Александра Елисеева – Озимый цвет (СИ) (страница 33)
Я подумала, что он едва сдерживается, чтобы не оскорбить меня еще сильнее, но он сдержался и лишь выдавил из себя:
– Да спасет Треокий вашу грешную душу!
Я наивно сочла, что это значит – Маррис оставил попытки «помочь» мне, а зря. «Подарки» от него поджидали меня в покоях, куда я наконец-то смогла вырваться. В своих комнатах я обнаружила Эрин и Лили. Камеристка готовила платье для ужина, хотя я уже неделю трапезничала у себя, не желая никого видеть.
– Судя по вашему виду, миледи, избежать аудиенции с его высокопреподобием не удалось, – в кои-то веки в голосе Лили проскользнуло сочувствие.
– Вы знали, что он собирается увидеться со мной? – сощурилась я.
– Он добивался встречи с вами всю эту неделю и еще за пару дней до свадьбы. В период проведения церемонии было достаточно поводов для тревог. Я еле смогла воспрепятствовать вашему общению, понимая, что ничем хорошим оно не закончится. Мне немало в этом помог господин Торви. Жаль, что он уехал.
– Лили, вы можете быть участливой. Никогда бы не подумала! Но спасибо за помощь.
Она рассмеялась:
– Просто я не люблю, когда люди лезут, куда им не следует. Священники не слышат отказов.
– Не оправдывайтесь, я знаю, что даже у вас есть сердце.
– И как вам перспективы семейной жизни, поведанные Ноэлем Маррисом?
– Мороз по коже, – призналась я.
– Ваша светлость, – робко вмешалась в разговор Эрин, – его высокопреподобие велел вам кое-что передать, – указала она на сверток, лежащий на кровати.
Лили с брезгливостью посмотрела на него, будто ожидая, что внутри прячется ядовитая змея.
Уже догадываясь, что там, я развернула его и вытащила обещанный подарок. Лили с интересом оглядела сорочку и выдала:
– Мм… Похоже, высокопреподобие женщин совсем не любит. Неужели его привлекают мужчины?
– Лили! – охнула я и залилась румянцем.
– А что? Кто подарит молодой жене эту… тряпку?
Доля правды в ее резких словах, надо отметить, присутствовала. Длинная сорочка, сшитая из такой грубой и плотной ткани, что точно будет натирать кожу, походила на рубаху заключенных преступников с той лишь разницей, что в ней имелось продольное отверстие, обметанное по краям. Сверху золотистыми нитями была вышита фраза «Бог даст». Подразумевались, несомненно, дети.
Я ощутила, как еще сильнее покраснела.
– Арана, выкиньте это недоразумение. Хотя нет, лучше сожгите.
– Лили, из вас не выйдет поборницы морали, – лукаво произнесла я.
– Ненавижу лицемеров, – пожала плечами компаньонка.
Эрин тоже кинула любопытный взгляд на сорочку, но не решилась подойти ближе, чтобы рассмотреть.
– Неужели кто-то действительно носит подобное, – пробормотала Лили.
В мыслях я с ней согласилась, хотя удивилась свободному нраву компаньонки. До Арманьелы доносились самые разнообразные слухи о жителях царства. Доходило даже до курьезов. Поговаривали, что здесь обычное дело, когда муж ни разу не видел обнаженного тела супруги, родившей ему несколько детей.
– Мне казалось, для Льен это привычное явление, – не сдержалась я.
– Побойтесь бога, миледи! – фыркнула Лили. – Даже на севере, оплоте чистоты и непорочности, подобное не носят, хотя некоторые священнослужители и пытаются таким образом наставить людей на пусть истинный.
– А откуда вы знаете, что надевают на ночь другие замужние женщины? – вдруг заинтересовалась я.
Она демонстративно закатила глаза, но ответа не прозвучало. Видимо, это как-то связано с родом занятий леди. Я густо покраснела, подумав,
– Ноэль Маррис ненавидит женщин. Думаю, в его возрасте даже сан не должен помешать… хм… иной стороне жизни, – замешкалась Лили, переведя взгляд на Эрин.
Камеристка прикусила губу, и я поняла, что она никак не решится что-то сказать.
– Эрин? – подбодрила я ее.
– Простите, леди Лили, но вы не правы, – не согласилась Эрин, чья тонкая кожа залилась румянцем. – Ноэль Маррис не лишен слабости к женскому полу.
Мы с компаньонкой переглянулись.
– Объясните, – приказала Лили.
– Намедни его высокопреподобие делал недвусмысленные намеки Арис во время исповеди, а потом и вовсе позволил себе зажать ее в углу, случайно встретив в замке.
