Александра Бракен – Зеркало чудовищ (страница 63)

Глаза Эмриса оставались прикованы к рукам, словно он мог вылепить что-то из темноты, что-то, что заставило бы меня понять.

— Я чертовски хочу, чтобы это было правдой.

— Может ли монстр чувствовать любовь? — спросила я. Когда он поднял взгляд, я быстро добавила: — Ты ведь любишь свою мать, верно? Или сожаление? Ты жалеешь о том, что случилось на Авалоне. Ты хотел помочь всем там. Мы видели монстров, Эмрис. Мы едва выжили после встречи с ними.

— И всё же… — прошептал он.

— Ты сказал, что во мне нет ничего неправильного, даже после того, как увидел серебряную кость, — упрямо сказала я. — Ты всё еще веришь в это?

— Конечно, — ответил Эмрис.

— Я верю в то же самое насчет тебя, — сказала я. — В тебе нет ничего неправильного, не для меня.

Он судорожно выдохнул.

— Раздражающий, хитрый и немного ботаник, когда дело доходит до растений — да, — добавила я. — Но темный? Нет. Тебе бы хотелось быть настолько крутым.

Эмрис покачал головой, но на его губах появилась слабая улыбка.

— Я предпочитаю «игриво озорной», а не «хитрый».

— Хитрый, — повторила я, скрестив руки на груди. Моё сердце всё еще колотилось о ребра, словно момент вращался вокруг меня слишком быстро. Если бы он коснулся меня сейчас, если бы его пальцы или губы последовали по пути, который проделали его глаза по моему лицу…

Я резко вдохнула, тряхнув головой.

Огонь зашипел, доедая последние языки пламени. Я поползла к остаткам дров в куче, но Эмрис опередил меня. По тому, как он не торопился, тщательно укладывая поленья, я задумалась: может, ему нужна была минута наедине со своими мыслями.

Всё ощущалось слишком хрупким; словно любое слово могло разбить это перемирие между нами, если его вообще можно так назвать. Ничего не казалось правильным, но я не могла этого сделать — я не могла быть той, кто пойдет к нему навстречу, когда именно он был тем, кто ушел.

Но он всё еще здесь, подумала я, подтаскивая к себе рюкзак. Спальный мешок был старше меня на десятилетия, но это лучше, чем терпеть унижение, пытаясь втиснуться в кровать для малышей. Ковер хотя бы обеспечивал какую-то мягкость и защиту от утрамбованного земляного пола.

Эмрис развернул свой роскошный спальник рядом с моим. Я собиралась указать на место поближе к двери, но быстро поняла, что курган настолько узкий, что нам обоим придется лечь вдоль, чтобы поместиться.

— Это ощущается… — начал он.

— Не говори, — оборвала я.

Я легла на бок, лицом к стене, где раньше заметила выцарапанный рисунок маленькой семьи. Когда Эмрис лег рядом, отвернувшись в другую сторону, стало трудно разобрать, что греет мне спину сильнее — он или огонь.

— Значит… твой отец — гуль из Дикой Охоты, — сказала я, когда тишина стала совсем уж невыносимой. — Ему подходит.

— Ага, — отозвался Эмрис, переворачиваясь на спину. Я тоже повернулась, словно нас тянуло друг к другу невидимой нитью. Он поймал мой взгляд, и на его губах заиграла печальная, сардоническая улыбка. — Теперь он снаружи так же уродлив, как и внутри.

— Ну, мой не-папа тоже не-совсем-мертвый мертвец, — сказала я. — Так что не воображай себя особенным, Дай.

— Насчет этого… — начал Эмрис, нахмурившись. Мне пришлось сплести пальцы на груди, чтобы не потянуться и не разгладить эту морщинку. Не провести пальцами по изгибу его скулы. — Как именно Нэш выжил?

— Думаю, он скорее… переродился? Был создан заново? — предположила я. — Пока что он не проявляет интереса к поеданию крови или мозгов, но остается полнейшим пройдохой.

Эмрис, казалось, принял это спокойно.

— Магия смерти?

— Монета.

Его брови взлетели вверх, когда он нашел нужное воспоминание. Я кивнула.

