Александра Елисеева – Заложница мага (СИ) (страница 41)

— Айрин… — с болью в голосе произнес Грасаль, но что мне до его чувств, когда они ранили мои?

В воздухе раздался свист хлесткой пощечины. Я недоуменно уставилась на горящую ладонь, ударившую советника, еще когда я не успела об этом подумать. Дамиан протер красную щеку и ничего не сказал.

— Убирайся, — процедила Ксане. — Немедленно собирай свои вещи, и чтобы я никогда тебя здесь больше не видела!

Она всхлипнула, подскочила с места, по-прежнему прижимая к себе одеяло, и, схватив лежащее на кресле платье, стрелою выскочила наружу.

— Меня тошнит от вас. Почему из всех придворных шлюх, ваш взор упал именно на мою служанку?!

— Не отчитывай меня, — огрызнулся князь. — Кажется, мы уже обсуждали. Нас с тобой ничего не связывает…

— Ничего не связывает?! — возмутилась я. — Теперь, пожалуй, это точно так. Я больше не позволю прикоснуться к себе. Вы омерзительный, высокомерный, заносчивый ублюдок!

Я знала, что леди так не выражаются, но ничего не могла с собой поделать. Словечки, подслушанные у сагасской прислуги, выскакивали сами собой. Это была крупица того, что заслужил своим поведением князь.

— Ведь как было просто вначале, Айрин. Твое презрение, мое равнодушие… Нет ничего более гармоничного.

— Ненавижу вас!

На секунду мне показалось, будто он доволен моими словами.

— Ты ведь не думала, что я польщусь на какую-то бастарду? — пренебрежительно хмыкнул он. — При дворе достаточно красивых женщин, а я никогда не был лишен внимания противоположного пола.

Я качнула головой.

— Вы чудовище! Нет, самый настоящий демон! Не даром, темная кровь течет в ваших жилах…

Дамиан Грасаль переменился в лице. Злая усмешка моментально исчезла с его губ, помещая взамен странное выражение растерянности на лице. Советник выглядел так, словно ослышался.

— Айрин?.. Что ты имеешь в виду?

— Не смейте приближаться! — воскликнула я, выставив вперед раскрытую ладонь, и, расстроенная увиденным, выбежала из комнаты, коря себя за несдержанность. Князь теперь точно не успокоится, пока не выяснит правду.

Меня трясло от боли и обиды. Слова Грасаля задели меня за живое, обнажая то, с чем мне казалось я уже распрощалась, — открытость, незащищенность, зависимость от чужого мнения. С тела словно сняли кожу и провели по оголенной плоти ножом. Страдания отягощали душу.

Я не хотела никого видеть, поэтому, когда по пути обнаружила гобелен с изображением гор, похожий на тот, что висел в прежних покоях, не задумываясь, юркнула за него и оказалась в знакомом темном коридоре. Размазывая по лицу горькие слезы, вспомнила давний спор с Грасалем. Он предупреждал не доверять прислуге, а я тогда со всей уверенностью опровергла его заявление. Кто же знал, что сердце Ксаны дрогнет, только услышав околдовывающий баритон князя? Я знала, что она поддалась соблазну лишь единожды, но этого было достаточно, чтобы пробить в моем сердце зияющую рану.

«В конце концов ты ведь сама хотела его предать. Не думаешь же ты, что он изменится ради какой-то бастарды?» — внутренний голос бил по больному месту.

Дамиан Грасаль всегда опережал противников на несколько ходов вперед. Даже сейчас он умудрился обвести меня вокруг пальца раньше, чем я успела провернуть это с ним.

— Демоны! — воскликнула я.

Хотелось разодрать ногтями грудную клетку, выдирая сердце из тела прочь. Боль, подобно гадкому паразиту, просочилась в душу, уничтожая свет. Мне казалось, что кожа вот-вот пойдет трещинами, как стенки упавшего на землю глиняного сосуда, и изнуряющие переживания вихрем вырвутся наружу. Но это никак не происходило, хотя давление лишь нарастало. Голова гудела от тревожных мыслей, и я не знала, куда от них справиться.

Я села на холодный пол и закрыла лицо руками, прокручивая в уме произошедшее. Как я могла упустить момент, когда обычная ненависть к советнику переросла в нечто иное? Я должна вычеркнуть князя из своей жизни, как и обещала Шанталь.

Я тяжело дышала, злясь на Грасаля и себя. А ведь все было предсказуемо с самого начала: у этого союза нет будущего. Мы поддались наваждению, вскружившему обоим головы. Не доверяй я чутью князя, то даже бы заподозрила, что в деле замешана магия, — такие неестественно сильные чувства толкали нас друг к другу при каждой встрече.

Я не понимала, что со мной происходит. Запутавшись в ощущениях, уже с трудом отличала зло от добра, врага от друга. Мне хотелось вернуться в тот миг, когда нога опустилась на ступеньку экипажа, отправляющегося из монастыря. Тогда все было четким: черное и белое, без полутонов и серых оттенков. Я точно знала, что двигало меня вперед, и самое главное — яростно желала держаться подальше от Дамиана Грасаля.