– Вы уверены, что все это правда и подруга вам не врет? Ноэль Маррис довольно хорош собой, и неудивительно, если он сумел привлечь ее внимание.
– Нет, – вздохнула Эрин. – Арис влюблена в нового конюха и думает лишь о нем. Она даже кричала тогда! Спросите экономку, она пришла на крик, и господина Крега, он все знает. Я не вру. Да и других спросите, они подтвердят: его высокопреподобие уж очень охоч до женского пола. Только леди Арану почему-то не любит.
– С чего вы так решили? – Лили выглядела, как гончая, напавшая на след.
– В последних проповедях он уделил много внимания Арманьеле и часто говорит про искушения, которыми полон юг. Да и меня так наставлял…
– Что он вам говорил? – насторожилась я.
На лбу Эрин выступила испарина. Она смахнула капельки пота и произнесла:
– Его высокопреподобие велел мне запирать ваши двери и советоваться с ним, когда впускать князя.
В комнате установилась звенящая тишина. Никто не решился нарушить молчание.
– Иди, Эрин, – сказала я, а когда за камеристкой закрылась дверь, то Лили громко выругалась. У меня даже покраснели уши от ее слов.
– Где вы понабрались таких выражений?
– Там, где мне приходилось работать, и не такое услышишь. Ноэль Маррис слишком горит желанием разрушить ваш брак, Арана. Этого нельзя допустить. И где ваш супруг? Почему о его «возвращении» не объявили официально, а лишь шепчутся как крысы по углам?
– Мой брак давно разрушен, и мне безразлично, где Вемур.
– Не говорите так, – сказала Лили и задумалась. – А Маррис весьма интересная личность… Только занял свой пост и тут же принялся менять уклад местной жизни. Оказывается, даже нового повара пригласили с его подачи, «чтобы чревоугодие не развращало обитателей замка».
Меня тоже это удивило, но потом я вспомнила, что для царства это не такая дикость, как для меня. Я полагаю, что неприемлемо есть пресную пищу и спать в жесткой рубахе, а они считают традиции моей страны происками Тьмы. Для священнослужителя Маррис не сделал ничего необычного, даже его приказ Эрин вполне оправдан, ведь соитие, по мнению служителей храма, возможно лишь в определенные дни. Если мне не изменяет память, в год их не должно быть больше сорока. Но к счастью для жителей царства, нет такого заклинания, чтобы узнать, делали ли они нечто запретное. Правда… есть слуги, от которых можно узнать многое, если не все, о хозяевах замка.
– Я соврала вам, – призналась Лили. – Я знаю, что вам велели найти скипетр, но мне хотелось выяснить, что вам пообещал взамен Грасаль, и пошла на уловку. Вы не производите впечатления легкомысленной куклы, и мне любопытно, как он поймал вас на крючок.
– Вы могли бы просто спросить.
– И вы бы рассказали?
– Нет, – улыбнулась я.
– Я так и знала! – воскликнула она. – Крайне жаль, что Ноэль Маррис такой неприятный тип. Вам стоило бы к нему подобраться. Храм построен в самой старой части замка, не пережившей пожара в прошлом веке. Его практически не ремонтировали.
– Вы имеете в виду, что Вемур Нерстед может не знать, что в его замке хранится одна из главных реликвий Льен? – нахмурилась я.
– Вполне возможно, хотя не стоит ему слепо верить. Мне все еще интересно взглянуть на вашего мужа и выяснить причину его затворничества.
– А вы любопытная!
– Как и вы, – подмигнула она.
Ари стояла на пирсе, любуясь закатом, разгорающимся над Вльнистым морем. Пока никто не видел, она сбросила с ног ненавистные туфли и встала босыми ступнями на дощатый причал. Шершавое дерево, впитавшее в себя тепло солнца, щекотало горящую кожу. Шаловливые порывы ветра колыхали юбку, и Арана прижала руки к телу, чтобы та не задралась.
Смотря на необъятное море, она чувствовала себя болезненно одиноко вопреки присутствию людей на побережье. Отец и Сиена гуляли, возбужденно обсуждая какой-то роман, и Ари воспользовалась моментом, чтобы улизнуть. Пока глава дома Огненных искр не хватился ее, есть каких-то несколько минут, ради которых она и напросилась на прогулку у моря.
Красные волны неистовствовали подобно яростным языкам пламени и разбивались о столбы, на которых держался пирс. Вдалеке прыгали дельфины, и их влажные бока переливались в лучах закатного солнца, как начищенная до блеска сталь.
Арана полной грудью вдохнула соленый воздух. Кинув взгляд через плечо, она увидела заливисто смеющуюся сестру и отца, размахивающего руками и жарко рассказывающего ей что-то. Почувствовав взгляд дочери, он обернулся и, махнув ей, крикнул: