Александра Дегтярь – Внук Забытого Бога (страница 4)

– И ты, падлюка, знал об этом! – Не унималась Гримхильд.

– Знал, – не стал отрицать Сакаш.

– И ничего не сделал. – Продолжила обвинять его Гримхильд.

Все присутствующие вздохнули и закатили глаза. Верховная Жрица Великого Змея до сих пор не могла простить Сакашу, что он скрыл планы своего отца.

– Как это не сделал? – В очередной раз возмутился Тень. – Я Вару к Айу подослал. Не к Руну. Владыка хочет возродить нашу Ветвь. Влить в нее кровь Стражей.

– Мой внук не племенной жеребец! – Злилась Гримхильд.

– Довольно! – Кадзэ хлопнул ладонью по столу, и воцарилась тишина. – Это не совет, а собачья свара. С него-то что взять, – кивнул Кадзэ в сторону Тени, – молоко на губах не обсохло. Но ты-то, Хильд! – Кадзэ укоризненно посмотрел на сноху, – не одна сотня полных циклов за плечами, а все туда же.

3

Лето 60 253 -е от Закрытия Лунных

Варди вернулся в школу с настроением хуже грозовой тучи. Он не так себе представлял свою дальнейшую жизнь с Раан. В его идеальных мечтах все у них хорошо и гладко. На деле же… Раан ушла.

Поисковик сидел в кресле напротив камина и смотрел бездумно в весело потрескивающий огонь. На душе скребли кошки. Вздохнув и выдохнув, он запретил себе переживать, как сделал это тогда, когда погибла Ирлай.

Стук в дверь вырвал его из оцепенения. В комнату вошла неразлучная троица: Бери, Рун и Тайра. Отпрыски запрыгнули на свои излюбленные места.

Варди окинул взглядом повзрослевших, возмужавших детей. Тайра превратилась в живое воплощение Ирлай. Тот же взгляд, те же жесты. Рун почти сравнялся с ним в росте и по силе, и скоро ему предстояло покинуть Варди, дабы постичь искусство привратника, подобно Йону, под бдительным оком Ак Бери. Айу – уготован тернистый путь Беродлака. Больше всего у Поисковика болело сердце за старшего сына, чья судьба была сокрыта от всевидящего ока Гримхильд.

– Ты видел, Раан отец? – Первой тишину разорвала Тай.

Три пары глаз, словно хищные птицы, вперились в Варди.

– Видел. – глухо отозвался он.

– И? – Рун вопросительно вскинул брови.

– Она ушла. – Устало вздохнул Варди. – Не хочет меня видеть.

– Отец, – Айу смотрел на отца совсем по-взрослому. – Ты трижды возвращал мать. Не повторяй снова своих ошибок.

– Разберусь как-нибудь сам, – пробурчал Варди.

– А ты хорошо с ней мирился? – произнесла Тай склонив голову на бок.

Она тут же пожалела о сорвавшихся словах под жестким взглядом отца.

– Прости… – пролепетала она, виновато опустив глаза. – Я не подумала. Мы все переживаем за тебя и хотим, чтобы у тебя все было хорошо.

– Это наше с Раан дело, – отрезал Варди, давая понять, что не потерпит вмешательства. – Вы только за этим пришли? – он резко сменил тему.

– Нет, – Тай поджала губы, собираясь с духом. – Дело касается Киша.

-А что с Кишем? – Не понял Варди. – Пусть воспитывается с остальными детьми.

– Я так не могу, – Тай скрестила руки на груди, упрямо глядя на отца.

– Чего ты не можешь? – Варди сузил глаза, в упор глядя на дочь.

– Тай хочет воспитывать пацаненка, – ответил за сестру Рун, видя её замешательство.

– Час от часу не легче. – Варди прожигал дочь немигающим взглядом.

– Я знаю твои чувства, отец. Но Болли мертв, а малыш не в ответе за своих родителей, – выпалила девушка на одном дыхании. – Он же не выбирал, в какой семье ему родиться.

– Твою мать! Ты хоть понимаешь, какая это ответственность? – Варди все еще отказывался верить своим ушам. – Мало того, что он не разговаривает, так его зачали отступник и верховная жрица мертвых богов!

– Вот именно, – вмешался в спор Бери. – Если его просто оставить расти с остальными сиротами, неизвестно, что из него вырастет, даже в нашей школе. А так, может, у него будет шанс вырасти настоящим Стражем.

Варди устало вздохнул, словно выдыхая весь накопившийся гнев.

– Вы же с мамой не бросили меня на произвол судьбы? – Привёл веский довод Айу.

– Ты другое дело, сын, – Варди все еще сомневался, но в его голосе уже не было прежней категоричности.

Малыш Киш не вызывал у него отторжения, но и любви он к нему не питал. Варди искренне не понимал привязанности дочери к ребенку того, по чьему приказу убили Ирлай.

– Ты действительно этого хочешь, дочь? – Варди задумчиво погладил бороду, пытаясь заглянуть в душу Тайры.

– Да. – Твердо ответила девушка, не отводя взгляда.

-Ладно, – сдавшись, ответил Варди. – Но ребенок – не игрушка. Ты понимаешь это? И если будет не выходить, фразы типа: «Я не думала, что будет так сложно» или «Я не справилась» – я не приму. Взялась воспитывать, значит, будешь нести за него ответственность до тех пор, пока он не вырастет. До конца.

