Александра Черчень – Особенности болотной криминалистики (страница 32)
Вообще эта сторона жизни моего избранника до поры до времени в основном мною игнорировалась. Потому, вспомнив ее в такой момент, мне стоило немалых трудов не поддаться панике и не заорать, что я передумала жениться. И замуж выходить тоже передумала!
Стихии, как вообще так получилось? Ведь смотрины не дают статуса жениха, почему нас уже едва ли не браком сочетали?
Или просто драгоценные родственнички понимают побольше меня? И уверены, что если такой мужчина как Атрибут Малахита пришел свататься, то ему нельзя будет сказать: «спасибо, вы нам очень симпатичны, о результатах собеседования сообщим позже». Особенно если учесть, что я сама громко сообщила, что он мне нравится.
Было жутковато.
Почему я не послушалась сестру?! Она же предупреждала! Как в воду глядела!
Пока я внутренне страдала, за столом повысился градус веселья. Гномий грог быстро сбивает с серьезного настроя! Потому когда мне подлили чего-то прозрачного как слеза, пахнущего хвоей и влажным гранитом, я лишь на выдохе опрокинула стопочку.
После зажевала кусочком сала со вкусной розовой прослойкой и ощутила, что жизнь неуклонно становится краше.
Коварный Мастер Хин сжал мои пальцы и жарко шепнул на ухо:
– Я вижу, что тебе страшно. Потому знай, в любом случае это и близко не брак. У тебя есть возможность передумать.
Угу, как же.
Почему коварный? Потому что сказал это ПОСЛЕ того, как я выпила. Стало быть слова упали в благодатную почву, и я действительно успокоилась.
Тем временем дед настойчиво спаивал моего избранника. Я проводила задумчивым взглядом уже третий кубок с первачом.
– Твой отец отправился громить конкурентов после четвертого, – наклонилась ко мне сидящая по другую руку матушка. – Ой что будет!
Собственно дед встал и заявил, что они с дорогим гостем посовещались и выявили испытания достойные Мастера.
– Итак, значицца… для начала нужно показать, что жених Мии могуч телом! Для этого нужно выпить семь мер отборного первача. Не закусывая!
Все одобрительно загудели и застучали по столам кубками, а я ощутила, как снова поднял голову зверек по имени паника. Семь мер! Семь! Они же отравят мне Мастера! Или того хуже, он сам пьяный пойдет гулять и где-то убьется, а потом Охре предъявят такие претензии, что горы вздрогнут!
– Второе – испытание силы! Сразу после семи мер самогона мы отправимся в нижние штольни. Там давно что-то воет, да бухает! Вот и посмотрим, а то эта хтонь уже два отряда охотников извела.
И потому он решил возглавить третий?! А надраться во имя того, чтобы доставить твари хотя бы какие-то неприятности. Интересно если сожрать пьяных гномов, то утром будет похмелье?
Так!
– Дед! – я вскочила, но возмутиться не успела, потому что Мастер мягко потянул меня вниз, и стоило посмотреть в синие глаза, сказал:
– Все будет хорошо. Ты мне веришь?
Несколько мгновений я вглядывалась в переливы цветов. В этих глазах было все, от океанских глубин и самых глубоких болотных омутов до лазури небес.
– Верю.
И села.
И зря, кстати, так как дед озвучил третье!
– Последним испытанием станет ночь в одних покоях с нашей девицей. Испытание духа! – Гаршар повернулся к Мастеру, с размаху хлопнул того по плечу и расхохотался. – Девку портить нельзя! Замуж потом конечно, отдадим, но уважать тебя перестанем!
Занавес.
– А меня никто спросить не хочет?
– А мы тебя спрашивали. Ты сказала, что он тебе нравится.
Проклятый Свет!
Что там Хин говорил? «Это и близко не брак». А как тогда это непотребство называется?!
Гномы Лелю понравились!
Притом на всех уровнях психического восприятия. От бородатых родственником Мии был в восторге как сам Мастер, так и ненормальный шут в глубинах разума. Особенно последний, о да.
Возможно потому, что с каждой новой чашей самогона шут становился все ближе к поверхности.
В связи с этим хотелось приключений. А также алкоголя, табака и женщину! Можно в любой последовательности.
Особенно радовало то, что в целом именно такую программу ему и предлагали!
Мия сидела рядом и краснела. Притом, судя по всему, не от смущения, а от злости. Это влекло еще больше, так и хотелось притянуть малышку к себе, распустить медные косы и впиться в алые губки поцелуем. Не таким нежным и ласковым как тот, что он позволил себе над Разломом.
