Александра Бракен – Темное наследие (страница 94)

– Нет! Роман! – Я вцепилась пальцами в щель между дверьми, упираясь ногами в пол. Я могу расплавить замок. Я могу еще что-то сделать… они тяжелые, но…

Роман посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на свое левое плечо, на прижатую к нему правую ладонь, с прямыми, плотно сомкнутыми пальцами. Он слегка приподнял руку и снова прижал ее к плечу, повторив движение. Наш знак.

Я в порядке.

– Нет! – крикнула я.

Роман повторил жест, не переставая бороться с Ланой.

Всe в порядке.

Я осознала, что плачу, когда поняла, что больше не могу вдохнуть, когда руки стали слишком скользкими от пота и слез, и я никак не могла схватиться за металлическую створку. Я снова прижалась к окну, надеясь, что Роман еще раз посмотрит на меня. Я видела в нем последствия того, что он позаимствовал силу Ланы. Его лицо превратилось в мрачную маску боли. Он сражался, пытаясь повалить Лану на пол.

Я вскрикнула, когда со стороны лестницы ворвались вооруженные люди и рассыпались по коридору. Не военные, не охранники здания и даже не Защитники – эти мужчины и женщины были одеты в знакомую, абсолютно черную форму.

«Синяя звезда».

Лана внезапно расслабилась – на ее лице засветилась жуткая победная улыбка, от которой у меня похолодела кровь и замерло дыхание.

– Нет! – крикнула я. – Отпустите ее!

Ему нельзя возвращаться – его убьют. Мерсер уничтожит его, если не физически, то сломает эмоциональными и душевными пытками.

Но Роман не собирался отпускать свою сестру. Больше не собирался. Даже чтобы убежать и спастись самому.

Он оглянулся на них, а затем посмотрел на меня, и его голубые глаза были яркими, как молния в штормовом небе, а лицо ужасающе спокойным. Он что-то сказал, и я прочитала по губам.

Беги.

К ним подкатился какой-то баллончик. Роман извернулся, пытаясь спиной прикрыть Лану. Солдаты выстроились в цепь и медленно приближались, некоторые держали наготове винтовки, прикрывая тех, кто подходил к Роману с наручниками. Это было последнее, что я увидела, прежде чем сработала светошумовая граната, и всех поглотил ослепительный свет.

Я прижимала руки к стеклу, колотила по нему.

«Беги, – говорила себе я. – Нужно бежать».

Я не могла оставаться здесь. Я не могла уйти.

Но остальные… Руби и Приянка, и Лиам, и Толстяк, и Вайда, и те дети – я нужна им всем. Им нужно, чтобы я сбежала. Со мной еще не покончено.

Со мной еще не покончено.

Не помню, как вернулась в операционную, как пробиралась по узким неровным ступенькам. Меня хватило только на то, чтобы поставить полки на место и повысить напряжение в панели, управляющей дверью, так чтобы металл с шипением расплавился.

Я помню, что когда я выбралась наружу, остальные ждали меня. Сначала я ничего не понимала и никого не узнавала. В крошечном проулке прямо позади здания находилась погрузочная площадка с кирпичным навесом над пандусом, закрывавшим его от взглядов сверху. Под ним была припаркована белая автоцистерна – такие использовались ООН и временным правительством для доставки чистой воды в населенные пункты.

Макс стоял рядом с темнокожей женщиной средних лет в армейской форме. Она показывала на грузовик с выражением явной паники на лице. Толстяк, забравшийся на цистерну, одного за другим опускал в люк детей. Лиам и Руби, должно быть, уже были внутри.

Рядом о чем-то совещались Вайда и Приянка. Приянка энергично махала рукой в сторону здания. Вайда показывала в небо, по которому с гудением пролетали вертолеты.

Толстяк первым заметил меня и позвал Вайду. Я побежала к ним, а пожарная сирена, все еще звеневшая в моих ушах, обратилась в крик, и с каждой секундой он все больше разрывал меня на части. С каждым шагом вперед.

Никогда в жизни я не забуду лица Приянки, когда она увидела, что я бегу к ним одна. Выражение облегчения сменилось страданием, и рана превратилась в незаживающий шрам.

– Нет! – крикнула она, спрыгивая с лестницы и подбегая ко мне. – Нет! Где они?

Я схватила ее и оттащила обратно к цистерне.

– Нам нужно уезжать. Они догонят нас через несколько минут.

Вайда пыталась помочь мне справиться с долговязой Приянкой и получила кулаком в челюсть в качестве благодарности.

