Александра Бузина – Победа для Ники (страница 9)
Наскоро одевшись и перекусив, Дора отправилась по крупицам собирать информацию. Из разговоров с сотрудниками гостиницы и фотографий на стенде в холле стало понятно, что писатель, как правило, не появляется на людях без сопровождения родных. Обычно компанию Лазуревскому составляет супруга, иногда к ним присоединяется и ее сын от первого брака, шустрый парень, не обделенный организаторскими способностями. «Взяли в оборот» – такую фразу Дора раз за разом слышала из уст официантки, горничной, администратора…
– Видишь ли, милая, это скорее мое ощущение, не подкрепленное фактами, – с несвойственной ей осторожностью протянула тетя. – Словом… Стас занимал в моей жизни важное место. Кому, как не тебе, это знать… Я прекрасно помню впечатление, которое он оставлял при «живом» общении. Для этого не нужны фотографии и письма, хотя, конечно, мне безмерно жаль, что они пропали. Но, поверь на слово, это был самодостаточный, уверенный в себе, общительный человек. В чем-то – даже пижон. Любил порисоваться, но без высокомерия, скорее, стремился обогреть всех и каждого несгибаемым оптимизмом. И при всей своей доброте он никогда не позволил бы управлять собой. Мужик до мозга костей! А что я вижу теперь? Эх… Эта семья подавила его волю, саму жажду жизни!
Дора горестно всплеснула руками. Я же из не самых связных ее речей постаралась вычленить главное. После разговора с гостиничным персоналом ноги сами собой увели тетю в сторону Пегасовой бухты. Там она довольно быстро нашла домик, так часто являвшийся ей в романтических грезах. Теперь вокруг него вырос забор, но это не остановило Дору от желания немедленно увидеть литератора. В ответ на ее стуки и крики из домика показалась голова Лазуревского, которая почти тут же исчезла, уступив место рослой фигуре мужчины лет тридцати.
Так Дора познакомилась с тем самым шустрым пасынком своего Стаса. Хотя знакомством в чистом виде это не было: здоровяк вмиг долетел до калитки и грозным голосом повелел незваной гостье убираться на все четыре стороны.
– Я пустила в ход всю свою дипломатию. – На этом месте я с трудом удержалась от недоверчивого фырканья, а тетя невозмутимо продолжила: – Но он почему-то не пожелал меня слушать. В грубой форме заявил, что в следующий раз вызовет полицию, а заодно и психиатров. Тогда я сделала вид, что оскорбилась и ухожу. Отошла в сторонку, переждала минут десять и вернулась наблюдать…
На сей раз я фыркнула уже в голос. Представляю себе эту картину! Сначала Дора попыталась взять домик штурмом, а когда прорваться к Лазуревскому не удалось, осталась играть в частного детектива. Наверняка пасынок писателя ее заметил и тут же вызвал мать разбираться со свихнувшейся фанаткой.
– Я просидела в засаде минут сорок, – повествовала между тем Дора. – Сначала пофотографировала дом в разных ракурсах – на всякий случай… А потом увидела Стаса. Он вышел на крыльцо, сел и закурил. Ты представляешь – закурил! Ника, ну что тут непонятного, это ведь из ряда вон… Лазуревский, заядлый спортсмен, который и дыма-то табачного не переносил, – КУРИТ! Ты только вдумайся! Это как нужно было довести человека… С ним что-то сделали, это же очевидно! Почему он стал сам не свой? Болен? Попал под чужое влияние? Расплачивается за что-то? Это нам и предстоит выяснить! Нет, не так – мы просто обязаны это выяснить!
Азарт, вспыхнувший в глазах тетушки, не обещал мне ровным счетом ничего хорошего. Но о том, чтобы отступить, не было и речи. Шторм по имени «Дора» закружил меня в яростном круговороте событий, и я уронила размалеванное лицо в ладони, ожидая нового сокрушительного прилива проблем.
Глава 4
– Кому подписать книгу? – укололи меня острые ледышки глаз. Холод, исходивший от застывшей в ожидании фигуры, был столь явственным, что я зябко потерла плечи. Почему же супермен во плоти, оптимист и харизматик превратился в угрюмого нелюдима? И как такому скучному, неприветливому человеку удаются лихие сюжетные повороты? Аннотация романа, который я только что раскрыла перед автором, обещала немало увлекательных приключений. Впрочем, кто знает, насколько способны измениться люди под влиянием обстоятельств… Только каких именно обстоятельств? Вот бы выяснить! Ого, а мне, похоже, передался исследовательский азарт Доры…
– Ну же, девушка, – резанул по ушам капризный голос. – Как вас зовут?
– М-м-м… – помедлила я, заметив неподалеку от Лазуревского настороженно вскинувшуюся платиновую голову. Нехитрая «маскировка» вряд ли могла обмануть эту хищницу, супругу писателя, а приметное имя наверняка раскрыло бы мое размалеванное инкогнито раньше времени. – Ну…
– Напишите: «Самой очаровательной поклоннице с пожеланием удачи в конкурсе», – тут же пришел на помощь раздавшийся сверху приятный баритон.
