Александра Бракен – Темное наследие (страница 81)
Толстяк хлопнул ладонью по столу.
– Прекратите! Просто скажите, в чем дело.
– Мы хотели убедиться, что… – Голос Руби сорвался. – Нам нужно было время, чтобы обустроить это место и чтобы разобраться в том, что происходит в Вашингтоне. Поскольку никто, похоже, не собирается прекратить наши поиски…
– Вообще не собираются, – бросил Толстяк. – Знаете, почему Вайда не смогла приехать? Потому что присоединилась к отряду, который тебя разыскивает. Для нее это был единственный способ избежать наказания за препятствование правосудию!
Я этого не знала. Я считаю, что они с Кейт работали над вопросами национальной безопасности вроде контроля за пересечением границ между зонами.
– Мне жаль, – проговорила Руби, проведя рукой по лбу. – Мне следовало догадаться, что подобное может случиться.
– Тебе не за что извиняться, – возбужденно возразил Лиам. – Простите, что мы решили, что наши друзья могут захотеть присоединиться к нам здесь и сделать что-нибудь по-настоящему хорошее.
Эти слова запустили в моем сознании целый водоворот тревожных мыслей. Толстяк замер, словно принимая удар.
– Вы хотите, чтобы мы… жили здесь? – спросила я, пытаясь понять, почему я не чувствую рук, почему всe тело словно онемело.
– Да, – кивнул Лиам. – Так безопаснее для тебя. Для вас
Он сказал это так искренне, с такой надеждой и добротой, что я не могла заставить себя выговорить слова, застрявшие в горле.
Этот человек поднял меня, лежавшую в снегу, и унес в безопасное место.
Этот человек держал меня за руку после каждого кошмара.
Этого человека я любила. И не хотела его разочаровывать, никогда-никогда.
Но я могла ответить ему только одно.
Если я останусь здесь, с ним, ничего не изменится.
Я больше не хочу жить вне системы. Я не хочу жить в страхе, что однажды меня найдут. Я хочу надеяться. Я хочу помогать сделать жизнь лучше для
Я не хочу больше чувствовать себя бессильной.
– Я не для того сражался за свою жизнь, чтобы жить здесь, в лесу, наедине с природой, или еще в какой-то хрени, которую ты собираешься тут устроить, – сказал Толстяк, вставая из-за стола.
– Скажи мне, что ты чувствуешь на самом деле, – попросил Лиам, и я никогда еще не слышала, чтобы его голос звучал так холодно. Руби закрыла глаза и глубоко вдохнула. Чего ей хотелось сейчас? Быть может, просто исчезнуть. Или чтобы исчезли мы все.
– Ты пытаешься защитить детей? Отлично… Спасай их. Стань таким спасителем, Лиам, это всегда была твоя любимая роль, потому что это просто. Тогда тебе не придется сомневаться в самом себе. Тебе не придется принимать тяжелые решения. Пока каждый
– Ну да? – спросил Лиам. – И чего же вы добились? Заставили таких как мы носить эти дурацкие значки, чтобы обычные люди могли презирать нас и унижать? Заставили детей вернуться в те семьи, которые от них уже отказались? Как там, кстати, с этими компенсационными выплатами, а? Как думаешь, к следующему веку перед нами хоть кто-нибудь извинится, признает свою вину? Или ты и тут прогнешься?
Я не могла дышать. Я не могла пошевелиться. Мой мир разваливался. Толстяк и Лиам смотрели друг на друга, стоя по разные стороны стола, и оба пытались сохранить невозмутимость. Наконец, Лиам повернулся и вышел из гостиной.
Толстяк в последний раз посмотрел на Руби. А потом и он вышел из дома. Хлопнула задняя дверь. Через секунду хлопнула и входная. Оба раза этот звук заставил меня вздрогнуть.
Руби откинулась в кресле и тяжело, протяжно выдохнула.
– Прости. – Горло сводило, и было трудно говорить. – Я не думала, что всe так получится…
– Примерно чего-то такого я и ожидала, – бесцветно сказала Руби. – Я догадывалась, что Толстяк расстроится, но я не думала… что он почувствует себя преданным.
– Вы бросили нас, – прошептала я. Пол уходил у меня из-под ног. Плакать было унизительно, но я не могла сдержать слез. Что происходит с нами.
– Да, – согласилась Руби, и ее лицо исказилось. – Я знаю.
– Я не могу остаться здесь, – сказала я ей. – Это место идеально. Вы даете детям ту любовь, в которой они нуждаются. Но это место не для меня.
