Александра Давид-Неэль – Магия любви и чёрная магия (страница 8)

— Нас слишком долго заставляют ждать, — промолвил один из разбойников.

Сделав вид, что он хочет обсудить детали предстоящего свидания, предводитель собрал своих людей и сказал им тихим, но твердым голосом:

— Всеведущий не подозревает, кто мы такие и откуда у нас эти дары. Он никогда об этом не узнает.

Гараб говорил мудрые слова. Конечно, иначе и быть не могло, ведь они приняли надлежащие меры предосторожности.

— Следует думать лишь о благих вещах, которые нас ожидают, — посоветовал «секретарь».

Лица разбойников прояснились. Далай-лама не должен был ни о чем догадаться.

Ни один из грабителей не усматривал противоречия в том, что Всеведущий, которого они собирались одурачить при всем своем почтении к нему, ни о чем не должен был догадаться. Это звание давно потеряло для них, как и для всех их соотечественников, свое буквальное значение, превратившись в обыкновенный титул вроде «его величества». Рассуждая о произволе властей и прочих бедах, от которых им приходится страдать, жители Тибета постоянно говорят те же слова, что произнес Гараб: «Всеведущий об этом не знает».

Всеведущий действительно ни о чем не догадался или, как решил бы всякий тибетский богомолец, не подал вида из жалости к грешникам, распростертым у его ног.

Он принял дары разбойников — украшения из бирюзы, серебряные слитки, ружья, седла, ковры и крупных мулов, которых подвели поближе, чтобы он мог их разглядеть.

Столь щедрый гость заслуживал большего, чем обычное прикосновение метелкой. Далай-лама удостоил его особым вниманием. Гараб отвечал на все вопросы уклончиво, стоя с опущенной головой. Он сказал, что торгует в Синкайцзе, в далеком городе, расположенном в краю гяронгпа[27] и неизвестном Далай-ламе и его приближенным. По его словам, он просто доставал при случае различные товары, а затем перепродавал их с выгодой. Гараб говорил тихим робким голосом, разыгрывая из себя простодушного парня.

— Я благословляю вас, сын мой, — промолвил Далай-лама, — вас, вашу супругу и ваших слуг, которые пришли сюда вместе с вами, и тех, что остались дома. Да будет ваша жизнь долгой, пусть болезни обходят вас стороной, а ваши дела процветают все больше и больше.

Затем началось шествие, и ленты метелки ламы коснулись головы каждого из двадцати трех разбойников. Аудиенция была окончена. Всеведущий ни о чем не догадался. И даже пожелал грабителям долголетия и успеха в делах. Сколько удачных набегов с богатой добычей ждало их впереди!

Любовное исступление, владевшее Гарабом и Дэчемой, не ослабевало во время их путешествия, однако умиротворяющая атмосфера святого города, в котором они оказались, немного снизила накал их страсти. Свидание с Далай-ламой положило конец этому затишью. Вернувшись на постоялый двор, двое влюбленных словно очнулись ото сна; стоило им обменяться всего лишь одним взглядом, как их чувства вспыхнули с новой силой.

Во время путешествия в Лхасу они ни разу не подумали о возвращении. Любовники были всецело поглощены своей страстью и проводили день в нетерпеливом ожидании ночи. Однако после приема во дворце Далай-ламы они внезапно осознали перспективу скорого отъезда.

Им предстояло вернуться в стойбище Гараба, к суровому пастушескому быту, и прежний страх закрался в их души. Кочевая жизнь неизбежно должна была положить конец их постоянной близости. Молодого предводителя ждали дела: уход за животными, торговые сделки, походы, в которых женщина не может принимать участие. А когда не видишься часами, днями и неделями, разлука грозит сделать свое дело — опьянение любовью, которой они наслаждались, могло постепенно пройти. О! Если бы это путешествие никогда не кончалось, ведь вместе с ним лучшим дням их жизни суждено было уйти в небытие! Они встретили рассвет в объятиях друг друга, охваченные грустными думами. Обоим уже мерещился плачевный конец их долгого обратного путешествия.

В течение последнего дня в Лхасе Гараб должен был уладить несколько дел, попутно следя за сборами в дорогу. Накануне он велел принести ему на рассвете завтрак, и один из разбойников вошел в комнату с огромным чайником.

— Атаман, — сказал он, — нужно купить цалигу и масло. Цзонду решил совершить доброе дело и отдал большое количество продуктов трем паломникам, которые приходили вчера вечером, когда вы легли спать. Они просили еду, чтобы отправиться к Ган-Тэсэ. Это подаяние принесет нам удачу на обратном пути. Вы ведь не будете ругать Цзонду?

— Он поступил правильно, — заявил Гараб. — Купите продукты и заново наполните мешки. Я беру все расходы на себя, но за доброе дело нам зачтется поровну.

— Золотые слова! — с радостью вскричал разбойник. — Я передам их Цзонду.

И он вышел из комнаты.

— Ган-Тэсэ находится очень далеко отсюда, — сказала Дэчема. — Ты уже бывал там?

— Нет, — отвечал Гараб, — но, как говорила мне мать, моя нынешняя жизнь началась именно в этом месте.

— Как так? — с любопытством спросила Дэчема.

Гараб промолчал. Он погрузился в раздумья: в памяти ожила странная история его божественного происхождения, рассказанная ему матерью, и менее романтичные, но более правдоподобные предположения его бывшего хозяина Лагпы. Как бы то ни было, именно у Ган-Тэсэ произошло его зачатие, и внезапно ему пришла в голову новая мысль. Он испытал желание увидеть то место, где неведомые ему обстоятельства предопределили появление на свет младенца, которому предстояло стать богатым владельцем обширного стада и предводителем разбойников. Голова у Гараба шла кругом. До Ган-Тэсэ несколько месяцев пути… Почему бы ему не отправиться туда в паломничество вместе с Дэчемой? Зачем сокращать время, отпущенное им на счастье, если появился хороший предлог продлить его?

— Мне надо выйти, — сказал Гараб подруге, — меня ждут дела. Я скоро вернусь, любимая.

Он сжал Дэчему в своих объятиях и поспешно вышел.

В Тибете не принимаются ни за какое мало-мальски важное дело, не посоветовавшись с предсказателем. Гараб отправился к одному их них, чтобы узнать, следовать ли ему внутреннему голосу, заставившему его внезапно изменить свои планы.

Немного погодя Дэчема тоже вышла из дома, чтобы узнать у прорицателя, какое будущее ожидает ее в краю, куда повезет ее любимый.

Гараб отправился в храм Джово[28]. Он пал ниц перед статуей Повелителя, положил у ее подножия длинный белый шелковый шарф, моля Всевышнего указать ему истинный путь своим светом.

Служители уже наполнили чистой водой чаши, установленные на алтаре. Гараб подошел к одному из них, вручил ему деньги, чтобы тот зажег перед статуей сто восемь маленьких свечей, и рассказал ему, что ищет предсказателя, который совершил бы для него мо, чтобы узнать, правильно ли он выбрал день отъезда. Видя перед собой представительного, хорошо одетого человека, тот посоветовал ему обратиться к ламе, который славится как ясновидящий и живет в монастыре, где совершаются магические обряды гьюд.

Было еще слишком рано, и Гараб сначала закончил свои торговые дела, а затем отправился в монастырь. Щедрые дары быстро открыли ему доступ к ясновидящему.

Мысли разбойника были заняты предстоящим паломничеством к Ган-Тэсэ. Он хотел узнать, будет ли ему сопутствовать удача в этом путешествии или лучше от него отказаться. Гараб не ведал страха при встрече с Далай-ламой, и ему не приходило в голову, что визит к ясновидящему таит в себе опасность. Однако, оказавшись в темной комнате наедине с ламой, который устремил на него пронизывающий взгляд, он почувствовал на себе взоры всех святых чудотворцев, всех грозных богов и покоренных демонов, изображения которых украшали стены покоев. Гараба охватил ужас. Не глупо ли было выдавать себя с головой? Бежать невозможно; предстояло расплачиваться за свою дерзость. Разбойник собрался с духом и задал свой вопрос.

Гараб сказал, что торговые дела, которые привели его в Лхасу, окончены, и он уже собрался вернуться домой, но внезапно почувствовал желание совершить паломничество к святой горе Ган-Тэсэ. Должен ли он следовать этому желанию, или лучше от него отказаться?

Слушал ли его предсказатель? Гараб ощущал, как взгляд ясновидящего проникает в глубь его души.

Наступила долгая тишина. Гараб изо всех сил старался не закричать от страха. Наконец, лама заговорил:

— Я не буду задавать тебе вопросы и справляться в священных книгах о том, что тебя ждет. Я вижу, как твое прошлое клубится вокруг тебя; оно отягощено причинами, которые сделали тебя игрушкой последующих событий. Именно они, а не твое собственное желание влекут тебя к Ган-Тэсэ. Ступай туда, если ты считаешь, что хочешь этого. Я вижу также, что твоя связь с краем, откуда ты пришел, подобна тонкой нити и того и гляди оборвется. Над тобой сгущаются тучи. Ты приносил страдания другим, теперь будешь страдать сам.

Свидание было окончено, и лама жестом подозвал Гараба к себе.

— Забери свои деньги, — сказал он.

Это было приношение, которое Гараб передал при входе вместе с шелковым шарфом слуге ясновидящего. Согласно обычаю, слуга положил дары на стол напротив дивана, на котором сидел предсказатель.

Отказ принять дары означал проклятие ламы.

Охваченный ужасом Гараб упал перед ним на колени, не в силах вымолвить ни слова.

— Встань, — сказал ясновидящий. — Ты раздашь деньги бедным; я оставлю себе шарф.