.00. Вход – в двери магазинов и кафе. Просьба не опаздывать!»

– Значит, все же не любые двери? – спрашиваю я.

– Больницы, вокзалы, даже офисы – это место, где день за днем скапливается слишком много сильных эмоций, – терпеливо объясняет профессор. – Они создают помехи. А в магазине или кафе люди испытывают порой сильные по накалу, но непродолжительные по времени эмоции. Вот почему именно данные входы считаются оптимальными. Что ж, – резко закругляется он, – не смею задерживать! До встречи, надеюсь!

И, толкая дверь, исчезает. Я растерянно пробую повторить его путь, но на этот раз дверь не поддается. Тогда я тяну ее, вновь попадая в винный зал.

– Милая барышня, не робейте, входите! Уверен, мы подберем для вас отличное вино! Вам для дружеской вечеринки или, может, для романтического ужина? – спешит завлечь меня продавец.

Я поспешно отступаю и, после недолгих раздумий, возвращаюсь в кафе. Мне нужна чашка бодрящего кофе, чтобы успокоиться и здраво осмыслить произошедшее.

Глава 2

Красавчика с ноутбуком уже нет. Я усаживаюсь за его столик, вдыхаю едва уловимый терпкий мускусный запах и на секунду сожалею, что он уже ушел. Легкий, ни к чему не обязывающий флирт – верное средство отвлечься от мистики (или все же розыгрыша?), свидетельницей которой я только что стала. Я нечасто позволяю себе подобные вольности и всегда останавливаюсь, пока дело не зайдет далеко. Так что перед Иваром совесть моя чиста. Но, увы, придется ограничиться кофе. Я бросаю визитку в недра сумки и подзываю официанта.

– Кофе, пожалуйста.

– Вам простой или с настроением?

Ах, да. Быстро пробегаю глазами меню.

– Пожалуй, с умиротворением.

– Осмелюсь заметить, что кофе с умиротворением не слишком сочетаются. Может, чаю?

– Хорошо.

Мы обмениваемся улыбками, хотя обмен неравноценный. Его улыбка – милая и радушная, моя – слегка нервная после происшествия с дверьми. Ну, ничего, компенсирую щедрыми чаевыми.

Как ни странно, но зеленые ромбовидные драже с ароматом мелиссы, которые с шипением растворяются в чашке чая, и впрямь действуют. Сердцебиение возвращается к обычному размеренному темпу, и я уже склонна рассматривать случившееся с позиции не проблем, но возможностей. Да и атмосфера в кафе заметно изменилась к лучшему. После оговорки профессора смайлы я навешивать не рискую, но замечаю и влюбленных, которые разделили наушники и теперь, прижимаясь щека к щеке, раскачиваются под неслышимую мелодию.

Замечаю и старушку в розовой шляпке с волнистыми полями, которая (не шляпка, а старушка, конечно же) то и дело опускает руку под стол, скармливая кусочки булки дымчатой кошке, послушно затихшей в плетеной корзинке.

Замечаю у стойки и двух мужчин в фирменных пиджаках сотрудников ратуши, которые, в ожидании заказа, флиртуют с девчонкой-бариста. Кофе, который она варит, наверняка зарядит их энтузиазмом до самого вечера!

В общем, жизнь возвращается в привычное русло. И кафе я покидаю в настроении, обещанном мне за каких-то дополнительных пять злотых. Недолго думая, сбегаю по ступенькам в улицу-реку, мой самый любимый путь домой. Сто лет назад через город текла река, но потом, по неизвестным мне причинам, ее русло вывели за пределы жилых кварталов. А канал остался: с мраморными стенами, ажурными коваными мостами и поворотами, строго соответствующими самому популярному туристическому маршруту.

Вот тогда-то мэр и велел убрать со дна высохшего канала трубы коммуникаций, уложить поверх золотисто-бежевую плитку, а отчищенные от мшистого налета стены отдать под волю уличных художников. Так в городе появилась улица-река, на уровень ниже остальных. Теперь на ней проводят традиционные сезонные ярмарки, а в остальное время она, освобожденная от уличного транспорта, служит излюбленным местом встреч и прогулок. По распоряжению все того же мэра по всей длине улицы-реки установлены скамейки, фонари, фонтаны и кадки с цветами.

Я знаю, что прогулка по улице-реке обязательно пополнит копилку моих радостных впечатлений, но сейчас предпочитаю всматриваться и вслушиваться в себя, а не в шумную пеструю суету.

Когда, слушая Марту, я подумала о своем жизненном плане, то отнюдь не кривила душой. Семья, любовь, дом, дело, путешествия, друзья – все пункты выполнены. Все, кроме, пожалуй, одного, и профессор, сам того не зная, разбудил сегодня тоску по несбывшемуся. Я успела отучиться семестр, только-только почувствовала вкус студенческой вольницы, как все переменилось.

Заочные курсы, которые пришлось пройти параллельно с курсом резко изменившейся жизни – не то, а я люблю учиться. Думать, анализировать, писать лекции, обсуждать преподавателей, искать и систематизировать информацию. Хихикать с однокурсницами над робеющими парнями. Радоваться пустой паре, когда можно сбежать в сквер на лавочку, ну или даже в библиотеку, чтобы потратить время с пользой.

– Роза в обмен на улыбку!

Я вздрагиваю, когда в мое слегка затуманенное воспоминаниями пространство вторгается веселый голос. У парня, преградившего мне путь, в руках – целая охапка мелких декоративных роз. Ага, я уже не раз наблюдала картину, как он раздаривает цветы всем встречным особам женского пола. Не навязываясь, не претендуя на знакомство и не требуя платы. С готовностью протягиваю руку и выдаю фирменную улыбку. Цветочнику повезло больше, чем официанту. Он даже теряется на мгновение, явно раздумывая, не притормозить ли ему в своем альтруистическом порыве ради шанса познакомиться.

Но, во избежание взаимной неловкости, я спешу продолжить путь, и цветочник, вздыхая, раскланивается мне вслед:

– Приятного вечера, радужная леди!

Ой, я же совсем забыла! Усаживаюсь на первую свободную лавочку, поспешно достаю из сумки зеркало и, включая на расческе нужный режим, возвращаю оранжево-розовым прядям привычный каштановый цвет. Ивару хватит такта промолчать, но я же знаю, что ему не по душе моя слабость к разноцветным прическам. Зачем лишний раз дергать за ниточки, убегающие к звоночкам раздражения и потенциальных ссор!

Вот, кстати, пока я не дошла до дома, нужно все взвесить, чтобы подготовиться к разговору с домочадцами. Я возвращаю в сумку расческу с зеркалом, выуживаю визитку и подношу ее к информеру, с готовностью выдающему мне данные. Занятия трижды в неделю по три часа, вечером. Обучение бесплатное. Учебные пособия предоставляются в полном объеме. Сессия в конце декабря. Чудесно! Если немного приструнить дела, норовящие расползаться в разные стороны, я смогу вполне успешно вписать обучение в свой устоявшийся график!