– Я понимаю, – кивнула она.
Понимает ли? Мне показалось, что я должна объяснить, открыть ей все, что у меня на душе, чтобы она знала, что я люблю ее, люблю его, что я люблю нас, какими мы были раньше. Но я не могу оставаться бессильной. Я не могу оставаться здесь.
– Всe в порядке, – проговорила Руби, подошла ко мне и заключила в объятия. – Обещаю, все будет в порядке. Всe меняется. И это тоже изменится.
– Но не мы, – всхлипнула я. – Мы никогда не меняемся.
Она наклонилась ко мне и прошептала:
– Это больно, потому что нам не всe равно. И пусть так будет всегда. Не позволяй никому заморозить твое сердце. Ты сильнее всех, кого я знаю.
Я покачала головой, и Руби отпустила меня, убрала с моего мокрого от слез лица прилипшие к щекам волосы.
– Теперь ты знаешь, где нас найти. Ты можешь вернуться, когда захочешь. Что бы ни случилось, здесь всегда будет для тебя место.
– Ты… ты скажешь ему, что мне жаль? – Я посмотрела в ту сторону, куда ушел Лиам. – Он же меня возненавидит.
– Нет. – Она покачала головой. – Такого никогда не случится. Я понимаю – то, мы делаем, кажется незначительным… Но это… – Руби снова глубоко вдохнула. – Я знаю, чего люди от меня ждут, что им от меня нужно, но
Я кивнула.
– Но и ты должна найти свое предназначение, – сказала Руби. – Я буду здесь и всегда готова помочь тебе, что бы ни случилось.
Я направилась к двери, и мне показалось, будто часть меня остается здесь. Руби стояла рядом, когда я надевала ботинки. Я собралась было снять с крючка шапку, но передумала.
– Может, той девочке она пригодится?
Руби попыталась улыбнуться, сдерживая эмоции. Скрестив руки на груди, она сказала:
– Увидимся позже, ладно?
Это была лишь мечта, и мы обе это понимали. Сюда не приедешь просто так. Я не стану звонить, чтобы узнать новости за неделю. Нам и сейчас едва удалось ускользнуть от наблюдения, и я понимала, что после трюка, который мы провернули сегодня, за нами будут следить еще пристальнее.
Я оглянулась на нее в последний раз и взялась за ручку двери.
– Иди, – тихо сказала она. – Ты нужна Толстяку.
Когда я вышла на крыльцо, оказалось, что дождь стал тише. Я немного подождала, надеясь, что появится Лиам, но Толстяк уже ушел вперед. Я не хотела, чтобы он уплыл без меня.
Слезы застилали мне глаза, когда я шла по тропе, по его свежим следам, и холод обжигал щеки и руки. Когда я дошла до озера, Толстяк уже стаскивал лодку к воде. Когда мои подошвы захрустели по камням, он резко повернулся, едва не выронив весла. Его потрясенное лицо разбивало мне сердце.
Вместе мы спустили лодку на воду и погребли к противоположному берегу. Туман клубился вокруг нас, и мы быстро потеряли остров из виду.
– Ненавижу этот дождь, – сказал Толстяк, поднимая к затянутому тучами небу залитое слезами лицо. – Он не кончается и не кончается.
Глава тридцать седьмая
– Что ты здесь делаешь? – уже сотый раз спросил Лиам, ошарашенный не меньше меня. – Что ты вообще
Я не могла выдавить ни звука – только крепче обнимала, уткнувшись лицом во фланелевую куртку, будто он был миражом, который может исчезнуть в любой момент.
Парень вдруг напрягся и повернулся к входу. Пистолет Романа оказался в нескольких сантиметрах от его черепа.
– Привет, Рембо, – процедил Лиам сквозь стиснутые зубы. – Не хочешь чуточку его опустить?
Я высвободилась из его рук, и, повинуясь моему кивку, Роман опустил пистолет.
– Простите, – пробормотал он. – Старые привычки.
– Ага, со мной тоже случается, – кивнул Лиам, не переставая настороженно рассматривать Романа.
Тот вошел в амбар, настороженно оглядываясь.
– Привет… хм, похоже, Зу приглянулся этот незнакомец, – произнесла Приянка, показавшись в проеме двери. Ее лицо внезапно посветлело. – Ух ты! Лошадка!
И Приянка ринулась мимо нас прямо к ближайшему загону. Стоявшая там белая лошадь наблюдала за происходящим, невозмутимо пережевывая сено.