Александра Бракен – Зеркало чудовищ (страница 44)

— Ведьмы помогут, — Нева оживляется, лишь бы было за что ухватиться. — Они наверняка чувствуют, где скрывается Владыка Смерти и где искать меч. Я снова напишу Мадригаль.

Даже когда Нева спускается, Кайтриона остаётся — застряла в мучительном промежутке между «сейчас» и «нельзя».

— Кабелл не даст её в обиду, — говорю и тут же жалею. Она не верит — и её уверенность разбивает мою. В наступившей тишине мои собственные мысли становятся предателями.

Он стоял и смотрел, как это происходило, шепчет внутри голос. В башне. В Ривеноаке.

— Мы должны найти меч, — говорит Кайтриона. В её голосе слышны слёзы, но я не оборачиваюсь. Не пытаюсь утешать. Это не то, что ей нужно.

Ей нужна сестра. И если я не могу вернуть её, то хотя бы дам ей тишину.

Большим пальцем поглаживаю плетёный браслет.

— Вместе до конца, — шепчу.

— И дальше, — глухо откликается Кайтриона.

Мы сделали выбор. Но проблема не в том, сделать его, а в том, жить с ним дальше. А это яд без противоядия.

Глава 22

После того как Кайтриона спустилась умыться в библиотечный санузел, а Нева занялась розысками, где Библиотекарь припрятал Грифлета, на чердаке снова воцарилась тишина.

Из компании остался только Эмрисе, всё ещё без сознания. Я сидела рядом, слушала, как он вырывает каждый сиплый вдох, и смотрела в ночную темноту.

Из его горла сорвалось одно-единственное слово — приглушённый, пропитанный ужасом шёпот:

— …не…

— Эмрис? — шепчу. Тянусь откинуть со лба тёмные волосы, проверить, очнётся ли. И тут же режет память: Не трогай меня — как он отшатнулся, будто я его омерзила. По живому.

Я опускаю руку на колени.

— Он будет в порядке.

В дверном проёме стоит Нэш, чуть согнувшись под скатом крыши. В руках — две кружки дымящегося кофе. Один запах мурлычет где-то глубоко внутри, пробуждая зверский голод.

— С чего бы? — бурчу.

— Температура ещё не подскочила, — говорит Нэш и, помедлив, опускается рядом. — Значит, мазь держит инфекцию на расстоянии.

Кружка прямо перед моим носом; тело молит, но упрямство сильнее.

— Не хочу. Не усну.

Нэш приподнимает бровь.

Ладно. На самом деле я выжата досуха: никакой кофеин уже не удержит меня на ногах. Слова начинают путаться.

Я всё-таки беру кружку, без радости. Роюсь в рабочей сумке, заранее готовясь, что Нэш прокомментирует: сумка-то раньше была его.

Вместо этого он рассматривает шрамы на Эмрисе с таким любопытством, что во мне — против воли — шевелится защитный инстинкт.

— Не помню, чтобы любимая игрушка Эндимиона была так изодрана, — протягивает он.

— Это он изодрал своего сына, — говорю, давясь комком в горле. Толстые рубцы на мёртвенно-бледной коже проступают ещё резче, перечёркивая тело картой боли.

— А, — только и отвечает Нэш.

— Поэтому ты и предупреждал держаться от него подальше? От Эндимиона? — спрашиваю.

— У этого человека сердце обледенело задолго до того, как он примкнул к Дикой Охоте, — отзывается Нэш. — Когда я услышал, что он снова раскручивает старую чушь про их Орден Серебряной Ветви, старался держать нас от гильдии как можно дальше.

Он наблюдает, как я вскрываю влажный стиk пакетика растворимого и высыпаю в кружку — по мне, фильтр-кофе всегда пресноват. Держу за ручку и круговыми движениями размешиваю порошок. Нэш смотрит с неподдельным ужасом.

— Святые розы, ты всё ещё пьёшь эту дрянь, Тэмси? — фыркает. — До инфаркта недалеко.

— Не хотел, чтобы я это пила, — не приучал бы с детства, — отзываюсь. — И вообще, так вкуснее.

— Вкуснее как будто его заварили в гноящейся ране, — заявляет он и делает хороший глоток своего. — Тебе надо поесть.

— Я в норме.

Рядом так и стоит нетронутая миска с сухофруктами и орехами. Раньше бы я не моргнула, но мысль о том, чтобы есть припасы мёртвых Холловеров, выворачивает желудок.

— Не в норме. Одна кожа да кости, — бурчит Нэш. — Силы пригодятся, если опять задумаешь что-нибудь безрассудно-героическое.

Я хмурюсь: увы, он прав.

— Это у тебя такое родительство? — огрызаюсь.

— Обычная здравость, — Нэш отпивает ещё. Снова смотрит на Эмриса, проводит ладонью по губам. На этот раз без комментариев.

— Это правда ты, да? — спрашиваю, ненавидя то, как дрожит голос.

— Конечно я, — устало. — Давай, спрашивай. Я буквально слышу, как мысли стучат у тебя в голове.

— Ладно, — говорю. — Как ты оказался жив?

— Вы нашли монету, — отвечает. — Ты и сама знаешь.

— Ту самую, что велел хоронить с костью и пеплом? — уточняю. Мы с Эмрисом отыскали её под камнем в руинах Тинтагеля, но, выполнив записку Нэша, так ничего и не увидели. Выходит, кое-что всё-таки произошло.

Нэш кивает:

— И слава богам. Когда вы всё сделали в точности, магия монеты сработала. Она заново создала моё тело и выдернула мою жалкую душонку из темноты между мирами.

— «Я — сон мёртвых…» — тихо произношу. Надпись, смысл которой мы не могли понять.

Теперь кажется очевидным. Сон мёртвых — это… новая жизнь.

— Ты умела её прочитать? — резко спрашивает Нэш. Глаза едва заметно расширяются, лицо сереет. Это не злость, как я ожидала.

— Ага. Сама разобралась, — отвечаю. — И сама сделала себе Ясновидение — раз уж ты отказался искать способ.

Он чуть выдыхает, хотя и выглядит не в восторге.

— Почему просто не закопал монету сам, раз уж думал, что можешь погибнуть? — не удерживаюсь от горечи.

— Во-первых, я не ожидал, что старая Миванви найдёт в себе смелость полоснуть меня отравленным клинком, лишь бы прибрать и кольцо, и кинжал Артура, — криво усмехается Нэш. — Следовало предугадать, учитывая, что я собирался убить её из-за кольца.

Я вздрагиваю.

— Ты бы… ты бы убил колдунью? — Ради меня?

Он фыркает:

— Это был единственный способ стать полноправным владельцем кольца; тебе…

— …надо убить носителя, — заканчиваю. — Знаю.

Нэш кивает, снова проводя ладонью по губам:

— План был такой: я добываю кольцо, ты убиваешь меня, чтобы принять его, твоё проклятие снимается, а меня монета возвращает к жизни — как новенького.

— Ты всерьёз ожидал, что я — в десять лет — смогу убить тебя? — у меня перехватывает голос от ужаса.

— Ты меня достаточно ненавидела, разве нет? — тихо отвечает Нэш.