Александра Черчень – Невинность для Зимнего Лорда (СИ) (страница 13)

Лейдин рассмеялся и, покачав головой пояснил, что эта фраза означает нашу готовность расплатиться. Воспользовавшись случаем, я узнала, что местные деньги Зимнему тоже предоставляли элементали. Скользкого вопроса появлению их, да и всего остального у элементалей я решила не касаться, но кажется Лорд понял его и без озвучивания и рассказал, что Времена Года ни в коем случае не воруют. Взамен они всегда оставляют компенсацию в виде золота или драгоценных камней.

— Когда все закончиться? — некоторое время спустя, идя по набережной, спросила я. — Какой будет моя и твоя жизнь?

Мысли о будущем не могли оставить меня, пускай внешне всё и казалось слишком радужным, но я, не переставая, думала о перспективах. О ребенке, который неизбежно появится, о Зиме, который забрал меня в рабство, а вышло, что позвал женой.

— Ты хотела сказать “наша жизнь”, — поправил лорд. — Ничего катастрофического не случится. Сразу после обряда, я начну стареть, совсем как обычный человек, и до совершеннолетия нового Зимы, буду лордом.

— Но ведь нового Зимы ещё нет, — возразила я.

— Весна исправит ситуацию. У него, в отличии от меня, будут целых три месяца, чтобы найти пару, — мой лорд, как-то пошленько ухмыльнулся.

Я же нервно поежилась, заранее не позавидовав “избраннице” пижона. Интуиция подсказывала, что Весна редкий извращенец, похлеще, чем мой Зимний.

— Я и ты, — Лейдин продолжил. — Вместе воспитаем нашего ребенка, а потом когда он заменит Осень на посту, можем остаться в Замке Стихий, а можем переехать в любой из миров, например в этот, доживать обычную человеческую жизнь.

— Ну уж нет, — сходу отказалась я. — Только не сюда. Тут же одно бесстыдство и разврат! — в доказательство ткнула на парочку, которая страстно лобызалась у парапета. Руки па парня при этом недвусмысленно тискали попу девушки, едва прикрытую короткими то ли трусиками, то ли шортиками, — Куда только смотрят ее родители?!

— Видимо в другую сторону, — хохотнул Лейдин, за руку притягивая меня к себе и прижимая к груди. — Твои вот тоже на нас сейчас не смотрят!

— Ещё бы, кто-то же забрал меня от них, — глядя в льдистые глаза, гневно поерничала я и тут же сбилась с дыхания, потому что чьи-то наглые губы властно накрыли мои, сминая ещё не вылетевшие слова и превращая их в ничто.

Бурный, как воды горной реки, поцелуй поработил мою волю, заставил подчиняться движениям чужих губ, и едва слышно простонать, когда лорд прервал ласку:

— Лейди-и-ин.

— А ты знаешь, я думаю, ты права, — ещё крепче сжав меня в объятиях, прошептал на ухо мужчина. — Здесь слишком людно.

В следующее мгновение яркое сияние ослепило меня, и вновь мы оказались на старом безлюдном пляже. Хотя нет, вряд ли это был предыдущий пляж, уж слишком резко изменился характер растительности вокруг, на более дикий, непривычный взору. Да и сама местность: исчезли прибрежные скалы, парашютисты на катере, остался только бесконечно мягкий песок и лазурное море.

— Где мы?

— В другой части этого мира. На Сейшельских островах. Здесь предпочитают отдыхать знатные люди, чтобы их никто не беспокоил. Ведь на многие километры вокруг нет ни души.

— Вообще никого? — не поверила я, оглядываясь по сторонам и замечая в густой листве деревьев край крыши дома.

— Только ты и я, — Лейдин подхватил меня под ноги и словно пушинку понес в направлении здания.

Мне оставалось лишь обнять его за шею, притихнуть, чтобы не мешать, и разглядывать черты совершенного лица. Я вдруг четко осознала: “все свершиться здесь и сейчас”. И бежать мне по-прежнему некуда, наверное, ещё больше некуда чем в Замке Стихий. Там хотя бы элементали были, здесь же только я и Лейдин. А ещё море и волшебный шелест ветра.

О таком первом разе, я даже помыслить не могла, тем более мечтать. О подобных чудесах даже в сказках не писали, но вот я здесь: в объятиях красивейшего из мужчин, который несёт меня на руках в невероятный дом, а затем и спальню, где панорамные окна занимают пространство от стены до стены, а воздух дурманит ароматом экзотических цветов.

— Тебе здесь нравится? — едва мои ноги коснулись пола, спросил лорд.

Я лишь кивнула. Мой взгляд блуждал по комнате, по огромной кровати с иссиня-белыми простынями и алыми подушками, по резным столбикам в изголовье, которое мягкими изгибами переходило в балдахин, по зеркалам в потолке комнаты… Небывалая растерянность охватила меня, а в душе возродился тот страх и стыд, который воспитывали во мне с детства. Я прикрыла глаза и попыталась отдышаться, не представлять того момента, как Лейдин, опять предстанет передо мной голым…

— Что с тобой? — почувствовав мое оцепенение, поспешил осведомится Зима. Он стоял прямо за моей спиной, я ощущала жар тела, исходящий от него, даже голос мужчины меня будоражил, вызывая томление внизу живота, что уж говорить о руках, которые мягко скользили по плечам.