Тай, соскочив с подлокотника дивана, бросилась к отцу на шею и звонко чмокнула его в щеку.

– Идите уже, парламентеры, – Притворно проворчал Варди, в его глазах плескалось тепло, когда он смотрел на своих таких уже взрослых детей.

4

Лето 60 256 -е от Закрытия Лунных троп

Бери омыл Вару, бережно смывая запекшуюся кровь, и тщательно промыл ее раны. Затем, склонившись над потертой ступкой, истолок сухие листья Дорожного Помощника*, заливая их обжигающей водой, пока жесткая крошка не превратилась в густую, землистую кашицу. Ему потребовался весь имеющийся у него запас этой травы. Вскоре теплая настоявшаяся кашица стала распространять аромат. Для чуткого нюха Беродлака этого было достаточно. Аккуратно покрыв раны девушки зеленой массой, молодой Страж прикрыл их сухими, чистыми тряпицами, предусмотрительно оставленными младшим братом. Бери в который раз мысленно благодарил Руна за его прозорливость.

Убедившись, что кровь остановлена, Айу потянулся, достал с полки чистое белье и, обернувшись обратился к волчице:

– Присмотри за ней, Ласка. Я пока схожу помоюсь.

Он поднял руку и принюхался к своей подмышке, поморщился, и толкнув дверь шагнул за порог.

Сегодняшняя помывка в бане не принесла молодому Стражу привычного облегчения. Посидев недолго в парной, хлестнув себя горячим, душистым веником по бокам и животу, он бросил его в таз и, спрыгнув с полка, вышел в моечную. Облившись из ведра ледяной водой, он издал сдавленный, рычащий звук, а затем, схватив в предбаннике грязную одежду, нагим выскочил на улицу. Усердно намылив рубаху и портки мыльным корнем, он оставил их отмокать на нагретом солнцем камне, после чего принялся за портянки.

Бесшумно, словно тень, крался по поляне за спиной Айу серебристый пестун**. Он подкрался к молодому Стражу, намереваясь напасть. Бери же, с ловкостью дикого зверя, уклонился от его неуклюжей атаки, расхохотавшись. Раскрыл объятия, приветствуя еще совсем юного и несмышленого родича.

– У-у-у, хороший мой, – нежно ворковал Айу медведю на ухо, почесывая его между лопаток.

Медведь довольно заурчал, жмурясь от ласки, и легонько боднул широкой башкой Айу в грудь.

– Сейчас до развешу и пойдем, – строго произнес Айу. – У нас гостья, Бугай. – И мысли образом послал Бери изображение Вары, лежащей на лавке в их хижине, израненной и слабой.

Медведь озадачился.

Бугая, как и Ласку, молодой Страж подобрал в Темном лесу совсем крохами. Неизвестно, почему от Ласки отказалась стая. Возможно, всех волчат перенесли в другое логово, а ее не успели. А может, кто вспугнул. Но Бери, возвращаясь с очередного задания Ак Бери, нашел ее и выходил. Варди сказал, что волчонок абсолютно здоров. Но, видимо, так решили Боги…

Бери обосновался в Темном Лесу, заняв угодья старого тигра. Видимо, тот был последним из своего рода, кто обитал в этих краях. Других тигров молодой Бери не чуял.

Тигр сначала пытался прогнать чужака, но Бери попросил у него дозволения занять лишь малую часть его владений. Позже он нашел тигра раненым и долго пытался его выходить, но не судьба. Так Айу проводил за Грань старого самца, после чего уже полноправно занял его территорию. Другие стаи не пытались оспорить право молодого Стража на эти земли. Все чуяли Беродлака и никто из зверей не хотел с ним связываться. Так и жили.

Бугая Айу нашел пару полных циклов назад. Медведицу задрал медведь во время гона, видимо она отказалась с ним спариваться, и он предпочел подстеречь и задрать эту самку, чем идти искать другую. До медвежонка не добрался, не успел, почуял приближающегося на отчаянный рев медведицы Айу.

Бери тогда обходил свою территорию, обернувшись медведем. Но, как бы ни был безумен зверь, учуяв Беродлака, он ушел, понимая, что не выстоит против него. По прикидкам Айу, медвежонку было от силы три цикла, может, чуть больше. Фыркнув, он перекинулся в человека и, бережно подняв малыша на руки, поспешил в хижину. Там уже немного обжилась Ласка. Так и жили они, странная маленькая семья: Беродлак и два его выкормыша.

Когда непоседливая малышня подросла и уже могла длительное время обходится без него Айу стал покидать хижину. Иногда к ним присоединялись и Тай с Шонгом и Кишем, иногда здесь Бери навещал и младший брат.

Поначалу Айу, наивно полагая, мечтал уйти в отшельничество, подобно деду или прадеду. Но судьба распорядилась иначе. Даже в уединении его неугомонное семейство то и дело напоминало о себе. Однажды на пороге его скромного жилища возник сам Ак Бери. О том, что именно натворил неугомонный Белый Волк, он умалчивал, да и старик не спешил делиться подробностями. Две долгие седмицы Бери просидел у Айу, скрываясь от праведного гнева Гримхильд.