Другим. Жестким, страстным, давая волю губам и рукам, позволяя им путешествовать по изгибам девичьего тела.
Заглянув сначала в декольте Мии, а после в свой бокал, Лельер понял, что вслед за шутом проснулся и поэт. Потому что эти упругие полушария хотелось называть как-то возвышенно и красиво. А раньше он обходился банальным и понятным термином, который звучал куда более грубо.
Взгляд снова утонул в… чудесных зеленых глазах Миямиль. Попробовал бы он утонуть где-то еще под пристальным наблюдением отца девушки. Да и дед, несмотря на то, что выпил больше всех за столом, покосился на женишка крайне неодобрительно.
Лепрекон же вообще глядел на него настолько нехорошо, что Хин мигом вспомнил, что эта раса всегда очень неплохо разбиралась в химии. А точнее в ее органическом разделе.
Интересно, настолько реально отравить Хранителя стихии?
После изрядно нетрезвый взор грозы половины Малахита и всего Изумрудного города, остановился на нежно поглаживаемой сковородке, которую не выпускала из миниатюрных рук Лаатера.
Кажется давнее спасение мужа не являлось индульгенцией на домогательства к дочери. А жаль!
– Мэтр Гаршар, – Лель счел за благо обратиться к главе клана и выразить свою готовность к подвигам. – Вы что-то говорили о монстре, который тревожит горные глубины. Почему бы нам не отправиться прямо сейчас?
Лаатера хмыкнула, и коснувшись локтя мужа, шепнула:
– Ты отправился громить конкурентов, выпив побольше. А еще говорят, что из-за частого контакта со спиртом хирурги более устойчивы к алкоголю! Бессовестно врут.
Лепрекон немного расслабился и, приобняв жену за талию, ответил:
– Он же по основному профилю палач. Так что вполне может быть и слабоват!
ТАК шута Гудвина еще не оскорбляли!
Потому, когда глава клана Каменных Столбов заявил, что положенные семь чаш еще не осушены, вдобавок не будем забывать о жесте уважения к хозяевам(еще парочке минимум) – Лель не возражал.
Примерно после девятого бокала невесть куда исчезла Мия и ее мать, а сам Лель дискутировал с отцом Мии о том, какие именно мази лучше использовать для заживления ран. Кто сказал, что исцеление не может быть пыткой? Особенно если не обезболивать, а лишь обострять чувствительность. Очень удобно – сначала калечишь, потом лечишь, а «поет» государственный преступник одинаково эффективно от обоих процессов!
А дальше все происходящее слилось в череду ярких образов. Некоторые из них пролетали настолько стремительно, что Хин даже не мог упомнить суть картинок, а другие запоминались неестественно детализировано.
Например он четко запомнил какие именно барельефы украшают арки мостов переброшенных через Разлом, но в упор не различал гномов, что решили отправиться вместе с ним в глубины гор. Бородатые и такие же пьяные рожи слились в одну сплошную череду. Периодически среди них мелькала старая Эрра, и данный факт всегда очень удивлял Лельера.
– А вы… зачем? – все же смог сформулировать мысль Лель, с трудом сфокусировавшись на лице ускользающей старухи.
– Затем, – противненько захихикала низкорослая бабка и, подняв руку, поддержала высоченного Мастера под локоток. – Вот ты, милок, как думаешь почему некоторые живут долго, а другие сгорают еще в начале своей старости?
– И?
– Жить нужно интересно, сколько бы тебе ни было лет! А такие развлечения пропускать… да я даже с отказавшими ногами все равно с вами бы отправилась. Внуки бы и понесли!
– Там же эта… как ее… страшная хтонь! – наконец-то вспомнил Пытка и нравоучительно добавил. – Опасно же, бабушка. Остальные воины и привычны ожидать смерти.
– А я в мои двести пятьдесят не привычна, что ли? – ворчливо спросила старуха. – Поверь, беленький, мы уже лет тридцать с ней регулярно приветствуем друг друга. Но в последний путь пока не зовет, и то хорошо… успею посмотреть на хтонь.
Последнее слово Эрра произнесла со старческим, дребезжащим подхихикиванием. Лель попытался сосредоточиться на глазах старой женщины и на какой-то миг даже замер, трезвея.
Со сморщенного лица, исперещренного морщинами как камень трещинами, на него смотрели яркие, как отборные сапфиры, голубые глаза. В них действительно было настолько много жизни, что это резонансом отдавалось где-то в груди.
– Пришли! – отвлек его от общения с Эррой глава клана.
– К-к-куда?