Александра Европейцева – Марица. Исток (страница 54)

И когда она наконец ушла, пообещав принести ещё еды вечером, в нашей камере повисла уже иная атмосфера. Атмосфера не просто тревожного ожидания, а тлеющей надежды.

Паргус сидел с глупой, блаженной улыбкой.

— Видишь? — сказал он мне, его глаза сияли. — Я же говорил, что в ней есть что-то хорошее!

Я не ответил. Я видел не «хорошее». Я видел расчётливый ум, который начал переоценивать ситуацию. Но даже такой расчёт был нам на руку. Пока Марица была сильна, пока она внушала им если не страх, то уважение, — у нас был шанс.

И этот шанс звался ею одной. Моей Марицей. И я верил, что она выдержит. Она должна была выдержать.

Тягостная пауза, последовавшая за уходом Таши, снова начала сгущаться. Чтобы разрядить обстановку, да и чтобы отвлечь себя от грызущей тревоги, я повернулся к Асталю.

— Асталь, — начал я, и его взгляд, холодный и оценивающий, медленно переметнулся на меня. — Ты говорил, что знал Адорда Лантериса. Как вы познакомились?

Феорильский офицер несколько секунд молчал, его взгляд будто бы обращался внутрь себя, в прошлое. Затем он тихо, без особых интонаций, начал рассказывать.

— Было это… почти двадцать пять лет назад. Феорилья и Ангар проводили совместные манёвры. Состязания между армейскими подразделениями. Для поддержания духа, мол, и обмена опытом. — Его губы на мгновение искривились в подобии усмешки. — Официально — дружеские. Неофициально — каждый жаждал доказать, чья армия лучше.

Асталь на мгновение замолча, его взгляд стал отсутствующим.

— Две группы — с нашей стороны и с вашей — потерялись в приграничном лесу. Погода испортилась, пошёл слепой дождь, карты отсырели. Мы, молодые и зелёные лейтенанты, поняли, что заблудились, лишь когда стемнело. — Он на мгновение замолчал, и в его глазах мелькнула тень давнего смущения. — Паника, споры… Глупость, одним словом.

— А Адорд? — тихо спросил Серан, отложив в сторону точильный камень.

— Его тогда только назначили начальником королевской гвардии. У него был заслуженный отпуск перед вступлением на пост. Он должен был отдыхать с семьёй. Услышав, что две группы потерялись, он не стал ждать, пока командование разберётся с бюрократией. Пошёл в розыскной отряд добровольцем. Первым. Говорил, что не может сидеть сложа руки, пока парни гибнут в лесу из-за чужой гордости.

В углу даже Чефарт перестал ворчать, слушая историю. Серан, до этого молча слушавший, одобрительно хмыкнул.

— Похоже на него. Всегда лез, куда не надо. Из принципа.

— Именно, — подтвердил Асталь. — Именно он нас и нашёл. Вернее, вытащил. Мы, феорильцы, уже второй день плутали по болотистым низинам, половина отряда была с лёгкими обморожениями, второй — с горячкой. Ваши ангарцы были чуть в лучшем состоянии, но ненамного. Мы уже готовы были грызть глотки друг другу от отчаяния и усталости. И вот, сидим мы под промокшей елью, грыземся между собой и на чужой язык, понимали то друг друга плохо. Проклинаем всё на свете. И вдруг из чащи выходит он — невысокий, крепкий, в простом дорожном плаще, без всяких регалий. «Что, мальчики, — говорит, — заблудились?» — на чистейшем феорильском, с легким столичным акцентом. Мы онемели.

По комнате пронёсся сдержанный смех. Все представили себе картину: растерянных молодых офицеров и внезапно появившегося спасителя.

— Первое, что он сказал, глядя на наших командиров, готовых сцепиться: «Что, мальчики, надоело играть в солдатиков? Пора домой, ужин стынет». — На лице Асталя, обычно непроницаемом, на мгновение появилось выражение глубочайшего уважения. — И всё. Ни упрёков, ни нотаций. Он взял командование на себя, развёл костёр, поделился едой, выслушал наши глупые оправдания. Потом просто повёл — уверенно, без карты. Вывел к лагерю на рассвете. — Асталь посмотрел на меня. — По дороге читал лекцию читал о том, как ориентироваться по мху и поведению птиц. А еще рассказывал истории. Смешные. О своих промахах в молодости. Чтобы мы не чувствовали себя полными идиотами.

— Похоже на него, — тихо сказал я, и в груди сжалось от щемящей боли за того, кого я почти не знал, но кто стал для Марицы отцом.

— Да, — коротко кивнул Асталь. — Так и завязалась дружба. Сначала — письма. Он интересовался, как у нас дела, давал советы. Потом, когда я бывал в Ангаре по службе, всегда находил время встретиться. Он был… мудрым человеком. Не дешёвой мудростью цитат, а настоящей. Видел суть.

В этот момент часть стены бесшумно отъехала в сторону, и в проёме показалась Марица. Она стояла, прислонившись к косяку, и на её усталом лице играла лёгкая, тёплая улыбка.

