Александра Европейцева – Марица (страница 13)

Взрывы пламени и клубы дыма разорвали планы феорильцев, заставляя их в панике отступать. Казалось, сама земля под ними горела и рушилась.

В этот же миг с другой стороны поля раздался гул голосов и звуки магии. Маги основных сил ангарцев, стоявшие на возвышенности, подняли руки к небу, и в воздухе вспыхнули сверкающие заклинания. Огненные стрелы, ледяные копья и сверкающие молнии с грохотом обрушились на феорильцев, прикрывая отход наших отрядов и самого генерала-дракона.

– Заклинания! – крикнул Шалос, прикрывая глаза руками от обрушившихся искр.

Генерал-дракон, не теряя времени, развернулся и мощными взмахами крыльев устремился в сторону штаба, унося с собой телегу и нас. Ветер свистел в ушах, а огненные всполохи позади нас всё ещё пылали, сдерживая преследование.

Под ликующие возгласы ангарцев генерал-дракон плавно опустился на землю между палатками, осторожно опуская телегу на землю. Взмах крыльев поднял лёгкую пыль, смешавшуюся с ароматом горящих костров и свежей земли. Медленно могучая фигура начала уменьшаться, кожа снова покрылась человеческой плотью, а драгоньи глаза с вытянутым зрачком сменились знакомым взглядом генерала Демитра. Его лицо было серьёзным, но в нём читалась благодарность и усталость.

В этот момент один из солдат, не дожидаясь приказа, поспешно накинул на его плечи тёмно-синий плащ с золотой вышивкой – символом Ангара. Плащ лёг тяжёлой тканью, скрывая наготу генерала.

– Добро пожаловать обратно, генерал, – произнёс солдат с уважением и лёгкой улыбкой, – вы вдохнули новую жизнь в наши ряды.

Демитр кивнул, отдавая распоряжение о том, чтобы нами немедленно занялись лекари. Краем глаза я заметила, что Вир и Шалос, словно дети, радостно вскрикнули и одновременно спрыгнули с телеги. Чувство облегчения прошло по телу – они были в порядки. Мои мальчики, мои милые мальчики сразу же бросились помогать солдатам, которые осторожно вытаскивали из сжатого пространства майора, Паргуса и Налоса.

"Надо их осмотреть" – холодно контатировало сознание, так не вовремя отделившееся от тела. И тут же удовлетворенно кивнуло, заметив, что возле друзей уже крутятся лекари. Кто-то из них тормошил и меня, но ответить я ничего не могла, оставшись сидеть, вцепившись в край козел. Пару раз я мысленно приказала себе разжать пальцы, но это не сработало. Внезапно почувствовала, как кто-то осторожно коснулся моего плеча. Это был Демитр.

– Как ты? – спросил он тихо, вглядевшись в меня с лёгкой тревогой.

Горло пересохло, и только Боги видят, сколько труда мне стоило облизнуть губы и тихо прошептать: "Я… я боюсь высоты"

Генерал поднял в узумлении брови, а затем громко расхохотался. Он осторожно взял меня на руки, словно боясь, что я могу растаять в его объятиях, и аккуратно спустил с телеги на землю. Его сильные руки обвили меня, и он прижал к себе так нежно, что страх начал отступать, растворяясь в тепле его присутствия.

– Вот она, земля, – прошептал он мне на ухо, – и бояться больше нечего.

Я почувствовала, как сердце начинает биться ровнее, а дыхание становится спокойнее. Вокруг суетились солдаты, но в этот момент для меня существовал только он и эта твердая, надежная земля под ногами.

– Ты сильнее, чем думаешь, – тихо добавил генерал, отпуская меня, чтобы я могла встать сама. Его взгляд был полон теплоты и веры, и я впервые за долгое время поверила, что всё будет хорошо.

Глава 11. Затишье перед бурей

В штабе меня наняли на должность сонарки с содержанием и окладом в двадцать золотых. Я усмехнулась, глядя на военный контракт и видя эти ничтожные цифры, больше похожие на насмешку. Но потом поняла – на большее без лицензии и образования надеяться, что ты будешь кем-то кроме, чем рабочая сила – не стоит. И подписала. Выбора все равно не было – ты либо работаешь в штабе, либо идешь на все четыре стороны.

Фергуса и Эфа так же взяли на содержание и постой. Коня, по просьбе Демитра, мне призвал заклятием один из боевых магов. Все пять часов ожидания, пока заклинание сможет его найти, пробьется через его испуг и потянет за собой в штаб, я заламывала руки и молилась Богам. Фергус был подарком отца на пятнадцатилетие, и терять его мне совсем не хотелось. Но обошлось, и теперь вместе с Эфом они перевозили грузы по лагерю и помогали солдатам в обороне.

Палатка, в которую меня поселили, была довольно небольшой. Кроме того, я вынуждена была делить ее еще с двумя девушками – Гондерой Селазо и Сервиной Фрут. Обе девушки были старше меня на несколько лет, имели лекарскую лицензию, в целом неплохие, но смотрели несколько свысока. Сервина, к тому же, мое появление восприняла с раздражением, видя скорее конкурентку за внимание высших чинов. В особенности ее злила моя дружба с моими мальчиками, как я их теперь называла. И восхищение солдат, называвших меня героиней и стремившихся познакомиться поближе. Правда их пыл несколько осадил грозный рык одного дракона, отчего, однако, у Сервины кожа на лице проступила красными пятнами от гнева.