— Неловко спрашивать, зная, как ты обожаешь эти душещипательные разговоры, — начал Эмрис, — но ты в порядке?

Ядовитая колкость вертелась на языке, до нее было так легко дотянуться. Теперь это стало рефлексом — метнуть кинжал сарказма или раздражения, чтобы не думать о том, что я чувствую или думаю на самом деле, на глубине.

— Я… перевариваю, — наконец, сказала я.

Долгое время единственным звуком был дуэт приятного, уютного потрескивания огня и стона ветра. Я закрыла глаза, пытаясь вытеснить из разума образ остальных, всё еще блуждающих в метели.

— Я практически чувствую, как ты думаешь, — пробормотал Эмрис. — Волнуешься за остальных?

Меня должно было встревожить, что он так идеально читает мои мысли, но вместо этого я нашла это почти… утешительным.

— Да, — прошептала я. — Не понимаю, как мы разделились при переходе в Лионесс. — Эта мысль потянула за собой другую, и я распахнула глаза. — А ты-то как здесь оказался?

— Так же, как и ты, полагаю, — сказал Эмрис. — Через Туманную Каргу.

— Не-а, — сказала я. — Метод тот же, Карга другая.

Эмрис приподнялся на локте.

— Трясинная Карга?

— Болотная, — поправила я. — И да. Она очень помогла. Даже не захотела брать нашу странную бутылочку с подношением.

Он покачал головой; волны светлых волос упали ему на глаза. Мои руки крепче сцепились друг с другом.

Прекрати, сказала я себе. Дружеская дистанция в разговоре — это хорошо. Расстояние между нашими телами — это хорошо.

— Ты наконец-то завела друга, — с изумлением произнес он, — и им оказывается древнее чудовище. Которое имеет склонность пожирать любого путника на своем пути.

— У меня есть и другие друзья, — запротестовала я. — Я нравлюсь Неве и остальным в стабильных шестидесяти процентах случаев.

— Знаешь, как они умудрились запереть Болотную Каргу в том зеркале? — спросил Эмрис, укладываясь обратно. — Им всего лишь нужно было дать ей увидеть собственное отражение. Она так отвлеклась на свое лицо, что даже не сопротивлялась.

— Ну, это было грубо с их стороны, — сказала я.

— Ты защищаешь пожирательницу путников, — напомнил мне Эмрис.

— Все иногда хотят есть.

Он действительно рассмеялся, настоящим смехом, который пророкотал глубоко в его груди. Мне захотелось прижать этот звук к себе, удержать его у самого сердца.

Мне захотелось его запомнить.

***

В кои-то веки кошмар снился не мне.

Низкий звук страдания просочился сквозь сумрачную границу сна, почти неразличимый за воем ветра. Если бы последние недели не настроили меня на ожидание опасности, я бы снова провалилась в дурманящую пучину истощения.

— Пожалуйста… не надо…

Я села, и темная нора качнулась перед глазами, пока разум боролся, пытаясь осознать, где я. И кто рядом со мной.

Голос Эмриса был полон муки.

— Не…

Его тело яростно забилось, ноги ударились о мои, торс выгнулся, угрожая разорвать швы. Мой разум прояснился, теперь окончательно.

— Эмрис! — Я вцепилась в его руки, борясь, чтобы удержать их, пока он пытался вырваться. Его лицо исказилось от ужаса, кожу покрыла испарина, несмотря на холод, пропитавший нас.

Будить кого-то от кошмара — всё равно что спасать утопающего. Я притянула его к себе, умудрившись просунуть руки под него и обхватить, пытаясь приподнять с земли, чтобы само движение разбудило его.

— Эмрис!

Его веки дрогнули и распахнулись; мышцы груди и плеч дернулись под моими руками, когда он с грохотом вернулся в реальность. Его взгляд нашел мой в темноте — дезориентированный, полный страха. Чувство почти невыносимой нежности наполнило меня — более пугающее, чем когда-либо, теперь, когда я могла дать ему имя. Теперь, когда я хотела ему поддаться.

Каждая частичка меня дрожала. Горло обожгло, когда я отпустила его. Мы оба замерли, повиснув в темноте.

— Тэмсин? — произнес он голосом, хриплым от сна. — Это реально?