Александра Дельмаре – Там, где гуляют синие киты (страница 2)
Опомнившись, Сашка сам отпрянул от неё, сощурившись, взглянул каким-то не своим взглядом. А у неё губы, словно кипятком облитые, пылали, не загасить…
– Беспардонно, однако, но зачётно, – раздался за спиной голос Зоси.
– Завидуйте молча, девушка. – Сашка смерил Зосю взглядом и, растолкав стоявших около, сунул в руки Маликовой зачётку и быстрым шагом отправился к выходу.
– Ей, подруга, жива? – Зоська коснулась Лениной руки.
Жива? Это вряд ли. Её словно сбил с ног гнавший по трассе сумасшедший мотоциклист, и ещё не улеглось дыхание, и дрожат колени, а внутри лёгкое покалывание, приятное и нежное. Ну, Сашка, кто б мог подумать, что он такой… такой классный.
– Идём уже, зацелованная, на улице быстрее в себя придешь.
Длинный коридор, доска расписаний, портреты учёных, Зосина спина впереди маячила пёстрым ориентиром. Илья крикнул что-то, обгоняя, но Лена не услышала. Может, из-за стука собственного сердца? Боже мой, что за фантастический выдался день! Седьмое июня, она навсегда запомнит эту дату…
* * *
Распрощавшись с Зосей, Елена свернула к морю. Тягучее биение крови в венах не проходило, и по прибрежному бульвару она шла быстро, едва удерживаясь от желания броситься бежать. И от желания крикнуть что-нибудь эдакое, жизнеутверждающее хорошему дню, зелёным деревьям и набиравшим бутоны розам на клумбах, лазурному небу над головой. Крикнуть громко, разорвав тишину маленького провинциального городка, просто потому что молодая, просто потому что счастливая. У песчаной кромки дикого пляжа, влажной от набегавших волн, она сбросила туфли и, подняв подол платья, вошла в воду. От ярких бликов на расцвеченных солнцем волнах слепило глаза. Здесь, где пустынно и тихо, устроившись на камне, обкатанном морем до шёлковой глади, Лена вспомнит до мельчайших подробностей Сашкин шальной поцелуй.
Почему на неё так подействовала наглая выходка Мещерского? Под влиянием момента, слишком радостного, чтобы быть обычным? И надо сказать спасибо вовремя появившейся на свет внучке Раевской, не каждый день им вот так запросто пятёрки за экзамен ставят? Или это приближение любви, той самой, настоящей, которую ждёт любая девчонка? Лена и раньше целовалась, ещё в школе, да и потом у неё был короткий роман с Давидом Манукяном. То ли роман, то ли так, не пойми, что… Но это не шло ни в какое сравнение с поцелуем Александра.
С берега весёлая чайка рванула в небо, распластала белые крылья, ей нет никакого дела до Ленкиных переживаний. Она летела туда, где насколько хватало глаз, раскинулось ультрамариновое море, живое и беспокойное, почти сливавшееся у горизонта с синим-синим небом, цветом мудрости и тайны. И только линия горизонта, прямая и беспощадная, как сама правда, не давала им слиться и соединить свою синь навсегда…
Опустив ноги в воду, Елена закрыла глаза, вспоминая тёплые Сашкины губы, и тело наполнилось огнём желания, ошеломляющего и восхитительного. От одних только мыслей. Слишком смелых, слишком грешных… Мама дорогая, оказывается, и так бывает, и тайная, пока неизведанная жизнь тела – отдельная и такая прекрасная история. Будет знать…
Солнце жгло уже в полную силу, не жалея, жарило плечи и руки. Приближалось время полуденного зноя, жара наступала, несмотря на прохладу моря, которая уже не спасала. Вокруг по-прежнему никого, впрочем, как обычно, и она сбросила платье, закрыла голову, чтоб не напекло, сцепленными в замок руками. Привычка, оставшаяся с детства. Посидит ещё немного, ещё чуть-чуть, и домой. Как прекрасны бывают минуты одиночества…
– А я думал, вас не существует?
Что? Елена оглянулась на голос. Задумавшись, она не заметила парня, который подошёл совсем близко и беспардонно маячил за спиной. Драные джинсовые шорты, серая футболка в руке, что позволяло лицезреть его дочерна загорелую грудь. Выглядит, словно жертва кораблекрушения, до полной картины только бороды не хватало. И сразу видно, бездельник, из тех, что болтаются на море день за днём. Заводят курортные романы, приятные и короткие сказки, навеянные солнцем и морем. Москвич, наверное, эти любят в Светлоградске проводить лето.
– Но вот оно, это место, где водятся русалки, – продолжал парень. – Юные и красивые.
Ну вот! Придётся уходить, Лена не собиралась вступать в диалог с незнакомцем и терпеть его жалкие заигрывания. Он ей неинтересен. Ей неинтересен теперь любой мужчина, кто б он ни был. Хоть сам Ди Каприо, хоть Майкл Джексон. Все, кроме одного.
Русалка, значит, как банально! Она схватила платье и стала одеваться. Чёрт, чёрт, чёрт! Спеша прикрыть своё нижнее бельё, не предназначенное для чужих глаз, Елена свалилась с гладкого камня в море. Прямо в набежавшую волну, которая едва не накрыла её с головой. Какая она неловкая, боже!