Подняв глаза, я заметила на сцене, прямо за столом с писателем, красавчика-ведущего. Галантно склоняясь ко мне, он расплывался в улыбке, на сто процентов уверенный в собственной неотразимости.
Уголки моих губ невольно поползли вверх в ответной любезности, но нынешний боевой раскрас к флирту не располагал. Да и напоминание о конкурсе недвусмысленно намекало на истинную суть комплимента, так что мне оставалось лишь кивнуть, сдержанно выразив благодарность.
– Лучше так… – спиной ощущая горящий взгляд прятавшейся где-то в толпе книголюбов тетушки, выпалила я: – «Благодарной преданной поклоннице от любимого писателя, автора этого увлекательного текста, с наилучшими пожеланиями счастья, благополучия и неустанного вдохновения».
Уфф, достаточно длинное послание, Дора будет довольна. Но Лазуревский, судя по утомленно-раздраженному выражению лица, моего энтузиазма не разделял. Наспех начертав пару слов, он захлопнул книгу и обратился к следующему почитателю.
Едва выбравшись из алчущей автографов толпы, я наткнулась на Дору, которую уже трясло от нетерпения. Вырвав у меня из рук книгу, она жадно пробежала глазами строчки и произнесла вслух, взвешивая каждое слово: «Преданной поклоннице от автора этого текста». Я замерла в ожидании строгого выговора за лаконичность послания, но тетушка довольно просияла:
– Отлично, милая! Маловато, конечно, но и этого хватит. Да-да, определенно хватит с лихвой. «Текста» – это же гениально!
Мне оставалось лишь развести руками. Никогда не понимала, что творится у Доры в голове…
Продолжая азартно тараторить что-то про пищу для размышлений, тетя обернулась, и я заметила за ее рослой фигурой стройную моложавую женщину лет шестидесяти. Маленькая, в светлых брючках и белой аккуратной кофточке, с короткими волосами приятного льняного цвета, она напоминала заграничную пенсионерку времен моего детства. Лишь страстно горевшие глаза диссонировали со спокойным обликом интеллигентной курортницы.
– Знаешь, Ника, не одной мне кажутся странными метаморфозы Стаса. Случайно разговорились – и нашли много общего. Прошу любить и жаловать, – Дора махнула рукой, представляя новую знакомую, – Верочка. Большая поклонница творчества нашего писателя.
– Вера Шторм, – выйдя вперед, с большим достоинством произнесла женщина. – Поэтесса, автор и исполнительница романсов. Если интересуетесь настоящей «качественной» литературой, наверняка читали мои произведения на портале…
Из вежливости я неопределенно мотнула головой. Весомый псевдоним явно не вязался с этой крошечной, будто птичка колибри, дамой, а на упомянутом ею портале регулярно отмечались графоманы всех мастей. Разумеется, это не исключало наличия у Веры литературного таланта, но короткий обмен репликами лишь подтвердил мои подозрения: одинокая библиотекарша, выйдя на пенсию, нашла отдушину в виде творчества и общения с редкими единомышленниками.
– Что ж, Верочка, нам есть что обсудить. – Дора решительно подхватила поэтессу под локоть и потянула за собой к выходу из зала. – А ты, Никуша, развлекайся, весь вечер впереди!
Тетушка многозначительно кивнула в сторону сцены, туда, где уже вовсю красовался и сверкал остроумием молодой любимец местной публики. Я перевела взгляд на него – и едва устояла под прицельно ударившим потоком обаяния, словно Виктор старался ради меня одной. Не удивлюсь, если каждая женщина в зале чувствовала то же самое. Досадливо вздохнув, я поспешила к дверям.
Музыка и шум голосов наконец-то стихли, превратившись в едва заметный фон. Забредя в небольшой уютный холл, я с наслаждением скинула высоченные шпильки и коснулась босыми ногами ковролина. Угловой диванчик услужливо предлагал присесть, но еще больше манили яркие лучи заходящего солнца, проникавшие сквозь плотные занавески. Заглянув за портьеру, я обнаружила приоткрытую дверцу на балкон и вышла на свежий воздух.
Передо мной предстала грозная, но восхитительная картина: бесконечная багряная морская гладь, редкие темные фигурки на пляже, перечеркнутое острой тучей солнце… Красный свет заливал все вокруг, и на мгновение мне стало не по себе от зловещего пейзажа, словно созданного для декорации преступления. Неприятное предчувствие, казалось, висело в самом знойном тяжелом воздухе.
Впрочем, о чем это я – совсем неподалеку, в зале приемов, рисовался на сцене обаятельный ведущий, лихо отплясывали его поклонницы, а у столиков с закусками вели неспешные беседы литераторы… Стряхнув с себя оцепенение, я огляделась: балкон опоясывал добрую половину здания, давая возможность полюбоваться закатом с разных точек. И я решила немного побыть в одиночестве – все лучше, чем ковылять перед почтенной публикой в неудобных туфлях и неприлично узком черном мини, да еще и с разукрашенной физиономией! Ох уж эта Дора и ее окаянный диктат…