Александра Дроздова – Меня зовут Алика, и я – Темная Ведьма (страница 31)
С какой-то болезненной решимостью я досмотрела до конца: как ее поглотила земля, а ветер развеял последние пылинки. Наблюдала, как Лияр долго смотрел на то место с опущенными плечами и согнутой спиной. Какое бремя он взвалил на себя: уж лучше бы это сделал источник. Неужели это и было наказанием для Лияра?
Это была ужасная ночь. Ночь полная событий, откровений, радостей и печалей. Остаток ночи Лияр не спал, не разговаривал. И после моих слов соболезнования, сказанных тихим шепотом, он оставался безмолвным. Я понимала, что ему надо побыть одному. Некоторое время скорбь любит одиночество.
Я притулилась рядом с Соней, но уснуть так и не смогла (как бы мне не хотелось вернуть воспоминания), мысленно благодарила всех и вся, что мы все еще дышим, что мы все еще живы в безжалостном и безумном мире.
…Харн плутал по темным каменным коридорам под действием зелья из слез василиска. Ему не удалось подчерпнуть хоть малейшие полезные знания из разговоров, но ему удалось разузнать внутреннюю планировку темной башни и несколько способов пробраться в нее без использования «слез». Это была основная его задача, но ему хотелось разузнать больше, раз выдалась такая удачная возможность.
В оплоте колдунов были и кухня, и оружейная, и специально отведенные комнаты для ритуалов и колдовства, и конюшня, и даже небольшой сад, где мощная и высокая кухарка с зычным голосом выращивала немного овощей и зелени.
Харн сумел подслушать разговор сплетниц – служанок, из которого понять, что не все служащие находились в башне по своей воле, у некоторых, не было иного выбора. Но этих сведений было все еще слишком мало. Скоро зелье перестанет действовать, а он еще не узнал ничего, что могло бы прояснить ситуацию с Аликой, для чего ее похитили, и, главное, чем это грозило. Хотелось услышать хоть малейший намек.
Под конец удача еще раз улыбнулась – ему удалось напороться на зал для заседаний, как он обозвал его про себя. Дверь была приоткрыта, и заглянуть в щель было делом необходимым и решенным.
В поле зрения попадал продолговатый стол, за которым сидели все главные лица темной крепости. Харн сосредоточил свое внимание только на одном колдуне. Его черные длинные волосы висели сосульками у худого бледного лица, он был с острым прямым носом, худым, высоким, каким-то несуразным, сутулым, с птичьими тощими кривоватыми пальцами. Соня дала ему невероятно точное и меткое определение – Ворон.
– Удалось отыскать следы сбежавшей твари? – спросил Ворон.
Все собравшиеся благоразумно молчали. А я обрадовался, что вовремя подоспел, догадываясь, о ком шла речь.
– Неужели так сложно найти эту чертову девку с ребенком? – заорал колдун. – В конце концов, она – иномирянка, и без помощи ей здесь не выжить, да еще и с балластом в виде мелкой девчонки. А вы – тупоголовые, здесь рожденные, не можете отыскать ее. Они не могли уйти далеко!
Он громко ударил кулаками по деревянному столу. После короткой паузы один из темных все же откашлялся и набрался смелости ответить своему вождю:
– Говорят, у города Вуно видели служителей ордена.
Ворон побарабанил пальцами по столу, и издав ритмичный стук, ответил:
– Либо она мертва, и тогда все дело заметно осложняется, либо она в тюрьме ордена. А это гораздо лучше.
В заключение своих слов он расправил ладонь, на которой, словно грязь, стала проявляться черная масляная жижа, превратившаяся в ворона с красными глазами. Птица через секунды вспорхнула, не оставив и дегтеобразного следа.
«Неужели у них есть связь с тюрьмой ордена?» – подумал про себя Харн и решил, что услышал достаточно. Время истекало. Не стоило испытывать удачу еще больше – она дама капризная. Стоило поскорее убраться из «гостеприимной» башни. По дороге он планировал заглянуть на каменный утес прежде, чем покинуть степи…
…Все-таки мне удалось заснуть, а колодец силы, как и обещал, вернул мне память после короткого сна. Я вспомнила, что заставляли меня делать колдуны из этого мира. Но я не знала, как поступить с открывшимися мне знаниями. И пока я пребывала в сомнениях, то решила молчать и подождать подходящего момента.
Открыть припухшие глаза поздним утром получилось с великим трудом, но веселое щебетание Сони ускорило тяжкий процесс и даже несколько приободрил. Настал новый день, а все события вчерашней ночи останутся в прошлом.
Гиур во всю кашеварил у яркого костра, недалеко от него сидел Лияр и разговаривал с Соней, натачивая свой меч – тот самый меч. Командир открывал рот, даже что-то говорил и кивал в нужных местах.
