Александра Быстрова – Папа вырос (страница 2)
Нравоучения сменили правила русского языка, которые учительница сыпала в ответ на ошибки в диктанте. А тех было предостаточно, чтобы считать произнесённое «бездари» оправданным.
Колька не заметил, как вжался в стул – груз знаний давил с увеличивающейся каждый день силой. Тяжко! «Вот зачем, скажите мне, на отделении ремонта и монтажа металлообрабатывающих станков и автоматических линий нужно изучать грамматику? Что я без неё инструкцию не прочту или письмо домой не напишу?» – вздыхал он и торопил время до следующего урока, где под наставления Иван Саныча продолжит мастерить молоток.
Колька распрощался с одногруппниками: большинство отправились в общежитие, некоторые счастливчики – по домам. Компании в его сторону не складывалось.
Снег хрустел под ногами, улыбка расползалась на лице, шапка сдвинулась на затылок. Колька горделиво достал из портфеля молоток, на котором красовалась аббревиатура КИТ и цифры 1961. Именной, собственноручно сформированный из круглой металлической заготовки на заточном станке, кропотливо отшлифованный напильником и надёжно насаженный на деревянную рукоятку. Работы только двух студентов отметил преподаватель. И в качестве поощрения отвёл ребят в мастерскую техникума, где молотки зацементировали: для повышенной прочности металла их нагрели и посыпали специальным порошком.
– Сам! – негромко восхищался Колька, представляя рядом Лёньку. – А Саныч как нахваливал! По плечу хлопал, говоря, что «далеко пойду». – Шмыгнул раскрасневшимся носом и потёр молоток ладонью.
На хребте соседской крыши мелькнул серый холёный кот.
– Васёк! – Колька от неожиданности выронил инструмент и протянул руки к четвероногому.
Тот вскочил, навострил уши, задрал хвост и, проваливаясь в пушистый снежный слой, поспешил к человеку, радостно его зазывающему.
– Привиделся, – спохватился Колька. – Эх, – расстроенно выдохнул, бережно отряхнул поднятый молоток и вернул его в портфель. Вернуться же из скиснувшего настроения к прежнему бодрому не удалось.
А кот, надеясь на угощение, продолжал брести напролом уже по белой земле.
Результаты экзаменов лишили Кольку стипендии в размере двенадцати рублей. Целых двенадцати рублей! Эта печаль была куда более весомой, чем тоска по дому и родным. Приоритеты сдвинулись, зажав Кольку в тиски безысходности. Софья Михайловна вызвала его и странно мягко начала разговор, словно втиралась в доверие. Ей непременно нужно было знать всю арифметику Колькиного бюджета. Он поддался располагающему тону и выложил как на духу, что стипендии и присылаемых маминых десяти рублей, из которых пять он отдаёт хозяйке комнатушки, едва хватает на обед в студенческой столовой за тридцать пять копеек и кое-какой ужин.
– А завтракаешь чем?
– Чай пью, да баб Зина, бывает, кашей делится. Вкусная у неё каша, – мечтательно произнёс Колька, заглушая словами предательские урчания в животе.
– Так. – Учительница вскочила на ноги и пододвинула чистый лист бумаги к взъерошенному Кольке. – Пиши!
Тот напрягся, не понимая, как за две тройки могут отчислить из техникума. Он постарается! Очень будет стараться! Не может он не оправдать надежд матери.
– Пиши, говорю!
Колька повесил голову, сожалея, что не доучится и не получит профессию.
– Директору Касимовского индустриального техникума… – Слова Софьи Михайловны оглушали, словно били набат. Сердце Кольки притаилось в пятках. – Прошу оказать мне материальную поддержку в связи со сложным семейным положением. Коля! «В связи» раздельно. Переписывай!
Так Колька понял, что ангелы-хранители оберегают его даже вдали от дома, и продолжил получать стипендию, несмотря на тройки. Маленький тихий Касимов, затерявшийся в глубине рязанской Мещеры, был благосклонен к приезжему парнишке.
Разные люди встречаются на жизненном пути. Неравнодушных мало. Чтобы не только о себе, а больше о ближнем, нуждающемся в помощи, думали. Для этого нужно сердце.
Глава третья
Родина
– Фрóлов! – Услышал брошенное в спину колкое искажение своей фамилии Колька. Вздрогнул. Обернулся.
Пётр Георгиевич, усохший старичок, по обыкновению нёс на урок наглядный материал – немецкие газеты. Думалось преподавателю, что на практике подростки быстрее схватят азы иностранного языка.
– Am kommenden Sonntag feiert das sowjetische Volk den Tag der Panzertruppen… – второкурсник Николай Фролов старательно повторял слова и представлял советский народ, собирающийся в следующее воскресенье праздновать День танковых войск. Нарядные люди, с цветами и улыбками. Танки выстроились в ряд – гордость за мощь страны.
Выученная статья принесла пятёрку.
Через несколько занятий Пётр Георгиевич снова вызвал Кольку к доске. Тот повторил рассказанное ранее.
– Молодец. Пять!
От лёгкого успеха Колька округлил глаза и торжествующе сжал кулаки.
Когда и в третий раз повезло с тем же текстом, он еле сдержал улыбку и цыганочку, рвавшихся наружу, – оценка в кармане.
– Фрóлов, приезжает комиссия. Будешь помогать: встречать, общаться – у тебя успеваемость отличная.
Кольку обдало жаркой волной: его знаний немецкого хватит лишь на приветствие. Дальше заученных и от зубов отлетающих цитат из заметки дело за полгода не продвинулось. Но он промолчал. А как и в чём сознаваться?
При комиссии Колька показал себя глухим к языку научного мира и немым одновременно. Провал, после которого больше тройки рука Петра Георгиевича не выводила.
На майские праздничные выходные Колька рвался в родные края. Обычному пути на автобусе с двумя пересадками в Рязани и Спасске нашлась альтернатива. Да ещё какая! Плыть на пароходе по Оке до ближайшей к селу пристани, а там уж рукой подать. «Киструс! Совсем рядом. И по реке прокачусь, и быстро напрямки доберусь до дома», – размышлял Колька, увидев в маршруте знакомое название.
Два боковых колеса с лопастями плавно перемещали пароход «Григорий Пирогов» (один из лучших окских пароходов, который в 1932 году по ходатайству работников Московско-Окского речного пароходства был назван именем певца, родившегося в Рязанской губернии) вдоль обновляющихся с приходом тепла берегов. Сидеть в душном отсеке третьего класса, когда весна ласкова, Кольке совсем не хотелось. Почти всё время он проводил на палубе, опершись на перила и вглядываясь в простор за бортом. Распушившиеся кусты сменялись пастбищами и деревушками. Иные огороды спускались прямо до воды. Редкие храмы красовались на пригорках. Вид завораживал. Пролёт внушительного моста гостеприимно пропустил теплоход дальше по маршруту. Сердце Кольки тихонько скакало от приближения к дому.
Остановка. На пароме Колька перебрался на противоположный берег Оки. Огляделся, прикинул направление и, подхватив брезентовый рюкзак, бодрым шагом, широко расставляя ноги, пошёл по нежным всходам заливного луга. После большого разлива земля удобрилась илом и не везде успела просохнуть. Ботинки то и дело вязли. Хорошо, что неглубоко. Равнина салатового цвета радовала глаз, но настораживала тело. Шаг сузился.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.