Но, было одно жирное “но”, преодолеть которое самостоятельно я была не в силах.

— Лейдин, я боюсь, — призналась ему.

— Меня?

— Нет, не тебя, — мои щеки запылали, ярче самого красного мака. — ЕГО!

Я сглотнула набежавший ком и продолжила.

— Я боюсь, что едва опять увижу тебя… голым, то тут же попытаюсь сбежать.

Каждое слово признания давалось тяжело, а противоречия разрывали меня. Я была готова к тому, что Зима станет моим первым мужчиной, но не могла представить себе этот процесс. И если час назад мне казалось, что сумею себя преодолеть и заставить, то сейчас признавала своё малодушие и трусость.

Вот только я была бы не княжной, если бы сама не придумала для себя выход и решение:

— Лейдин, — разворачиваясь лицом к лорду и заглядывая прямо в его душу, прошептала я. — Завяжи мне глаза. И руки, если понадобится, тоже свяжи, чтобы я не смогла испугаться и сбежать.

Зимний шокировано уставился на меня, не веря в сказанное:

— Ты сама не понимаешь, чего просишь!

— Все я понимаю, — мой голос дрогнул. — Пожалуйста, мне так будет легче.

И мне действительно так казалось. Если не вижу — значит и не боюсь. Значит — смогу сосредоточиться только на собственных ощущениях, в которых не будет места первородному страху.

— Хорошо, как хочешь, — пообещал мужчина, поглаживая скулы моего лица большими пальцами. — Я постараюсь сделать все, чтобы тебе понравилось.

Его губы вновь коснулись моих, нежно и трепетно. Почти невесомо, словно он ласкал лепестки роз, боясь измять или повредить их. Я поддалась его поцелую, и несколько мгновений наслаждалась той лёгкостью, а затем сама стала более настойчивой, подталкивающей Зиму к более решительным проявлениям силы. Его руки скользнули вниз по моему лицу, шее, рождая сотни мурашек на чувствительной коже, коснулись ключиц и опять вниз. Сильные пальцы источали жар даже через ткань моей легкой маечки, а потом и вовсе нырнули под нее, опалив огнем кожу живота. Зима был вовсе не ледяным, как мне представлялось всю жизнь, он пылал, и делился со мной этим огнем.

— Ты веришь мне настолько, что разрешишь себя связать? — оторвавшись от поцелуя, спросил он, и от этого голоса внутри меня все заныло в предвкушении.

— Верю. Ты же обещал меня беречь, — сбившимся голосом ответила и обвела языком собственные, пересохшие губы.

— Ох, зря ты это сделала, — непонятно что имея в виду, то ли мои слова, то ли жест, прорычал он и яростно впился в меня новым, яростным поцелуем.

Я ощутила скольжение его языка на своих зубах, а затем легкий укус. Зима рванул на мне майку, разрывая материю и обнажив мое тело перед собой.

— Ты такая красивая, — прошептал он, — но мне же нужно тебя чем-то связать. Приходится импровизировать.

Не успевшая испугаться столь резкого жеста, я покорно смирилась с дальнейшими действиям мужчины, и вскоре лоскут ткани накрыл мои глаза, напрочь лишая возможности наблюдать за тем, что будет происходить дальше.

Мир сузился до одной узкой полосы материи. Остались только звуки, запахи и возможность чувствовать прикосновения Зимнего лорда.

Я не поняла, как оказалась на кровати, все сплелось в бесконечный клубок его поцелуев и ласк, лишь холод простыней на мгновение привел меня в сознание, которое тут же поспешило устраниться под натиском наглых рук.

Лейдин расстегнул бюстгальтер, и медленно снял его с меня. Я почувствовала свободу, едва грудь избавилась от стягивающего и непривычного белья, а соски приятно заныли, ощутив лёгкое дуновение воздуха.

— Архх, — прорычал Зима и я почувствовала, как его язык скользнул по ложбинке между вершин. — Никогда не перестану восторгаться тобой… Идеальная… Особенно эти возбужденные сосочки, темного цвета, словно вишни в самом соку.

Его слова заставили меня покраснеть, тем более сам Зима не стал сдерживаться, наклонившись, он обхватил губами один из ореол губами, а второй сжал в пальцах. Лорд играл с моими грудями, ласкал по очереди, кусал, посасывал и оттягивал эти самые вишенки.

Я же стонала, едва слышно, боясь полностью и до конца расслабиться, этим самым окончательно и бесповоротно признав свою порочность.

Наконец, руки и губы Зимы прекратили терзать нежную плоть грудей и стали спускаться вниз, к животу и крутым бёдрам. Он прокладывал дорожку поцелуев и сладко дул на кожу прохладным воздухом, заставляя ёрзать и выгибаться на встречу. Очень нежно и легко он избавил меня от брюк и даже тонкие трусики не стали для него долгой преградой. Новый треск ткани возвестил, что последний оплот защищавший мою девственность пал.