Воспоминания ночного происшествия нарочито лезли в мою голову. Особенно я переживала, глядя на оружие, которым командир служителей ордена совершал казнь. Жаль, последние события ночи нельзя было заблокировать темным колдовством. Врала, можно было, конечно же, но жертвовать кем-то ради этого и забыть о внутреннем равновесии – того не стоило. Пришлось усилием воли прогнать сожаления и горечь прочь.
– Доброе утро, – проговорила я.
Кроме Сони никто не обратил внимание на мои утренние пожелания. Дочка оторвалась от Лияра и подбежала ко мне обниматься. Она, как никто другой, рада моему возвращению. Видимо, для остальных это было не так. Надеюсь, это не затруднит дальнейший наш путь и план останется прежним.
– Мам, с тобой все в порядке? – недоверчиво спросила она. – Деревья с изумрудными глазами не обидели тебя?
После этого вопроса даже Гиур отвлекся от приготовления завтрака, заинтересовавшись нашим разговором. Нет-нет, да и поглядывал в нашу сторону.
– Нет. Но повторной встречи с жителями Вечного Леса не хочу.
Лияр скупо кивнул, но очень долго и подозрительно сверил меня своими желтыми глазами, обещая разговор наедине. Гиуру было достаточно моего ответа, его интерес быстро угас. Наверное, командир сам поставил того в известность, что из боевой четверки они превратились в тройку.
– Расскажешь, как там было? – с детским любопытством спросила Соня.
– Расскажу! Но после того, как поедим. А сейчас, госпожа нечищеные зубы, прошу пройти со мной и привести себя в порядок.
Так мы и поступили, а когда вернулись, на наших местах в плошка уже ожидала пряная каша по фирменному рецепту от Гиура. Завтрак мы съели с огромным удовольствием, несмотря на давящую атмосферу в коллективе после потери одного бойца.
Если быть честной, то я не понимала, как мне вести себя дальше. Я чувствовала определенную степень вины в случившемся. Мне было неловко перед Гиуром и Лияром, и я совсем не ожидала, что вместо упреков, угроз или чего-то подобного я услышу вопрос:
– Твой дар, – спросил Лияр, – он исчез?
Я отрицательно покачала головой и не стала долго и нудно объяснять, что волосы не влияют на дар, только на восприятие. А затем Лияр сделал неожиданный для меня поступок: он молча протянул мне мою палочку.
– Можешь не возвращать, – бросил он мне.
Понимала я и, почему к нему вновь вернулись холодность и отстраненность. К сожалению, я изменить ничего не могла. Тяжело осознавать, когда человек, которого ты видела и знала совсем другим, оказался не таким. Да и легче переложить вину на кого-то, а не признаться самому себе, что ты был не прав и видел то, чего и отродясь не существовало. Откровения с самим собой самые тяжелые.
Нужно дать должное Лияру, он ни одним движением, ни словом не показывал мне, что это моя вина. Но я все равно ощущала себя виноватой, и от этого на душе было тошно.
Я уже выразила свои соболезнования, а извинения были никому не нужны. Мне было, правда, жаль, но теперь помочь светлым могло только время. Даже не знаю, как к этому отнесется Харн, когда вернется. Эта мысль меня печалила больше. Но проявленное доверие со стороны белого командира, в виде доступа к моему проводнику, вызывало хорошее предчувствие.
Путь до конца Вечного Леса был пронизан траурным молчанием и гнетущим настроением. Я все так же ехала с Гиуром на его рогоносце, а Соня вместе с Лияром. Одной ей удавалось не унывать, несмотря на то, что все взрослые были поникшими и неконтактными. Белая кобыла, чей зад еще долго будет мне сниться, пропала. Спрашивать о ней я не осмелилась, дабы не бередить свежую рану.
Чтобы отогнать мысли об обезглавленной Мелине, я размышляла о смотрительнице судеб. Ее предсказания сбывались, а предостережения оправдались. За мной следили и сочли достойной дара и помощи, как она и сказала, а теперь на очереди – разлом, после которого моя жизнь разделится на «до» и «после». Надеюсь, эти события пройдут менее драматично, хотя в глубине души я в это совсем не верила. Радостно было, что скоро я увижу кудрявого светлого, который каким-то непостижимым образом пробрался в мое сердце. Харн поймет, но если нет… Что ж, мне хватит сил идти дальше по выбранной дороге. С ним или без него.
Времени на раздумья было много пока мы добирались, и я перебирала вернувшиеся воспоминания. Я точно знала, что у меня была единственная задача, пока я находилась в неволе у темных – я создавала проводники. И те медальоны на красных нитях не просто подвески – они проводники дара, немного видоизмененные, потому как я с первого взгляда их не признала. В момент побега не было времени на изучение.
Теперь на моей груди, после разрешения Лияра, висел похожий. По моей воле проводник становился палочкой, и я могла использовать свой дар. Главное, что созданные мной подвески – проводники я забрала и Ворону они не доступны, а значит, и план у колдунов несколько изменился.