Александра Елисеева – Снежник (страница 55)

Нескоро, но метка утихает, а затем медленно гаснет. Когда она совсем исчезает, в глазах всё ещё горят блики от её пламени, и мне больно смотреть. Но, кажется, что искорка, поселившаяся в земле, навсегда останется жить на полуострове.

Айсбенг неторопливо пробуждается. Мы с удивлением оглядываемся вокруг, и я вдруг ощущаю усталость Ларре, которая внезапно накатывает на него после всего пережитого, но его взгляд по-прежнему твёрдо направлен на стаю, как у настоящего вожака.

Над нами едва подрагивают еловые ветви, стряхивая с себя снег. Капельки растаявшей влаги стекают по сейду. Мрачное небо внезапно светлеет, и тучи уходят, открывая яркое солнце.

Пожалуй, север слишком долго дремал и наконец пришло время проснуться. Айсбенг готов к переменам. На наши земли приходит долгожданная весна.

Я накрываю голову волчонка языком и слизываю с него грязь, очищая мягкую тёмную шерсть. Маленький непоседа всегда умудряется вымазаться. Щенок тут же вырывается, цепляя за бок сестру. Та скалится, не давая себя в обиду. Остальные тут же присоединяются к забаве, и я устало закрываю глаза, пока шумят дети.

Я встревоженно поднимаю голову, когда чую посторонний запах. Сначала по привычке напрягаюсь, потом как всегда узнаю. Довольно вожу носом, чувствуя родной хвойный дух. Появляется мой дон и щедро делится со мной добычей. Я благодарно лежу его в нос. Ларре гордо выпрямляется и с заботой глядит на наших волчат. Все сплошь покрыты чёрной и бурой шерстью.

Охота нынче прошла успешно, как и все до неё, что случились, когда кровь великих волков вернулась на полуостров. Оленьи стада показались на наших землях, когда домой пришла весна. За ними подтянулись лоси и кабаны. Теперь мы начинаем забывать, что значит голод. Мы не страшимся закоченеть во время сна и пасть от губительной слабости. Всё изменилось.

Всюду цветут и дурманят травы. Таким нынче выглядит Айсбенг. Север, над которым пылает, не жаля, солнце. Оно дарит тепло и уберегает нас от невзгод. Айсбенг — мой дом, воскресший из студёного праха.

Радушен он и безмятежен. Ветер мягок, а зелень лежит под лапами топким ковром. Вновь обретает север краски, и пестрят бархатом округлые лепестки. Но мне не различить цветов, а вот у прибылых зрение уже не столь темно, что наше.

Айсбенг изменился, когда на полуостров пришёл человек с волчьим сердцем, а я вместе с ним, открыв тому душу.