Александра Бракен – Темное наследие (страница 45)

– Пожалуйста, – попросил Мигель. – Постарайся иногда выходить на связь. Если получится добыть какую-то информацию или просто сообщить, что у тебя всe в порядке.

– Я попытаюсь, – пообещала я.

– Подожди! – И Лиза бросилась к груде вещей, которые удалось спасти. Порывшись в кипе рисунков, она вытащила обгоревшую фотографию и протянула ее мне. – Думаю, ты захочешь это забрать. Она висела в их комнате.

Это был снимок пятилетней давности. Вайда сфотографировала меня, Толстяка, Руби и Лиама на фоне «Черной Бетти» посреди леса, рядом с озером Принс в Вирджинии.

Тогда Лиам захотел найти «Бетти», чтобы забрать ее и отремонтировать. Но когда мы наконец-то разыскали наш старый фургон, природа уже как следует над ним потрудилась: двигатель полностью проржавел, а сквозь днище проросла трава. Было бы полным безумием тащить туда эвакуатор, чтобы вывезти машину. Так что мы оставили «Бетти» там, где она была – как памятник всему, что мы сделали вместе, и тем, кем мы были вместе.

Но Лиам все же забрал колпак с одного из колес. И на фотографии одной рукой он удерживал его, а другой обнял Руби.

На этом снимке я выглядела совсем ребенком: вся в ярко-розовом, улыбающееся лицо светится от счастья. Коротко стриженные волосы немного отросли, вид беззаботный и даже озорной. Толстяк уставился в небо, явно рассерженный тем, что ему сказала Вайда за мгновение до того, как щелкнула фотоаппаратом. Поверх моей головы Лиам смотрел на Руби и улыбался ей. Руби все еще в гипсе – после того, как ее вытащили из Термонда, прислонилась спиной к пассажирской двери «Бетти» в качестве опоры. Она тоже улыбалась едва заметно, но… расслабленно.

Я думала, что фотография существовала только в одном экземпляре – у Толстяка. Он сунул ее в шредер перед тем, как заявить перед лицом президента Круз, представителей ООН и временных членов Конгресса, что больше уже не считает Руби и Лиама друзьями и понятия не имеет, куда вообще они могли отправиться.

Я забрала этот чудом уцелевший клочок воспоминаний и сунула его в задний карман джинсов, чтобы не потерялся.

– Ли и Руби встретятся с нами здесь? – Какой-то мальчик нервно теребил пальцы, то выкручивая, то сплетая их вместе. – Они смогут нас найти?

«Смогут, – подумала я, – потому что я сама приведу их к вам».

Но прежде чем отправиться в путь, мне нужно было поговорить еще с одним человеком.

Роман проводил меня взглядом, когда я, пройдя мимо их компании, направилась к одинокой фигуре, сидящей поодаль.

Оуэн вытер следы копоти с лица, но словно не замечал происходящего. Несмотря на жару, он прижимал к груди одеяло, полностью погруженный в себя. Мальчик выглядел таким хрупким, пугливым как олененок. Но все равно внушал окружающим страх. Потому что был Красным.

– Привет, Оуэн, – сказала я, опускаясь на колени рядом с ним. – Раньше мы вроде бы не встречались. Я Зу.

Ничего. Ни движения. Ни слова.

– Спасибо за то, что ты сделал, – продолжила я. – Не знаю, чем тебя отблагодарить. Спасибо. Без твоей помощи мы не оказались бы здесь, в безопасности, все вместе.

Оуэн едва заметно кивнул и уткнулся подбородком в одеяло.

– Ты в порядке? – спросила я его. Солнце еще только всходило, но уже начинало пáрить, а одеяло, похоже, было шерстяным. – Ты замерз?

«Может, он в шоке», – подумала я. Но Оуэн даже не пытался закутаться в одеяло. Он вообще не шевелился.

– Мне нужно задать тебе один вопрос, если ты не против, – снова заговорила я, решив не обращать внимания на его молчание. – Насчет Руби.

Еще один кивок. Прогресс.

Мне говорили, что Руби работала с ним индивидуально, пытаясь освободить сознание мальчика от последствий проекта «Джамбори». Вдруг она хоть как-то обмолвилась о своих путешествиях, пусть даже парой слов! Это могло бы нам помочь.

– Не помнишь, о чем вы говорили, когда последний раз были вместе? – спросила я. – Руби выбросила свой телефон, и мы пытаемся выяснить, куда она могла отправиться.

Я уже сталкивалась с теми Красными, что участвовали в этом печально известном проекте, но вряд ли бы это мне сейчас помогло. Программа промывки мозгов президента Грея была разработана, чтобы превратить их в оружие массового поражения, но в конечном итоге лишь ломала ум и волю этих детей.

Руби работала с некоторыми из них, пока мир не попытался сломать и ее.

Но мальчик молчал, и чем дольше тянулась эта тишина, тем сильнее мое горло сжималось от боли.

– Ничего страшного, – сказала я Оуэну. – Ты не обязан ничего говорить. Но ты должен знать, что твой голос важен для нас, и ты заслуживаешь быть услышанным.

Он снова поднял взгляд, нахмурился, и я осознала, что была неправа: его взгляд не был пустым. Глаза Оуэна напоминали бездонное озеро, тьма скрывала любые чувства, любые страхи, не давая им вырваться на поверхность.

