Александра Дегтярь – Ангелов здесь больше нет… (страница 39)
Вечер накануне Отбора настал. Всех пришлых собрали вместе.Вот она – последняя ночь. Ночь, когда они все в последний раз сидят рядом.Завтра всё будет по-другому.Завтра умрут все, кроме одного – лучшего.
Но сегодня – у каждого есть надежда.Каждый верит: лучший – это он.
Ирлай сидела у костра, глядя в пламя.И вдруг – вспомнила мать.Как та гладила её волосы, как пахло её платье – дымом, травами и теплом. Как она шептала перед сном: "Спи, моя родная…"
Она так хотела сейчас прижаться щекой к материнской ладони, вдохнуть тот самый запах…Но матери нет.А отца она почти не помнила – лишь смутный силуэт у двери, голос, произносящий её имя.И от этого незнания – боль сильнее, чем от потери.
4
Их размышления прервали старейшины.Они вошли в огороженный частоколом лагерь – место последней ночёвки всех пришлых.Двое несли чан с дымящейся жидкостью.Процессию возглавлял Ак Бери – Белый Волк, Седой Вожак клана Волка.
Когда старейшины остановились, Волк выступил вперёд:
– Я пришёл сюда, чтобы сказать вам своё слово.Вы достойно прошли эти годы. Многие не дожили до этого дня – кто от ран, кто от страха, кто от глупости. Я не стану судить. Вы и так знаете свои слабости.
Завтра – Отбор.Это не тренировка. Это бой насмерть.Может статься, последний выживший упадёт рядом с теми, кого сам убил.
Но мы будем молить Богов, чтобы выжил достойный воин.
Вы готовы?
– Да! – хором ответили два десятка голосов.
– Да будет так!Каждый выпьет кружку отвара. Он заменит вам еду и даст сил до завтрашнего вечера.Я сказал всё.Да будут Боги добры к вам!
Он погладил бороду и, развернувшись, ушёл.Ему предстояла бессонная ночь.Ак Бери будет молиться – не за победителя, а за тех, кто уйдёт в Долину Предков.
Уже пора было ложиться спать, но она сидела у тлеющего костра, держа в руках кружку с горьковатым отваром. В голове – мать. Сестра. Запах трав во время паломничества.
– О чём задумалась, Ирла? – раздался тихий голос.
Она подняла глаза. Недалеко, прислонившись к бревну, сидел Тарв – тощий парень с веснушками и взглядом старика. Тот самый, что молчал весь год, но всегда уступал ей место у воды.
– Вспоминала свою семью, – ответила она, отхлебнув отвар. – Тех, с кем свела судьба.
– Счастливая, – сказал он без зависти, но с тяжестью. – Я вот… не помню никого. Или помню – как тени в дыму. Только знаю одно: они меня не любили. Бросили у ворот клана, как щенка.Он помолчал, глядя в угли.– А ты всех помнишь?
– Нет, – покачала она головой. – Только маму… сестру… да двух бабушек. Больше – пепел.Она махнула рукой. – Что-то я разоткровенничалась. Ладно, пойду спать.
– Ирла, – окликнул он, когда она встала.
– Да?
– Если завтра мы встретимся в паре… знай: я против тебя ничего не имею. Не хочу, чтобы ты думала… что я…
– Ладно, – перебила она мягко. – Я тоже.
Он кивнул. Ирла допила отвар и пошла к своей лежанке.
Легла – и тут же погрузилась в сон.Зачем не спать? Если умрёшь завтра – хоть выспаться.У обречённых – своя философия. И свой странный юмор, понятный только им.
Во сне она летала над полями и лесами, расправив невидимые крылья.Непередаваемое ощущение свободы наполнило каждую частичку.Ни Отбора. Ни крови. Ни страха.Только ветер в волосах и небо без границ.
5
Проснулась Ирла рано. Утренняя заря ещё даже не занималась – лишь слабый серый отсвет касался верхушек сосен.
Она повернулась с боку на бок и потянулась, чувствуя, как мышцы отзываются лёгкой болью – годы тренировок в Безмолвной Долине не прошли даром. Нужно вставать.
Она села, откинула одеяло, обулась и, аккуратно заправив постель, пошла к ручью – уединиться. Ей надо было побыть одной. Помолиться.
Она опустилась на колени на холодную землю, закрыла глаза и зашептала молитву – ту, что впервые услышала от Гримхильд, когда, прошла Посвящение:
– Великий Змей! Великая Мать Мира! И Ты, Великое Колесо Богов! Дайте достойно встретить всё, что принесёт мне наступающий день! Дайте мне мужества! Каждое мгновение этого дня наставляйте и поддерживайте меня! Чтобы со мной ни случилось, научите принимать всё со спокойной душой и твёрдым убеждением, что на всё – Ваша Воля! Не дайте забыть, что даже смерть – часть пути. Научите меня разумно действовать! Дайте сил перенести утомление этого дня! И если суждено мне умереть сегодня – пусть в Долине Предков мне не будет стыдно!
Когда она встала, лагерь уже просыпался. Один из старейшин молча повёл пришлых к месту, где лежало оружие и одежда – всё, что они сами ковали, шили, подгоняли во время обучения.
Ирла надела чистые серые рубаху и штаны, сшитые из плотной, но дышащей ткани. Лицо повязала платком того же цвета – сшитым так, что видны были только глаза, но дыхание не стеснялось. На голову – темно-серую шапочку, натянутую низко на лоб, чтобы ни один луч не выдал её рыжих волос.
Когда первые лучи дневного светила коснулись поляны. Все были готовы.
Ак Бери вышел вперёд, отделившись от старейшин:
– Вы здесь по Воле Богов! Правила Отбора просты: вас разделят на пары. Один стреляет – другой отбивает стрелы. Погибший – выходит. Оставшиеся – снова в пары. Затем – бой на клинках. До последнего. Всем ясно?
– Да! – хором ответили голоса.
– Тогда пусть Боги будут с вами!
Он ушёл.
Ирлай огляделась.
У частокола, не смотря на раннее время, собрались селяне – целыми семьями, с детьми на руках, с кувшинами кваса.
И тут её взгляд скользнул по краю поля.
Ирлай заметила Йона с краю поля – как всегда, молчаливого, с руками, скрещёнными на груди. Он не пришёл ради Отбора. Он пришёл ради Яры. Чтобы в случае чего – закрыть её глаза первым.
С первым ударом гонга две шеренги выстроились на расстоянии ста пятидесяти шагов.
Со второго – начался Отбор.
Лучник, напротив, натянул тетиву.
Ирлай закрыла глаза – не от страха, а чтобы слышать.
Время замедлилось. Стрела вырвалась – и в этом свисте она услышала не только древко, но и дыхание смерти.
Теперь – могла.
Точным движением меча она перерубила стрелу в полёте. Вторая. Третья… Пятнадцатая – упала у её ног.
Теперь её очередь.
Она подняла лук, прицепила колчан, достала стрелу с серым оперением – как пепел над погребальным костром.
Натянула. Прицелилась. Отпустила.
Одна… Девятая… Четырнадцатая.
Больше не нужно.
Её противник лежал на земле. Стрела с серым оперением торчала из его горла.
В горле – ноющая боль. Такова участь Стража: чувствовать боль тех, кого убиваешь.
И тут же – голос из прошлого, хриплый, как ветер над скалами Безмолвной Долины: