Александра Егорушкина – Настоящая принцесса и Летучий Корабль (страница 31)

— Я расскажу тебе одну историю. — Кристабель отставила тарелочку и устроилась поудобнее. — В одной далёкой-далёкой стране жила-была одна девочка, и была она совсем не такая, как все… Она была очень-очень хорошей и умной, но никто не хотел с ней дружить, и все над ней смеялись и дразнили её. К тому же она была круглая сирота и жила у старой злой тётки в чулане под лестницей, на хлебе и воде, и ходила в обносках, и делала всю чёрную работу по дому, и…

Лиза вздохнула и осторожно дрыгнула под столом туфлей, стряхивая прилипший воланчик. Неизвестную девочку было жалко, — прямо Золушка какая-то, — но голос у Кристабель был страшно фальшивый. Королева опять привирала и чего-то не договаривала.

— Ваше Величество! — Перебивать нехорошо, конечно, но сейчас Лизе было не до этикета. — Вы… вы рассказывайте нормально. Ну как будто взрослому. Кристабель покачала головой:

— Ты ещё маленькая, не поймешь.

— Вот так всегда, — возмутилась Лиза. — Когда взрослые не могут объяснить, так сразу — маленькая, рано, не поймёшь, нос не дорос, — она фыркнула. — Ещё говорят… это… молоко на губах не обсохло…

Кристабель медлила.

— Как колдовать против вашего Парагона, так я большая! А как правду знать, так… — Лиза надула губы. А вот вам! Мое Высочество в придворных интригах тоже кое-что понимает! — Это нечестно.

Намек королева поняла.

— Хорошо, я попробую, — она потеребила тонкими пальцами жемчужное ожерелье. — Понимаешь, она… то есть я… была горбатой и хромой. С рождения.

А тетка даже радовалась, потому что герцогиня Паулина, которая правила нашей страной, собирала ко двору всяких уродцев и карликов и щедро за них платила.

— Зачем? — удивилась Лиза.

— Как зачем? — Кристабель тоже удивилась. — Считается, что это очень смешно. Вот тетка и решила, что, когда я чуть-чуть подрасту, она меня продаст герцогине. А ещё… — Кристабель понизила голос. — Ещё говорили, будто герцогиня — колдунья, и уродцы ей нужны для каких-то опытов по чёрной магии.

Лиза передернулась, как будто ей сунули за шиворот снежок.

— А потом однажды тетка послала меня на рынок, а там кто-то рассказывал, что к нам приплыл волшебный говорящий корабль с одноногим капитаном и без единого матроса.

Лиза чуть не вскрикнула. Зильбер на «Гиппокампусе»!

— А я пробралась в порт и подслушала, как этот капитан плетёт небылицы… то есть это все думали, что небылицы, а я сразу поверила… про другие миры и про город Амберхавен и про Магический Университет.

— И вы не вернулись домой? — догадалась Лиза. В голове у неё что-то щелкнуло: название было знакомое, но откуда — она не помнила.

— Конечно! Я решила, что в Амберхавене-то меня точно вылечат, и залезла в трюм. Капитан ругался, как тысяча пиратов, но потом пожалел меня и всё-таки отвез в Амберхавен.

— И вас там вылечили?

— Не смогли, — королева презрительно повела хрупкими плечами. — Никто не смог, даже ваш мейстер Глаукс, правда, он совсем не по этой части учился и вообще тогда совсем молодой был.

«Это сколько же ей на самом деле лет?! — Лиза заерзала. — Как Филину или даже больше?»

— Ну а пока они пытались что-то придумать, меня там приютила одна семья, а потом я поступила в этот самый Университет.

— Так вы на волшебницу учились?

Кристабель отвела глаза:

— Не без этого. Мне там стало так интересно, я так увлеклась учёбой и делала такие успехи, что домой возвращаться уже не хотелось. Что я там забыла, дома? В Амберхавене хоть никто не дразнился. — Голос у неё почему-то сделался похожим на Юлечкин. — А в Университете я изучала всякие волшебные легенды, и откуда они взялись. Ты, может, слышала, есть много таких вещей с волшебными свойствами — зеркало Снежной Королевы, шлём великой Иней, Золотой Шар, Гномское ожерелье…

— Ага, знаю, это артефакт называется, — нспомнила Лиза.

— Вот одной из них мне и поручили заняться, — королева смотрела в окно, будто там было что-то очень интересное. Опять врёт, ну что же это такое! Даже уши заболели.

— Ваше Величество, вы обещали все по правде рассказывать, — напомнила Лиза. — А сами… Ну что вы думаете, я не догадалась? Вы же хотели выучиться колдовать и превратиться в красавицу! И отомстить этой Паулине!

Кристабель замерла, будто гадюку увидела.

— А тебя не проведешь, — процедила она, пристально глядя на Лизу. — Это опасно. (Лиза поёжилась и пожалела о сказанном). Л-л-ладно. Во-первых, Паулине я мстить не собиралась — силы неравны. И я в самом деле хотела вернуться домой. Но не получилось.

— Граница между мирами закрылась? — понимающе спросила Лиза.

— Хуже. Я… я даже вернулась, только… там уже ничего не было.

— Как?! — Лизе стало страшно.