Парень не медлил ни минуты. Он быстро зашёл в воду, протянул руку, чтоб помочь встать. Но Лена руку проигнорировала, ей не нужна ничья помощь, не старая кляча, поднимется сама. А этот с весёлым интересом наблюдал за ней. Неужели непонятно, что неприлично так пялиться на человека!
– Отвернитесь же! – Её голос зазвенел от досады.
Мокрое бельё прилипло к телу и неприлично просвечивало, наверное, она представляла собой жалкое зрелище. Почти голая, стыд какой! Выбравшись на берег, с трудом натянула платье, поправила волосы. Осталось гордо вскинуть голову и с достоинством удалиться. Как можно быстрее!
– Давайте я провожу вас? Вдруг упадёте снова, и не так удачно? – парень еле сдерживал смех.
Смешно, значит? Елена не удостоила его ответом, просто смерила взглядом с головы до ног. В другое время, она, может, и поболтала бы с парнем, посмеялась вместе с ним над собственной неуклюжестью. А почему бы нет? Не так часто обращают на неё внимание симпатичные молодые люди.
Они вместе прогулялись бы по берегу, съели мороженое, и может, он пригласил бы её на свидание. А синим вечером, нарядная и красивая, она пришла бы к каменным дельфинам, играючи взлетавшим над морем. Эта скульптура на набережной – традиционное место встреч. Но после недавнего, такого особенного, растревожившего сердце события не нужно ей никаких знакомств. И Лена найдет себе другого провожатого. Да вот он уже шёл к ней, чёрный лохматый пёс, бездомный и безродный, любитель свободной жизни, которого хорошо знали и подкармливали все жители приморских улиц. Старый Жук, сын моря, местная знаменитость. У него розовый нос, и он умеет любить. Вот Жук и пойдёт с Еленой рядом, нога к ноге. Красивый гордый, ничей. И весёлое солнце, брызжущее огнём, до самых дверей её дома будет освещать им путь.
Глава 2. Зося
– Зося? – из глубины квартиры раздался голос отца. – Что-то быстро ты разделалась с историей?
– Самозачет, пап.
Она сбросила босоножки, тонкими ремешками врезавшиеся в ступни, нашарила ногами тапки. По привычке взглянула в зеркало, поправила прядки у лица, улыбнулась удовлетворённо. Хороша, и никто не убедит её в обратном, одни пухлые губы чего стоят. И нос идеальной формы, и глаза, как дорогой фарфор, просто песня, а не глаза. Преграждая ей путь, в прихожую вышел отец, на ходу запахивая халат. Значит, Маргарита с ним, ублажает в постели её дорогого родителя? Чёртова баба! Ухватила себе приличного мужика и рада!
Зося прошла на кухню, добавила в чайник воды и громко грохнула его на плиту. Пусть эта слышит, кто тут хозяйка. После смерти матери Маргарита уже третья отцова любовница, вцепившаяся в него мёртвой хваткой. Как бульдог! Хорошо, если у папаши хватит ума не жениться на ней, но Зося уже ни в чём не уверена. Жизнь чертовски непредсказуемая штука. Эта дрянь запросто может получить то, что захочет. Чем она соблазнила отца, непонятно, но явно знает какие-то приёмчики, Зосе неведомые. Может, отцу нравится её безбашенность, тётка любит выходить за рамки дозволенного, нарушать правила. Впрочем, Зося не собиралась её разгадывать. Пусть останется неопознанным объектом. Жалко только, что задурила отцу мозги, а они у него дорогого стоят.
Зосин отец, доктор экономических наук, с недавних пор занялся финансовой аналитикой, занял хорошую должность в крупной компании. И стал востребованным в определённых кругах; у него консультировались те, кто жаждал денег и хотел узнать быстрые способы их получить. Сам Сергей Альбертович тоже человек небедный, и вот оно, лишнее тому доказательство, стоит открыть холодильник и заглянуть внутрь. Приходящая домработница Мария хорошо следила за его содержимым, забивая полки всякой снедью.
С экзаменом круто получилось, и это нужно обязательно отметить. Зося достала сок, банку икры, сыр и клубнику, водрузила всё это на изящный столик у окна, налила бокал сухого. Решено, она не будет ни в чём себе отказывать. Кутнёт. Отец, увидев вино, и слова не скажет, папаша будет чувствовать себя виноватым. Быстро сделав бутерброды, разложив их на любимую мамину тарелку с фиалками по краям, она до дна осушила бокал. Кто этот гений, что изобрёл вино? Особенно такое, качественное, зачётное – отец плохого в доме не держал – с нотками спелых фруктов, пряностей и скошенной травы. Да, травы, или она сошла с ума?
Вино – напиток счастья. Особенно это ощущается после второго бокала. Стало хорошо, захотелось смеяться, дурачиться, горланить матерные частушки и любить весь мир. И чтоб её любили. Чтоб целовали. Как Ленку. Мещерский офигительно целовался, деликатно и требовательно одновременно. Она даже дышать перестала, глядя на его лицо, на прикрытые от наслаждения глаза… В этот миг Зося оценила парня по-новому, словно впервые увидела, не понимая, как получилось, что она не замечала его раньше. Симпатичного, умного. Может, потому что тот всегда держался в тени? Чёрт, и почему не она стояла рядом, почему Ленка попалась ему под руку? Оказывается, Зося сильно нуждалась в мужской красоте, чтоб вот такой, что высок и тонок, был рядом.