Александра Дроздова – Лия Брайнс – профессор магзоологии (страница 19)

— Добро пожаловать на мой дирижабль, грозно именуемый как «Стремительный»! — гордо произнес Серхио Кроуэлл, указывая ладонью на дирижабль, о котором рассказывал. — Самый быстрый дирижабль из новейших разработок инженеров Верфи. На нем мы с тобой отправимся в полет до земель Гидая, как только закончим все подготовительные мероприятия. Ты же этого хочешь, Лия?

— Хочу, — заявила я твердо, рассматривая сквозь линзы своих черепашьих очков «Стремительного».

Последняя новинка дирижаблестроения выглядела смело — палуба дирижабля была в форме объемного вытянутого овала с острым носом, напоминающее яйцо. По бокам его были установлены так называемые направляющие — паруса-лопасти вместе с молниуловителями в виде металлических сетей, будто рыбьи плавники. Молниуловители устанавливали на случай попадания дирижабля в грозовые облака, они отводили разряды молнии на себя, тем самым обеспечивая безопасность.

Изготовлены направляющие были из сверхпрочного переработанного каучука, эти «плавники-лопасти» помогали направлять дирижабль по выбранному курсу.

Яйцевидная палуба состояла из нескольких ярусов: самый нижний — для груза, а остальные — для пассажиров. Все это богатство удерживал в небе огромный, наполненный воздухом шар овальной формы, выполненный из того же сверхпрочного переработанного каучука.

Я уже поставила свою ногу на мостик, ведущий на палубу «Стремительного», но была удержана Серхио со словами:

— Чужак на палубе судна до отправки дирижабля — плохая примета. Сможешь изучить корабль, когда отправишься в экспедицию или станешь частью ее хотя бы на бумаге.

— Какой тонкий ход, Серхио, какая изящная манипуляция! — восхитилась я и даже одарила спутника овациями, сопровождая это ехидным смешком.

Я уже была согласна подписать договор, получила одобрение у брата и жаждала узнать все подробности предстоящего путешествия, однако Серхио Кроуэлл этого еще не знал и таким соблазняющим способом решил меня склонить на участие в экспедиции.

— Не без этого, — согласился он и не стал уклоняться от двойного умысла своего поступка. — Лия, не стоит недооценивать мое желание показать тебе свои владенья… Оно настоящее! А теперь отправимся на Верфь, где строятся, разрабатываются и ремонтируются эти покорители небес.

Уже привычно взявшись за руки, вместе мы направились к служебному проходу, по которому можно было попасть на сам дирижаблестроительный завод, который я надеялась увидеть еще в самом начале нашей экскурсии.

Серхио лавировал среди толпы прибывающих и отбывающих людей на Причал, а я только мешала, постоянно спотыкалась, и, не желая того, всячески задерживала наше движение.

Один раз, отвлекшись на погрузку частного однопалубного дирижабля (он обладал менее изящными формами и гораздо меньшим размером, чем «Стремительный»), я умудрилась врезаться в тучную даму, которая уже открыла рот, чтобы от души обругать меня, и набрала для этого всей своей необъятной грудной клеткой прорву кислорода, но, разглядев рядом со мной элитного аристократа, резко сдулась. Все обошлось лишь скупым и вежливым укором с ее стороны. Дама оказалась прыткой, она не растерялась и даже предложила посетить праздник, который устраивала в своем доме по случаю совершеннолетия старшей дочери. Дальнейшие свадебные планы на дочь остались «любезной» Дамой невысказанными, но слишком очевидными.

Серхио умудрился отказаться по всем правилам этикета. Я про себя подумала, что вот посещать такие мероприятия, где все построено на выгоде и лицемерии, — то еще удовольствие. Невольно я посочувствовала Выходцу из мира Высшего Света. По мне, так куда лучше был мир Науки.

Наконец, мы оказались в пустом коридоре, а хлопок закрывающейся двери за спиной отрезал от нас весь шум и атмосферу этого самого города в городе.

Коридор был узкий и короткий. Стоило нам его пересечь и открыть следующую дверь, как мы оказались именно в том месте, в которое я так жаждала попасть изначально. Правда, вид мне открывался с самой верхней точки, что было крайне непривычно, на диво любопытно и капельку страшно.

Причал и Верфь представляли собой сдвоенное высокое здание. Для удобства отправления и прибытия покорителей небес причал был заметно выше Верфи. Соединялись эти две башни несколькими переходами между зданиями — перемычками.

Как я позже сообразила, мы как раз и прошли по такому переходу, когда пересекали пустой и узкий коридор и оказались в месте зарождения потрясающего воздушного транспорта — покорителей небес, как их назвал Серхио.

