Александра Черчень – Герцог для сиротки. Академия магии (страница 70)
— А где Шерик?
— Скачет где-то по сугробам. Наш кот все еще в восторге от такого чудесного явления как снег. Особенно из-за того, что можно до замерзших лап по нему носиться, а потом отправиться в теплое помещение и выпить горячего молока.
— Оценил человеческие радости!
— Ну, я бы сказал, что это радости всеобщие. — Тарис вернул на место мою шапку, критически осмотрел и удовлетворенно кивнул. — Так-то лучше. А вообще ты у меня прелесть, малышка. Красивая, румяная, глазки сверкают… так бы и зацеловал!
И не успела я даже ахнуть, как он подался вперед и накрыл мои губы поцелуем. Не похожим на те, которые были в последнее время, нежные и целомудренные. Этот поцелуй был горячим и страстным, почти как тот, который я позволила ему после дня рождения. Но без того острого, пряного привкуса безнадежности. Такой, как ночью в охотничьей избушке…
И я вдруг поняла, что помню едва ли не все наши поцелуи… такие разные! И что их уже достаточно много было, хотя всерьез встречаемся мы всего ничего — недели даже нет… А поцелуев и до этого набралось много, вот ведь как!
Сейчас, несмотря на всю горячность, Тарис не торопился. Он вовлекал в игру мои губы, пробуя то верхнюю, то нижнюю, смешивая наше дыхание и прикосновениями языка предлагая углубить поцелуй. И когда я робко последовала за ним, кончиком своего коснувшись его губ, то Тарис коротко рыкнул и привлек меня к себе. Обнимая за плечи и за талию, уже не оставляя практически никакой инициативы.
Он властвовал целиком и полностью, мне оставалось лишь следовать за ним. Вел в этом затейливом, древнем как мир танце. Пил мое дыхание и сам решал, когда нам сделать краткий перерыв для нового вдоха.
И сам же решил, когда перестать.
Чуть отстранился и прижался лбом к моему лбу. Дышал тяжело и часто, словно не поцелуями занимался, а кросс пробежал, притом после сложной полосы препятствий.
— Хелли… — почти простонал он, коротко целуя меня в висок. — С ума сводишь! Я не представляю, как быть рядом с тобой и не трогать.
— Ну, раньше же справлялся, — смущенно ответила я, ощущая, как горят губы.
— Раньше я боялся потерять тебя окончательно. Что если я дам себе волю, то ты просто меня к себе не подпустишь. Сбежишь и не позволишь даже просто находиться рядом. Просто видеть тебя. Просто представлять, как это может быть у нас…
Он подцепил мой подбородок пальцами и заставил запрокинуть голову, глядя в ему прямо в глаза. Такие темные сейчас… нипочем не поверишь, что они на самом деле голубые как летнее небо.
— И знаешь что?
— Что? — эхом откликнулась я, не в силах вырваться из плена этого затягивающего взгляда. Небо в нем превратилось в штормовое море и затягивало меня в свой водоворот…
— Все мои фантазии были слишком бледными по сравнению с реальностью, — низко и хрипло ответил парень. — Ты слишком вкусная. Слишком нежная. Слишком чувственная.
— Это плохо?
— Это очень хорошо, — шепнул Тарис, перед тем как снова накрыть мои губы поцелуем.
Объятия становились все крепче, дерзкий рот герцога все смелее, а мир за пределами наших рук, наших губ окончательно терял значение.
Даже не знаю, что бы было дальше, но спустя бесконечно короткое и долгое время раздался удивленно-веселый голос рысика:
— Вот это да! Оставишь ненадолго самочку без присмотра, а ее тут уже всякие самцы за разные места трогают. Тарис, ты только как тот парень, которому я грудь расцарапал, не поступай! Самочек нельзя сажать на холодное! И ложить тоже нежелательно!
Тарис оторвался от меня и, повернувшись к выпрыгнувшему на дорожку рысенку, наставительно произнес:
— Класть. Только класть, мой юный друг!
Я уткнулась носом в грудь герцога и расхохоталась. Все же некоторые вещи в этом мире неизменны! Приверженность Тариса Тарга к правильному произношению, например.
— Надо остыть, — тихо проговорил он, прижимаясь щекой к моим волосам. — Поговорить о чем-то максимально НЕ эротическом. Хелли, помогай, это и в твоих интересах!
— Вообще-то я все еще тут и вас слышу, — вредно напомнил наш нечистик. — И если тебе так уж хочется остыть, то от души рекомендую сугроб. Ты как раз если сбросишь свою искусственную шерсть и нырнешь туда голышом — быстро перестанешь о глупостях думать!
Это он так пальто называет забавно?
Но нам удалось разрядить обстановку — шутками, игрой в снежки и активной болтовней Шерика.
Мы бродили втроем по парковым тропинкам еще больше часа. Тарис рассказывал о своих планах на ближайшую неделю, в том числе и о том, что совсем скоро, после зимних каникул, прибудут команды из северных княжеств и южного королевства. Турнир не за горами!