– Не заставляй меня тебя вырубить, – предупредила ее Вайда.

– Они еще там! – простонала Приянка. – Роман пошел искать ее! Где они?

– «Синяя звезда», – только и смогла ответить я.

Вайда посмотрела на меня. Мое горло сводило от боли, которая отзывалась в каждой клеточке тела.

– Ты поступила правильно, – с горячностью сказала она, коснувшись моих волос. – Иначе было нельзя.

– Пожалуйста, – взмолилась женщина-водитель, обращаясь к Максу. – Нужно ехать. Улицы всe еще патрулируют. Я хочу помочь вам, и я это сделаю, но у меня есть семья. Это у них будут проблемы, если меня поймают.

– Я не уеду, – ответила Приянка.

– Ты, похоже, решила, что я пошутила, – прищурилась Вайда, засучивая рукава.

– Мы не сможем помочь им прямо сейчас, – сказала я, надеясь на то, что их забрали живыми. – Роман хотел, чтобы мы ушли. Приянка, он приказал мне уходить.

– Они вместе? – спросила она. – Они вдвоем… вместе?

У меня хватило сил лишь на кивок.

Приянка повернулась к лестнице и полезла вверх, не глядя на меня. Я протянула руку, чтобы ободрить ее, но она дернулась, избегая моего прикосновения. И это добило меня.

Я поднялась следом за ней на цистерну, и Толстяк помог мне протиснуться через узкий люк. Неожиданно я обнаружила, что стою по колено в воде. Она пахла хлоркой и каким-то соединением меди, которое добавляли в воду, чтобы нейтрализовать «Амброзию».

Я ощупывала гладкую поверхность емкости, пока глаза не привыкли к темноте настолько, что я заметила детей, которые устроились вдоль стены, а потом Лиама с Руби в дальнем углу.

Ее исхудавшее тело с головы до ног завернули в толстые одеяла. Лиам обнимал Руби, прижимая ее голову к своей груди. Вода доходила им до пояса. Я опустилась на колени и кончиками пальцев коснулась дорогого лица. В темноте оно казалось еще более изможденным.

– Ну же, милая, – бормотал Лиам. – Не заставляй нас ждать. Ты же знаешь, что терпение – не мой конек.

Приянка смотрела на нас, устроившись напротив детей. И даже в полумраке цистерны я видела, как слезы струятся по ее лицу и падают в воду.

Наконец внутрь забрались Макс и Вайда, следом спрыгнул Толстяк, закрывая за собой люк. Дети вскрикнули, оказавшись в полной темноте. Я хотела сказать им, что нужно лишь потерпеть, и они приспособятся к темноте, как и ко всему остальному. Но потом я подумала, что этому их уже не нужно учить.

Двигатель взревел, и нас швырнуло вперед. Машина съехала с погрузочной площадки и вырулила на улицу.

– Как ты ее нашел? – спросила Вайда у Макса.

– Она застукала меня, когда я пытался угнать грузовик, и сказала, что поможет, – ответил Макс.

– Ты поверил кому-то в форме, кому-то на службе у правительства?

– Она же приехала к «Леде», разве нет?

– Чeрт, мальчишка, – выговорила Вайда, бессильно откинув голову назад и ударившись затылком в стенку.

– Она нас не выдаст, – сказал Макс. – Мы прибудем к назначенному месту. Она обещала.

– Если я окажусь права, то выбью эти слова на твоем надгробии, – язвительно усмехнулась Вайда. – «Она обещала».

Толстяк успокаивающе положил руку ей на плечо, пробираясь в заднюю часть цистерны, чтобы проверить, как там Руби.

– Никаких изменений? – прошептал он.

Лиам покачал головой.

– Дети тоже ничего не знают. Они только говорят, что Руби… – Он с трудом сглотнул. – …в таком состоянии уже не первый день.

– Ей провели процедуру? – спросила я.

– Не знаю, – ответил Лиам. – Дети рассказали, что сотрудники «Леды» просто проводили обследования и брали анализы, но кто знает, что с ней могли сделать.

В моем сознании вспыхнуло воспоминание о хирурге, державшем в руке дрель. Но когда я протянула руку и провела по обритой голове Руби, перед глазами снова вспыхнул белый свет. Меня пронизало то же странное чувство, только более слабое, чем раньше. На этот раз я знала, что сопротивляться не нужно.

Воспоминание формировалось в моем сознании, как капли чернил, упавшие в чистую воду. Стояла весна, и деревья уже покрылись молодой зеленью. Между ними шла дорожка. Рядом с заколоченным зданием, расписанным граффити, игровая площадка.