Сейчас мне с самого верха открывалось зрелище на начало постройки нового дирижабля, напоминающего своей начальной формой «Стремительного», — каркас палубы напоминало яйцо.

По будущему небесному судну, словно муравьи, сновали рабочие. Дирижабль обрастал новыми деталями прямо на глазах с помощью не только рук, но и всех стихий.

— Вот! — гордо сказал Серхио. — Это наше семейное детище. Нашему роду единолично удалось получить разрешение у парламента на создание этих «птичек». Заодно они же заверили документы и эксклюзивность прав производства. Это совершилось еще в самом начале пути покорения неба моим пра-пра-прадедом. Сейчас, конечно, политики недовольны своим прошлым решением оставить такую богатую отрасль одному владельцу — не так прибыльно для них, но поздно уже что-либо менять. Слишком сильно род Кроуэллов упрочил свои позиции. Попытки пересмотра совершаются с изрядной регулярностью, но безуспешно. Юридически моя семья защитилась со всех сторон.

— Это прекрасно! — восторженно произнесла я.

Я ни капли не лукавила. Кроуэллы достойно и благородно вели свое дело. Люди были им за это крайне благодарны и активно пользовались родовым ремеслом семьи, достигнувшей невероятных вершин.

Мне нравилось наблюдать за творением рук человеческих, как практически с нуля появляется нечто обладающей огромной властью и силой, и появляется благодаря своей способности дарить столь необходимую пользу и помощь людям. Это вызывало уважение.

— Согласен. Мне повезло, что я дирижаблестроительный монополист, но иной раз думаю, что лучше бы я был владельцем простой пекарни, — немного грустно заявил потомок основателя Причала и Верфи.

— Я не об этом, Серхио. Хотя, обладателем пекарни ты можешь стать в любой момент, — пошутила я и даже попыталась подмигнуть аристократу сквозь свои черепашьи очки. Но моего веселья он не разделил, а лишь печально улыбнулся, поэтому я продолжила говорить:

— Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь. Все эти люди вокруг словно не настоящие, и чувства у них не настоящие… — немного неуверенно попыталась донести я до него свои мысли.

Серхио высказал лишь:

— Ты настоящая. Этого достаточно.

Дальнейшее развитие разговора в этом направлении единственный владелец дирижаблестроительной монополии, в душе видящий себя пекарем, оборвал, предложив:

— Давай спустимся. Я покажу тебе кабинет главного инженера и познакомлю тебя с ним. Его коморка находится недалеко, хотя он мог чертить, где угодно. Но по собственному желанию он почти всегда находится на заводе и участвует на всех этапах создания наших «птичек». «Не руками, хоть глазами» — как он говорит.

Серхио потянул меня к рабочей и не внушающей доверия лестнице. Все площадки Верфи были пронизаны множеством лестниц для удобства работников в построении такого большого транспорта.

Пока мы спускались, Владелец предприятия, действительно, оправдал свое громкое заявление о том, что знал про свое производство дирижаблей все и даже больше.

Он поведал мне историю появления Причала и Верфи, про своего пра-пра-прадеда, который лихо перехитрил действующий в то время парламент и властным указом возвел две башни. С тех времен они претерпели некоторые изменения, но не слишком-то отличаются от начальных построек.

Причал возвели за государственный счет, как транспортный узел для столичного населения, а рядом с ним построили Верфь для того, чтобы удобно было ремонтировать дирижабли. Градоправитель и парламент сочли удобным то, что такие тяжеловесы сосредоточены в одном месте, да и решили, что безотчетные полеты над Гордоном для воспроизведения ремонта — лишние и неоплачиваемые. Тем более, при случае более сложных поломок, когда «птичка» не летела, отправить громадный транспорт на другой конец города было бы проблемным и невыгодным. Со временем место починки покорителей небес превратилось в дирижаблестроительный завод.

Так, городские власти своим решением и отдали на откуп почти целый район, оборудовали огромный транспортный узел, включающий в себя в том числе и вокзалы с междугородними путеводками.

Это место тут же обросло тежелогрузовым ремесленными лавками — дельцы сразу подсчитали свою выгоду в том, что разгружаться стоило где-то поблизости от станций. Район быстро превратился в промысловый, который сейчас назывался районом ремесленников.

Естественно, оба здания были построены задолго до рождения Серхио, и, если можно так выразиться, он «пришел ко всему готовому», как неизменно повторял ему отец. Постоянное недовольство и критика от собственного отца давали самому младшему в роду Кроуэллов мотивацию, стремление и желание доказать, что он достоин быть частью этой великой семьи.

Серхио жаждал знать больше, уметь многое и не потерять собственное достоинство в первую очередь перед самим собой; жаждал быть абсолютно уверенным в том, что он приложил все усилия и воспользовался всеми возможностями, чтобы занимать свой пост не только по праву рождения.