— Спасать солдат у него и вправду получалось лучше, чем пасти гусей, — сказала она, и её голос, хоть и звучал устало, был тёплым. — Помню, как он в первый раз попробовал. Мама Лисария тогда чуть со смеха не умерла. Гуси его не слушались категорически, галдели, разбегались, а он бегал за ними по полю с палкой, с совершенно ошалевшим видом. В итоге получилось так, что это гуси его пасли, а не он их. Мы с мамой сидели на заборе и хохотали до слёз.

Все повернулись к ней, и в комнате на мгновение воцарилась тишина, а затем взорвалась шквалом облегчённых возгласов и вопросов. Но я не слышал ничего, кроме звука её голоса. Моё сердце, сжатое в тисках все эти часы, наконец отпустило. Жива. Цела.

Мгновенным, вымуштрованным взглядом я просканировал её с головы до ног, ища раны, ссадины, признаки боли. Ничего. Только усталость в глазах и в лёгкой дрожи пальцев, сжимавших складки плаща. Но она стояла прямо. И улыбалась.

— Ты… ты всё это слышала? — первым нашёлся Паргус, смотря на неё с восхищением.

— С самого начала, — кивнула Марица, шагнув в комнату. Стена так же бесшумно закрылась за её спиной. — Не смогла уйти. Слишком интересно было слушать про отца. Он редко рассказывал о хороших поступках. Предпочитал истории про свои неудачи. Говорил, что они куда поучительнее.

— Это всё весьма трогательно, — произнёс Дао, отсекая ностальгию, а я злился на то, что не могу прямо сейчас сгрести свою невесту в объятия. — Но нам нужны факты, Марица. Каковы наши шансы?

Марица вздохнула, потерев виски. Усталость на мгновение снова проступила в её чертах.

— Наши шансы? — Она горько усмехнулась. — Если говорить прямо, то мы все сейчас находимся в Шеровой заднице.

— Это мы поняли еще неделю назад — мрачно изрек Чефарт

— Однако, — Марица подняла голову, и в её глазах вновь вспыхнула знакомая всем решимость, — не по самую макушку. Равелла… нейтрализована. Её авторитет среди магов Иллюзиона пошатнулся. Но это не значит, что они все вдруг полюбили нас. Они в замешательстве и ждут.

— Значит, можно работать? — с надеждой спросил Паргус.

— Да, можно. Но… — она покачала головой, — Я одна эту заразу не вычищу. Мне нужна ваша помощь.

Она обвела взглядом каждого — меня, Серана, Асталя, Дао, Чефарта, Каэла и Паргуса.

— Нужно создать стабилизирующий контур, наносить руны, отсекать заклятия и при этом поддерживать в гроте температуру, которая позволит не окоченеть! Там к вечеру стало так зябко, что впору кладовую для овощей делать! А еще придумать, как связать заклятия и руны. Одна я не выдержу.

Серан хмыкнул, разминая затекшее плечо.

— Ладно, умирать в овощехранилище — не лучшая перспектива. Как и вообще умирать. Поможем. Командуйте, принцесса.

Чефарт лишь кивнул, коротко и деловито. Паргус и Асталь переглянулись и тоже согласились — без лишних слов, просто потому, что другого выбора у них и не было. Каэл, молчавший до этого, лишь пожал плечами, будто говоря: «А куда деваться-то?».

— Отлично, — голос Дао Тебариса прозвучал холодно и чётко, разрезая возникшее было подобие единодушия. — Допустим, мы сделаем это. Предположим, нам хватит сил и умения стабилизировать Исток, наложить контур, связать заклятья. И даже представим, что мы выберемся отсюда живыми. — Он медленно обвёл всех тяжёлым, пронзительным взглядом. — Понимают ли все присутствующие, что это будет означать? Что мы оставим после себя?

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Что мы будем делать с Иллюзионом? Оставим их здесь? И что помешает им через год, десять, сто лет начать всё заново? Создать новые ритуалы «очищения»? Возжелать снова подчинить себе сердце магии, но на этот раз — более изощрённо, с учётом наших ошибок? — Его губы искривились в безрадостной усмешке. — Мы не решаем проблему. Мы лишь откладываем апокалипсис. И завещаем его нашим детям.

В наступившей тишине его слова повисли, как приговор.

— Есть простое решение, — раздался низкий, раскатистый голос Чефарта. Дракон лениво поднялся с пола, и его янтарные глаза метали искры в полумраке комнаты. — Мы не оставляем им ничего. Решаем проблему раз и навсегда. — Он оскалился, обнажив идеальные, острые зубы. — Уничтожаем их. Всех. Выжигаем этот муравейник дотла. Пока у нас есть сила и пока они в смятении.

Леденящее предложение повисло в воздухе. Асталь нахмурился, но не высказал никаких возражений. Серан тяжело вздохнул, потирая переносицу. Каэл, напротив, оставался невозмутимым, лишь его пальцы слегка постукивали по рукояти кинжала.

— Нет, — твёрдо и без колебаний сказала Марица. Её голос прозвучал не громко, но с той самой стальной нотой, что не допускала возражений. — Убийство — это не решение проблемы.

— Не решение? — Чефарт фыркнул. — Это называется «превентивная мера», принцесса.