Александра Бракен – Немеркнущий (страница 45)

– Вот ведь ублюдочная сволочь, – пробормотала Вайда, поворачиваясь ко мне. – Типа натравил на нас живой огнемет.

Дергунчик оправдывал свое имя. Голова свесилась вправо, потом резко искривилась под неестественным углом влево. В перерывах – в те драгоценные полусекунды – между спазмами, единственным заметным изменением была вспышка чего-то похожего на недоумение в его глазах.

Нокс положил пальцы в рот и свистнул. И стало не до рассуждений.

Первый огненный снаряд выпрыгнул из полыхающего мусорного бака аккурат между нами, и мы с Вайдой метнулись в разные стороны. Повалившись на землю, я перекатилась, пытаясь сбить огонь с правой штанины. Пузырь от ожога на ладони грозил вот-вот лопнуть, готовясь разлиться новой волной обжигающей боли.

Воздух над головой стал жарким – горячим, – затем смертельно горячим, пожирая кислород. И я снова покатилась по земле. Огонь полился через край бочки, в которую я врезалась, и хлынул в мою сторону, оранжевой лужей разливась по цементу.

Красный вскинул руку и щелкнул кривыми пальцами. Между ними взметнулось пламя, и он швырнул его в меня, словно мяч.

«Вставай, вставай, вставай!» – вопил внутренний голос. Я обливалась потом, и ладони скользили по рыхлому щебню. Наконец я поднялась на ноги и нашла глазами Вайду.

Та бежала, размахивая руками, целившись Красному в грудь.

– Нет! – закричала я.

Огонь из мусорных баков снова взметнулся вверх, соединяясь над нашими головами в несколько дуг. Вайда зашипела от боли – огненный кнут хлестнул ее по лопаткам.

На мгновение я действительно подумала, что Вайда собирается рвануть прямо через полосы огня: между нею и Красным их оставалось всего две, но это были полосы пламени, обжигающие, золотисто-красные, подсвечивающие ее кожу теплым, землисто-коричневым.

– Вай!..

Девушка приземлилось на бедро, проскользив последние несколько метров прямо к ногам Красного. Дергунчик тоже упал с нечеловеческим протестующим рыком – сверху эхом отозвались дети в белом, которые наблюдали за нами.

Большинство мусорных баков еще горели. Однако там, где линия огня прервалась, обнажились цементные заплатки. К ним я и рванула, устремляясь к Вайде.

Дергунчик поднялся с земли, отшвыривая от себя Вайду со свирепой пульсирующей ненавистью, физически заполнившей пространство. Я успела поймать девушку до того, как ее обожженная спина хлопнулась о землю. У меня потемнело в глазах, когда ее голова врезалась мне в подбородок, но я, устояв на ногах, смогла удержать и ее тоже.

Я всего раз сошлась в спарринге с инструктором Джонсоном – «бой» шел пятнадцать секунд, не больше. Это произошло в самом начале моего обучения, когда тренер должен был «оценить» уровень моих навыков. Недели две я хромала, и раза в два дольше с предплечий сходили кровоподтеки в форме его ладоней.

Перед этим Красным инструктор Джонсон бы сник, что твоя маргаритка.

Дергунчик больше не дергался. Его движения стали резкими, точными, выверенными – в нем словно повернулся какой-то выключатель. Мы с Вайдой снова и снова уворачивались от него, вертелись и ныряли вниз, уходя от нацеленных в наши лица кулаков.

«До чего же он костлявый», – мелькнула в голове несвоевременная мысль.

– Ну же, дамочки! – выкрикнул Нокс. – Скучно же!

Я поймала Вайду за руку, прежде чем она снова бросилась на Красного, оттащив на несколько шагов. Дергунчик не бросился за нами – он почему-то остался на своей половине круга, расхаживая взад-вперед, словно пантера, под ногами скрипели армейские ботинки.

Впервые за время этого боя я обрела способность рассуждать здраво. Тело дрожало от усталости и боли. Думай.

Он не был в реабилитационном лагере, или, по крайней мере, давно оттуда сбежал. А если он никогда там не был, тогда откуда у него эта экипировка? Дергунчик не выглядел способным на то, чтобы ограбить базу национальных гвардейцев. Если не считать коротких проблесков замешательства на лице, он вообще не проявлял никаких признаков разумности.

Что означало…

«Да ладно, – подумала я. – Это невозможно».

Но осталось ли в наше время что-нибудь невозможное?

– Джамбори, – выпалила я, глядя на Вайду. Она моргнула. – Охренеть?

Вайда знала о проекте «Джамбори» примерно из тех же источников, что и большинство детей – о привидениях: из слухов и кошмарных снов, рожденных собственным воображением. Всем в Лиге было известно о секретной армии президента Грея, состоявшей из натренированных Красных; мы не один месяц пытались получить информацию о ней, но безуспешно. Сама идея такого образования звучала слишком «дико» для Федеральной Коалиции, чтобы в нее поверить, да и служба по контролю Интернета отлавливала и блокировала любые ссылки на проект, прежде чем хоть слово могло просочиться в интернациональную прессу.