— Все-таки жаль, что ты не берешь меня в команду, — вздохнула я. — Конечно, надо учиться, а тренировки занимают кучу времени, но…
— Отчего же не беру, — усмехнулся этот невозможный парень. — Как раз хотел поговорить с тобой об этом. По правилам в команде должно быть два первокурсника. Я выбрал Эрика и на практике присматривался к остальным… Второй будешь ты.
— Но… Ты же тогда, на дне рождения моем сказал, что не приглашаешь меня? — удивилась меня. И с некоторой обидой добавила: — Я так поняла, потому что игра опасная.
Обида-то и тогда была, чего душой кривить. Но совсем мелкая и уже забывшаяся. В списке моих приоритетов первым номером в те дни значилась вполне реальная практика, а не мифические соревнования. Турнир же — так, мечта! Которая могла мечтой и остаться, если практику не засчитают! Турнули бы меня обратно в ПТУ, а там разве что состязания на тему того, кто быстрее отмоет склад в морском доке после того, как там рыба, например, протухнет!
— Сказал, — согласился Тарис. — Но подумал, прикинул, поработал с тобой вместе. Мы действительно совместимы магически, ты вряд ли обратила на это внимание, но вот я отлично это понял, Хелли. Профессор Фирс был совершенно прав. Такая совместимость магических потоков — большая редкость. Мы увеличиваем силу друг друга, когда работаем на пару.
Ух ты… А я ведь и впрямь забыла!
— И ты правда хочешь взять меня в команду? — спросила с восторгом. — Уверен?! А вдруг я не справлюсь…
Если честно, то эти слова Тариса прозвучали как неправдоподобная сказка.
— Абсолютно уверен. Тем более что и кроме меня есть кому тебя подстраховать. Натан — при всем его… мм… неадекватном порой поведении в этом плане я в нем не сомневаюсь. Не говоря уже о Лайсе, Сареше, Эрике — они твои друзья. Так что…
Он остановился, развернул меня к себе лицом и спросил:
— Хелли, ты же доверяешь моим решениям?
— Конечно.
— Вот и будь умницей, верь еще и в себя. Потому что я не зря тебя выбрал.
Крутящийся под ногами Мушерал согласно мявкнул:
— Вот-вот! Ты у нас самая хорошая и талантливая самоч… то есть девушка!
— Спасибо, милый! — Я потрепала его по ушам.
— Какие у тебя завтра занятия? — вдруг сменил тему Тарис. — И вроде бы первому курсу совсем скоро выставляют промежуточные оценки. Принесешь табель? В период активных тренировок у тебя будет меньше времени на учебу, так что лучше уже сейчас понять где у тебя пробелы. Я помогу. Зимняя сессия уже совсем скоро.
Вот! С каждым словом узнаю старого, доброго Тариса Тарга! Кроме занудства в области произношения он еще и сверхответственно относится к учебе и не даст мне филонить. И это прекрасно! Не потому, что меня надо контролировать, а потому что так приятно чувствовать заботу.
Спустя некоторое время я заметила, что рысенок все чаще трясет лапами и поджимает то одну, то другую. В голову закралось здравое опасение!
— Шерик, ты не замерз?
— Ну… — Было видно, что малышу не хочется признаваться, но он все же со вздохом признался: — Разве что немного.
— Ясно, — нахмурился Тарис. Взял меня за руку и погладил пальцы. — Пойдем? Проводим тебя заодно.
Так мы и брели. Держась за руки. И осторожно высвободила я свою ладонь только у общежития.
Вся следующая неделя прошла в каком-то блаженном бреду.
Я считала, что стоит мне вернуться с практики на учебу — и любовный дурман сам собой меня покинет… Ошибалась! Жестоко ошибалась!
А еще почему-то была уверена, что стоит мне пересечь порог аудитории, как мозг послушно настроится на получение новых знаний и прекратит перебирать моменты наших случайных и не очень встреч. Они блестели у меня в голове как яркие, драгоценные камни посреди угольной пыли бытовых мыслей. И поневоле тянешься именно к ним, и перебираешь, и смотришь, завороженная игрой света на гранях…
Вот этот камешек, изумрудный, символизирует собой встречу в академической оранжерее, куда меня послал профессор Риот за каким-то нужным для ритуала растением. А у Тариса там оказалось занятие по ботанике! И четверокурсники, в отличие от нас, малышей, не толпились у одного стола, а работали каждый со своим образцом в разных углах оранжереи, весьма хорошо скрытых от посторонних глаз. В общем, задание профессора Риота выполнялось мной успешно… ровно до половины. Я даже уже взяла горшок и направлялась к выходу, когда чья-то рука дернула меня в заросли высоченных лиан с крупными листьями. А там я даже запаниковать не успела, как Тарис прижал меня к себе и так поцеловал, что все на свете стало неважно. К счастью растеньице уцелело, но это, если честно, чистая удача.
Аметист сверкал и уносил мои мысли к случайной встрече в коридоре главного корпуса академии. Вернее, я там шла и никого не трогала! Пока из-за фиолетовой портьеры не высунулась рука и не утащила меня в укромную нишу!