Впрочем, мне и без них проблем хватало.

Начальником у сонарок был лекарь Хестал Оделло, ворчливый старик, который казался не слишком доволен ни своей должностью, ни подчинёнными. Его глаза, острые и проницательные, словно прожигали насквозь каждого, кто осмеливался расслабиться или проявить хоть каплю слабости. Он редко говорил лишнее, предпочитая короткие приказы и строгие замечания, но за этой суровостью скрывалась глубокая забота о своих людях – пусть и выражалась она в весьма своеобразной форме.

«В этой войне никто не ждет милостей, – однажды тихо сказал он мне, когда я пыталась не расплакаться, навсегда закрывая глаза одному из молоденьких разведчиков. – Если хочешь выжить, учись быть холодной и расчетливой. Эмоции здесь – роскошь, которую не каждый может себе позволить».

Я кивнула, понимая, что слова Хестала – не просто наставление, а суровая истина. Впрочем, несмотря на его строгость, он был единственным, кто иногда бросал мне короткие советы, когда видел, что я пытаюсь справиться с новыми обязанностями.

Жизнь в штабе шла своим чередом: дни сливались в бесконечные отчеты, проверки и мелкие, но важные поручения. Иногда, когда ночное небо покрывалось звездами, я выходила к конюшне, гладя гривы Фергуса и Эфа, думая о том, что они – последнее, что осталось от прежней жизни.

Война, как тень, висела над лагерем. Несмотря на затишье, обе стороны готовились к решающему сражению. Прибытие маршала Феста Янга ожидалось с каждым днём. Отец Демитра задержался в столице с докладом у короля. Пока же лагерь наполняла напряжённая суета: каждый солдат, каждый офицер понимал – нельзя допускать ни малейшей ошибки.

В штабе шли постоянные совещания и распоряжения, готовились планы обороны и распределялись ресурсы. Для меня, как сонарки – медсестры, – это означало усиление работы в лазарете и на постах наблюдения за раненными. Мы готовились к притоку пострадавших, проверяли запасы лекарств и перевязочных средств, обучались новым методам оказания помощи в боевых условиях.

Войска Ангара проводили масштабные учения, отрабатывая манёвры и взаимодействие между подразделениями. Пехота училась быстро занимать оборонительные позиции, кавалерия – молниеносным атакам и отходам, а маги – создавать защитные барьеры и подавлять вражеские чары. Особое внимание уделялось координации между разными родами войск – теперь каждый знал, что его жизнь зависит от слаженной работы всего отряда.

Охрана лагеря усиливалась: по периметру выставляли дополнительные патрули, на вышках дежурили самые опытные сонарки и разведчики. Хестал Оделло, начальник нашей службы, проверял оборудование и следил, чтобы мы были готовы к любым неожиданностям.

Кроме того, была проведена ревизия запасов – продовольствия, боеприпасов, лекарств. Демитр и его команда волшебников усиливали защиту лагеря магическими барьерами, которые должны были сдержать первые волны атаки. Коней, включая моего Фергуса, проверяли на выносливость и боевой настрой – ведь именно они должны были стать опорой при стремительном контрнаступлении.

Вечерами, когда огоньки в палатках начинали мерцать, а солдаты уставали от дневных тренировок, офицеры собирались на брифинги, обсуждая планы и делясь новостями. Я слушала рассказы о маршале Фесте Янге, чьё прибытие обещали в скором времени.

Демитра за все эти дни я видела только издалека, как и майора. Но жаловаться я не собиралась. Шалос, Вир Нарос и Паргус неизменно составляли мне компанию за ужином у костра

– Слушайте, ребят, а как вас зовут? Шалос и Вир это же имя рода, а ваши личные имена вы мне так и не назвали.

– Вэлиар Шалос, к вашим услугам – лейтенант на мой вопрос шутливо отвесил поклон. – а толстяка зовут Роввар.

– Я тебе покажу толстяка! – прошепелявил Вир, активно пережевывая кашу и грозя другу кулаком. – И вообще, попробуй такое моей жене заявить! Она у меня, хоть и человек, зато скалкой отменно работает!

– Ой, боюсь, боюсь!

– А мы Мандоры. Паргус Мандор и Нарос Мандор.

– Вы как в армию вообще попали? – спросил Вэлиар. – Молодые слишком, такие обычно в академии еще учатся.

– Так мы и должны были учиться – нахмурился Нарос. – Наш отец умер, уже давно, а мать снова вышла замуж. Так отчим нас в армию и записал с квотой на обучение. Но все деньги, квоту и те, что были отложены на наше обучение родителями, присвоил себе и пропил. Мама, как узнала, его выгнала, но толку? Присвоение квоты нам доказать удалось, деньги с него законник стряс. Но вот тот факт, что мы не сами в армию записались, увы, доказать не удалось. Мама тогда махнула рукой, мол, мы не воюем, а вы бесплатно хоть отучитесь, да и, глядишь, за время службы денег заработаете. А через пару месяцев на нас напали феорильцы! Мы когда уже в штабе, после наших приключений, ей через портальный дуб письмо отправляли, указали, чтобы тетка получила его. И сначала мать успокоила. Вроде получилось, они обе рады, что мы живы. Мать сказала, чтобы мы тебе предложения делали! Мол, такие жены на дороге не валяются.