— Айри-и-ин… — что-то тихо завывало в коридоре. — Айри-и-ин…

Я вздрогнула. Женский голос показался знакомым. Я нервно рассмеялась — вот уже начинала сходить с ума. Померещится же! Те же интонации, как и в недавно увиденном сне, тот же мягкий тембр. Покойная царица ворвалась в мои думы, сминая неуместные переживания в труху.

— Айри-и-ин…

— Кто здесь?

Мой вопрос разнесся эхом по коридору:

— Кто здесь? Кто здесь?.. Кт-то здес-сь… Кто… зде… Кто…

По коже пошли мурашки. Я ощутила холодок, заставивший поежиться от страха. Когда я уже решила, что мой рассудок окончательно помутился, возле уха снова тихо раздалось:

— Айри-и-ин…

— Это не смешно. Покажитесь!

Ответом мне служило лишь завывание сквозняка в коридоре. Рывками вдыхая тяжелый сырой воздух, я чувствовала себя, как загнанный в угол зверь. Собравшись с духом, рывком поднялась с пола и оглянулась по сторонам. Никого не было видно.

— Айри-и-и-ин…

Я пошла на таинственный зов, до последнего надеясь, что это чья-то глупая шутка. Но ни Илис, ни другая неведомая проказница не появлялись, чтобы дать мне ответ. Я двигалась осторожно, медленно переставляя ноги, в полутьме боясь упасть. Имя, изрекаемое из невидимых уст, слепо вело меня вперед, как моряков — зажженный огонь в маяке. Казалось, еще немного, и я столкнусь с незримым гостем лицом к лицу: чем дальше я шла, тем громче звучал чужой голос.

— Айрин! — уже совсем четко прозвучало рядом, и я решительно поддалась вперед, точно намереваясь схватить таинственную незнакомку за руку, но неожиданно оступилась и с грохотом упала на землю.

— Ай! — воскликнула я.

Резкая боль обожгла ладонь. Я поднесла ее к глазам, с трудом различая тонкий изогнутый разрез. Из раны сочилась темная кровь и стекала крупными каплями на пол.

— Наша кровь — сила, наша душа — расплата, — как заклинание прозвучало вдалеке.

— Илис! — во все горло закричала, теряя терпение. — Демоны тебя раздери, что это за шутки?!

Царица не издала ни звука, точно потешаясь над правнучкой. Это разозлило меня еще больше. Оборвав ленту с юбки, я быстро замотала повреждение, но на атласе тут же выступили темные пятна, быстро расползающиеся по ткани.

— Илис! — подняв голову, со всей бушевавшей в душе яростью — на предательство Грасаля, на притворство Ксаны, на сводящие с ума игры покойной царицы, закричала я. Но тщетно — только эхо откликалось на мой зов.

Я посмотрела вниз и громко рассмеялась. От неуместного веселья на глазах выступили слезы, но оно все не проходило. Старый друг лежал на привычном месте, в который раз помешав мне пройти. Некоторые кости рассыпались, белыми пятнами сверкая во тьме. Скелет грустно смотрел на меня пустыми глазницами, словно зная нечто неведомое, о чем я не могла догадаться.

Я опустилась на колени, прижимая раненую руку к груди, и второй — стала неловко собирать разбросанные части. Прикоснувшись к телу одной из трубчатых костей, мои пальцы немного дрогнули, обнаружив под ней старый нож. Я схватила находку и ошарашенно оглядела испачканное в крови лезвие. А ведь его точно не было раньше, когда я раньше оказалась в тайном ходе, и именно оно, а не обломки костей, изнутри порезало ладонь.

Я привязала нож к чулкам, надеясь потом внимательнее рассмотреть его при дневном свете. Металл оказался холоднее куска льда, но быстро согрелся от тепла тела. Я повернулась к скелету и вернула на место последнюю кость — лучевую. Когда восстановление одинокого обитателя тайного хода подошло к концу, я с удовлетворением оглядела плоды своих трудов. В который раз пострадавший после столкновения с бастардой, он ровно сидел возле стены, словно никем и не потревоженный. Ничто не указывало на мое появление в темном, отрезанном от остального дворца коридоре.

Я задержала на скелете взгляд, мысленно гадая, что стоило ему жизни, как вдруг заметила, что некоторые кости выглядят светлее других. Я недоуменно нахмурилась и села на пол, пристально разглядывая конечности единственного хозяина тайных закутков. Белесые пятна мучнистой росой покрывали диафизы [Диафиз — тело трубчатой кости. Автор честно обещает впоследствии заменить это слово на что-то менее забористое], крошась мелким порошком. Удивительно, что время окончательно их не погубило, но, видимо, сохранности остова погибшего мужчины препятствовала лишь скитающаяся по нелюдимым коридорам дочь царя.

Никак не останавливающаяся кровь, просочилась сквозь повязку и несколько темных капель с различимо громким в тишине звуком соскользнуло с ладони вниз.

Кап-кап…

Я застыла, точно загипнотизированная змея перед сагасским чарователем. Капли крови упали точно на маленькую трещинку в кости, оставленную когда-то «белым мором», и та медленно затянулась. Я потрясенно охнула, крутя ее в руке. Не может быть! Ткани выглядели абсолютно целыми, словно страшная болезнь никогда их и не разрушала.