– Что ж, ладно, – проговорила я, подавляя нахлынувшее разочарование. – Оуэн, я правда рада, что познакомилась с тобой. Если что-то вспомнишь, расскажи Джейкобу или Лизе. А они передадут мне.

Я уже начала подниматься, когда тихий голос произнес:

– Это для Руби.

– Что? – спросила я и, застыв на месте, увидела, как Оуэн уронил одеяло на колени. – Одеяло?

Оуэн кивнул, опуская ресницы. Он провел большими пальцами по краю одеяла.

– Ей так холодно.

Я еще раз прокрутила в голове эту фразу и только тогда поняла, что именно я услышала.

– Ты хочешь сказать, ей было холодно, когда вы виделись в последний раз?

– Ей холодно, – повторил Оуэн. – Ей так холодно…

– Боюсь, я не понимаю тебя, – призналась я. – Она что-то сказала тебе, прежде чем уйти?

Темные глаза снова уставились на меня.

– Просто «до свидания».

Пульс уже бешено грохотал в моем теле, когда я вдруг услышала возглас Мигеля.

– Вот чeрт!

Он, Лиза и Джейкоб сгрудились вокруг одного из смартфонов, лица шокированные, напуганные. Экран телефона, который они дали нам, тоже замигал у Приянки в руке. Роман тут же оказался рядом с ней, и даже издалека я увидела, как они побледнели.

Я двинулась к ним, мгновенно оглохнув от шума электрических помех. И Приянка молча протянула мне телефон.

Сначала я не поняла, что там на картинке. Шел прямой эфир: горящий остов самолета, разбросанные по взлетной полосе обломки. Камера сместилась, показав кортеж, который, взревев двигателями, отъезжает прочь, мигающие огни полицейских машин.

Внизу бежали слова, и то, что я прочитала, сбивало с ног.

САМОЛЕТ ПРЕДВЫБОРНОЙ КАМПАНИИ ДЖОЗЕФА МУРА ВЗОРВАЛСЯ НА ВЗЛЕТНОЙ ПОЛОСЕ

Я услышала, как воскликнула Лиза:

– Что происходит с этим миром?!

ВЗРЫВЧАТКА СДЕТОНИРОВАЛА ЗА НЕСКОЛЬКО СЕКУНД ДО ТОГО, КАК КАНДИДАТ СОБИРАЛСЯ ПОДНЯТЬСЯ НА БОРТ. ПОГИБЛИ ДВЕНАДЦАТЬ ЧЛЕНОВ ЭКИПАЖА И СОТРУДНИКОВ АЭРОПОРТА. ВЫЖИВШИХ НЕТ.

– Я не понимаю… – Джейкоб обвел нас взглядом. – Кому это может быть выгодно?

СУЗУМИ КИМУРА, ЛИДЕР «ПСИОННОГО КРУГА», ЗАЯВИЛА, ЧТО БЕРЕТ НА СЕБЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА СЛУЧИВШЕЕСЯ.

Глава двадцать первая

Этот «седан» был старым и неприметным. Лиам любил такие машины: безопасные и неброские. Такие, чтобы не бросались в глаза. Единственное, что от них требовалось, не считая нормального двигателя и стандартных функций безопасности, это работающий радиоприемник. Я бы предпочла ехать в тишине, но нам нужна была свежая информация о теракте и его последствиях.

Через час я потрясенно услышала запись собственного голоса – слова явно нарезали из множества моих выступлений: «Это возмездие за все преступления против „пси“». Еще через час я всерьез начала задумываться о том, чтобы расплавить магнитолу.

Единственной частотой, на которую мы смогли настроиться, оказалась не официальным радиоканалом этой зоны, а какой-то новой радиостанцией, которая явно вещала без санкции временного правительства. Она называлась «Радио Истина с Джимом Джонсоном». Там постоянно крутили программы, содержание которых становилось всe более омерзительным с каждым включением.

Я одновременно мучилась тревогой и нетерпением. Роман настоял, чтобы мы отдохнули в машине и выехали ночью. Но я так и не смогла уснуть. Потребность скорее отправиться в путь, добраться до Миссисипи, зудела во мне, не давая покоя. Даже если Руби там нет, это ее последнее известное местонахождение – единственная зацепка, что у нас была, убеждала я себя.

– Я хочу сказать, вы только послушайте – это невероятно. Просто послушайте, – сказал Джим Джонсон, и в его голосе прозвучало такое злорадство, что по коже пробежали мурашки.

И сразу же раздался другой голос. Это была Президент Круз.

«В свете террористического акта, совершенного в аэропорту, – чеканила она уверенными и рублеными фразами. Это был голос человека, который никогда не допускал ошибок, – я временно возлагаю на Защитников новые обязанности во имя безопасности нашей страны. Они смогут использовать все необходимые ресурсы, чтобы выследить этих… враждебных представителей „пси“, так называемый „Псионный круг“. Исходя из этого Защитники, если требует ситуация, получают право применять силу. Им предложат пройти новое специализированное обучение, принимая во внимание ту особую угрозу, которая возникает при контакте с носителями псионических способностей. Те, кто уже прошел подобное обучение ранее, получат необходимые полномочия в течение следующих двенадцати часов».

Только одна группа уже «проходила подобное обучение ранее»: бывшие СПП. От этой мысли я похолодела.