— А так. Я смотрела с гор на долину, где когда-то начиналось герцогство, а там был только выгоревший лес, занесённый снегом. Даже птицы оттуда улетели. В Амберхавене решили, что Паулина доигралась со своей чёрной магией. Про неё с тех пор никто ничего не слышал.

Лиза стиснула зубы, чтобы не было слышно, как они стучат. Эта Кристабель такая противная, а ещё столько надо разузнать! Хорошо хоть, она теперь верит, что я колдунья. И ещё хорошо, что я слышу, когда врут, а когда не очень.

— А дальше? — через силу спросила Лиза.

— Ну… В университете я занималась только одной легендой. О Белой Книге. Говорят, что там собраны все заклинания на свете. То есть страницы в ней белые, пустые, но проступает на них всё, что ни попросишь.

Лиза с трудом усидела на месте. Так вот что ищет Инго! Но ему-то зачем?

— Я действительно хотела её найти, — с нажимом сказала Кристабель. — И не только для себя, честное слово. Волшебники из Амберхавена — тоже, только у них были свои причины. Они, видите ли, считали, что в руках злодеев Книга опасна! — Кристабель пренебрежительно скривила губы, и тут же перестала быть красивой. — А ведь в легенде человеческим языком говорится, что открыть её может только тот, у кого совесть чиста. Я и подумала — разыщу им эту книгу, прочту по ней одно-единственное заклинание, и пусть потом её запирают хоть на сто замков. Ну что ты на меня так смотришь? — Королева вздохнула. — Я никому ничего плохого не желала! И вообще, мне хотелось, чтобы в меня все влюблялись. Хотелось выйти замуж, завести детей. Тебе этого не понять. Ты ещё маленькая.

— Я постараюсь, Ваше Величество, — тихо сказала Лиза. — А что дальше было? Неужели до вас Книгу никто не искал?

— Искали, как же! Только не нашли. Говорили, что лет триста назад кто-то разузнал, что стережет её где-то в горах далекой Ажурии дракон Гельм.

— Это которому памятник на площади?

— Памятник не дракону, а королю, — отчеканила Кристабель. Гуммиэля она, может, и не любила совсем, но королевским родом гордилась. — Так вот, ещё говорили, что людям Гельм эту Книгу отдавать не собирается.

— Дракону-то она зачем?

— А кто его знает! И где эта Ажурия — тоже мало кто знал. Ну я и вызывалась отправиться на поиски. — Кристабель как-то странно улыбнулась. — Искала-искала эту Ажурию, еле нашла. Явилась в замок — мол, хочу в придворные уродцы наняться.

— И король с канцлером вам поверили?

— Канцлера никакого тогда не было, — Кристабель снова стала теребить ожерелье. — Зато был придворный маг по имени фон Штамм. И вообще многое было иначе. Девочки рождались, как положено. Только Гуммиэль всё воевать с кем-то хотел и армии ему не хватало. Приняли меня в придворные шутессы, обрядили в какой-то лоскутный балахон с бубенчиками — ах, как смешно, животик надорвешь! — Кристабель оскалила белоснежные зубы. — Король очень веселился. Опять были обноски, объедки и чулан под лестницей. Узнать про Книгу ничего не удавалось, кроме того, что она хранится где-то в замке, в тайнике, а ключи — только у короля.

— А придворный маг знал про тайник?

— Да он спал и видел, как бы добраться до Книги! А сам тем временем обделывал тут всякие тёмные делишки. Не хуже герцогини Паулины. Только чёрной магией это не называл, а говорил — во имя торжества науки и на благо монарха.

— Это из-за него всё и началось? Ну, с девочками? — осторожно спросила Лиза.

— Откуда ты знаешь про девочек? — Кристабель вздрогнула.

— Глазами увидела, — буркнула Лиза. — А потом ещё этот ваш мастер приходил! Тут и ёжику всё понятно станет.

— Начал фон Штамм не с девочек, — Кристабель покачала головой. — Он всё на зверях какие-то опыты ставил — на живых. Говорил, что душу хочет научить переселяться из одного тела в другое… Думаешь, почему у нас и звери, и птицы почти все механические? Это Шпигельмейстер потом сделал, потому что фон Штамм всех извел. Одни коты спаслись — просто удрали куда-то, и всё. А в замке стало полно мышей-шпионов и всякой прочей дряни. И вот однажды ночью ко мне в чулан заявилась здоровенная крыса, и говорит…

По спине у Лизы побежали мурашки. Она как наяву увидела тесную комнатку с низким потолком. И девушку-горбунью в шутовских лохмотьях, и говорящую крысу. И как огарок воском капает и трещит, а от него тени по стенам бегают.

— …и говорит: я, мол, всё тут знаю, везде пролезу и все разведаю. Жалко мне тебя, бедная девочка. Я понимаю, что такое быть уродиной, я, знаешь ли, крыса. Я вытащу у короля ключ, а ты отопрёшь тайник. И делай с книгой что хочешь — ты, мол, девочка хорошая, ничего плохого не хочешь, а значит, Книгу открыть сможешь.

— И вы не удивились, откуда она всё знает? — с дрожью в голосе спросила Лиза. Ей было холодно, будто она очутилась на морозе без куртки. Кристабель, наверное, действительно когда-то была хорошей девочкой, но сейчас в это как-то не верилось.