какой ни возьми
был выметен
и предзимен
и чудо свершалось
в дубовом столе
и слове случайном
и в сонной золе
в напернике
медном блюде
и мы становились
на стылый порог
и в нас заговаривал
яблочный бог
о том как фиалковый
свят лепесток
и чем мы
друг другу
люди
ты так напоминал мне свет…
ты так напоминал мне свет
которого в помине нет
которым всё когда-то будет
от озера и до крыльца
что были мы какие люди
что не бывало в нас лица
литого сердца белых рук —
один испуг
из обожжённого стекла…
из обожжённого стекла
и этот свет и эта мгла
по стопке книг по сколку дня
сухого воздуха постольку
ты так оберегал меня
что стыло колко
у самой рёберной дуги
мело у самого порога
не выйди не превозмоги
не требуй много
горит трамвайного огня звезда
в снегах ни дна ни спаса
и нет сохраннее меня
и ненапрасней
там зацветали сливы…
там зацветали сливы
осы тянули нить
там бы и быть счастливым
и не повременить
и не свернуть в овраги
и не сорвать с куста
чёрные передряги
красные до креста
крохотной сердцевины
там васильковый мёд
кто тебя наспех вынул
кто теперь разберёт
гудели на рыночной площади…
гудели на рыночной площади
аптекари и купцы
блестели горшки и лошади
обгладывали уздцы
во всякой утопши всячине
из мускуса куркумы
по сути ещё не начаты
себя предрекали мы
и парус ревел неистово 