И Вайда, конечно, не могла знать, что сама идея такой армии выползла из самых глубин исковерканного разума Клэнси. И это он вложил ее в головы президенту и всем его советникам. Пока отец не осознал, чем занимается его сын, Клэнси играл ключевую роль в программе обучения Красных.

Челюсть болела от столкновения с головой Вайды, с губ капала кровь. Сплюнув, я провела рукой по бровям, смахивая жгучий пот. Как Клэнси собирался ими управлять? Одно мгновение Красный действовал, повинуясь вскипающей в мозгу ярости, а в следующее превращался в хорошо обученного солдата. Он явно был дезориентирован и не реагировал ни на что, помимо своих инстинктов, запрограммированных на одно: убить.

«Боже мой, – думала я, глядя на Дергунчика и ощущая, как сквозь страх снова уверенно прорывается ярость. – Что они сделали с этими ребятами…»

Долгие годы я была уверена, что лагерные надсмотрщики и СППшники забирают опасных, чтобы их уничтожить. Тогда, думая об этом, я задыхалась от мыслей об их ужасной судьбе, которые, словно удавка, все больше затягивались на моей шее. Я была просто счастлива, когда Клэнси рассказал мне, что это не так. Но теперь… теперь я уже не была так уверена, что смерть не стала бы для них лучшей участью. По крайней мере, они не превратились бы в такое животное. Как этот бедняга, который лишился рассудка.

– Эй, подруга, – сквозь стиснутые зубы процедила Вайда. – Давай-ка нанесем ему двойной удар.

– И что это даст?

– Он может создавать огонь и управлять им, но посмотри: ему нужна полная концентрация, – сказала она. – Стоит двинуться в его сторону, как он останавливается, словно мозг не может обработать два действия сразу.

Вайда была права. Несмотря на всю разрушительность его силы, использование этих способностей требовало от Дергунчика того же, что и от нас – концентрации и умения оценить ситуацию. Только этот ребенок был так искалечен, что реальность в его сознании исказилась – то ли Клэнси как следует вычистил ему мозг, то ли когда сделали его подопытным проекта «Джамбори». Ясно было одно: Дергунчика надрессировали сразу бросаться в атаку на любого, кто только оказывался в поле его зрения.

– Заткнитесь и деритесь! – проорал Нокс.

– Отвлеки его, – бросила Вайда. – Остальное я сделаю сама.

Нокс говорил, что мы должны оставаться внутри кольца, но не уточнял, каким должно быть это кольцо.

Сидевшие наверху зрители испуганно вскрикнули, когда я пнула ближайший мусорный бак. Тлеющие угли выплеснулись на землю, прокатившись по холодному цементу, огонь за считаные секунды потух. Дергунчик остановился на полушаге, в замешательстве уставившись на умирающее пламя. В следующий миг я уже была у следующего бака. И услышала низкий вопль Вайды – она снова прыгнула на Красного.

– Стоп! – заорал Нокс. – Ах ты, сука! Твоя подруга хочет взять Дергунчика на себя…

Услышав громкий визг, я повернулась к Вайде. Она молотила руками по волосам, пытаясь сбить пожирающее их пламя. Тяжело дыша, Вайда упала на колени, плача и ругаясь одновременно. Я уже бросилась к ним, как языки пламени из баков снова взметнулись вверх, переплетаясь мерцающей сетью из невыносимого жара и света.

– Нет, Руби! – закричала Вайда.

Одна рука Дергунчика сжала шею девушки, другую он поднял высоко над головой. Из ближайшего мусорного бака взметнулась струйка огня, обернувшись вокруг его пальцев и запястья, словно змея. Сверху закричали, но звук, который мы хотели услышать, все никак не раздавался. Нокс не собирался его останавливать.

«Никто не собирается его останавливать». Поднеся пальцы к губам, я попыталась свистнуть как Нокс, но мне не хватило дыхалки. Дым щипал глаза и жег горло.

«Он убьет ее, он убьет ее, он…» – На этот раз выбора не было.

– Красный! – хрипло крикнула я.

Парень поднял взгляд – я привлекла его внимание.

Это случилось само собой – просто стремительно вырвалось из меня целиком, без остатка, словно я наконец позволила себе выдохнуть свободно. Скрюченные пальцы в моем подсознании начали расправляться – ярость, страх, отчаяние разделяли каждый поток силы на части, пока я не почувствовала всплеск теплого покалывания, распространяющегося вдоль основания черепа. Огненная стена передо мной пульсировала в такт безумному дерганью Красного. Я слышала, как над головой вопит Нокс, но парень уже был моим – мне удалось проникнуть в его разум без единого касания.

Когда попадаешь в голову обычного человека, словно погружаешься в чужие мысли. Неторопливое, скользящее движение, которое обычно заканчивалось для меня неслабой мигренью. Иногда я пробиралась внутрь медленно, иногда – стремительно. Я могла многое понять по неясным образам в человеческой памяти, по цвету, в который были окрашены чьи-то мечты.