Александра Бракен – Немеркнущий (страница 30)
– Когда я впервые тебя встретила, ты и сам был таким нескладным, – продолжила я, тыкая Толстяка в плечо, – а тебе было восемнадцать.
– Ладно, проехали, – проворчал Джуд.
– Это ты была нескладной, – поправил меня Толстяк, – Ли – безрассудным, Зу – милой, а я – мудрым.
Сзади заколотили по решетке. За нею маячило лицо Джуда, его темно-карие глаза метались между нами из-за металлического экрана.
– Было бы мило, – проговорил он, – если бы мы понимали, о чем вы, ребята, толкуете. Типа, что это за Зу такая?
Взгляд Толстяка встретился с моим.
– Скажи правду: сколько ты им рассказала?
– Если правду, то нисколько, – вмешалась Вайда. – И, если решите и дальше ничего не говорить, точно пожалеете.
На этот раз я закатила глаза:
– Конечно. Как скажешь.
Я почувствовала знакомое теплое покалывание в центре груди и едва успела ахнуть, как невидимая рука толкнула меня вперед, прикладывая лбом о приборную панель – да так сильно, что голова моя наполнилась гулом. Толстяк резко ударил по тормозам, и ремень безопасности, как ему и положено, врезался мне в грудь. Меня отбросило обратно на сиденье, перед глазами заплясала радуга.
– Ох, дьявол, нет! – проревел Толстяк, хлопая по рулю. – Прекращай давай! Мы не используем наши способности друг на друге, черт возьми! Веди себя прилично!
– Расслабься, бабуля, – бросила Вайда. – А то инсульт заработаешь.
– Да кто ты… – зарычал было Толстяк, но осекся.
Джуд позади нас издал нервный смешок, а я только прижала руку к ноющим вискам. Вайда выразилась грубо, но попала в точку.
– Зу была нашей подругой, – вздохнула я. – Какое-то время мы путешествовали вместе.
– Я думал, тебя Кейт освободила, – заметил Джуд. – Вы что, ребята, разделились или типа того? Кажется, просто болтаться, где попало, было опасно.
– Все было не так, – возразил Толстяк. – Когда мы трое сбежали из лагеря…
С таким же успехом он мог заявить, что он волшебник. Даже Вайда заинтересованно подалась вперед.
– Ты?.. – начала она. – Ты сбежал из лагеря?
– Спланировал все Лиам, – процедил Толстяк. – Но да. Я сбежал.
– Этот пацан что, типа, эксперт по побегам? – пробормотала Вайда. – Офигеть.
Глаза Джуда вспыхнули любопытством:
– И как это было? У тебя была своя собственная комната, как маленькая камера? Тебя заставляли заниматься тяжелыми работами? Я слышал, что…
Дети из Лиги имели лишь смутное представление о лагерях. Хотя некоторые из нас по собственному опыту знали о том, как там живется, повинуясь негласному правилу, мы это не обсуждали. Все знали правду, но их правда отличалась от нашей. Они слышали о сортировке, камерах, тестировании, но в основном пересказывали слухи, не имевшие отношения к реальности. Эти дети никогда не стояли часами на конвейере. Они не знали, что страх имеет форму маленького черного объектива-глаза, который следит за тобой везде и всегда.
Моя грудь сжалась от усилия промолчать и дальше. Пальцы вцепились в серебристый ремень безопасности, натягивая его с такой силой, что я едва не задушила сама себя.
– Ты разве ничего не помнишь? – поинтересовался Джуд. – Или ты пробыл там всего ничего и поэтому не хочешь об этом говорить – потому что нечего сказать?
– Закрой-ка лучше рот, – посоветовал Толстяк.
– Да брось, – заныл Джуд. – Если бы она хоть чем-то с нами поделилась…
– Что?! – взорвалась я. – Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказала? Хочешь услышать, как нас связывали, словно животных, чтобы перевезти в лагерь… или, эй! Или как насчет того, когда СППшник так шарахнул по голове девочку, что та реально лишилась глаза? Хочешь знать, каково это – все лето пить гнилую воду, пока наконец-то не привезут новые трубы? Или как я просыпалась в страхе и засыпала в ужасе каждый день на протяжении шести лет? Ради всего святого, оставь меня
Я сразу же пожалела об этом взрыве эмоций, но предательский поток воспоминаний уже было невозможно остановить: одно горькое слово сменялось другим. Толстяк только взглянул на светящиеся синие часы, а потом опять перевел взгляд на мокрую зимнюю дорогу. Джуд притих на заднем сиденье – так же беззвучно падающий снег встречается с землей, его рот открывался и закрывался, как будто мальчишка пробовал языком ожоги, оставленные его словами на губах.
– Не знаю, как остальные, но я бы послушала про одноглазую телку, – пожала плечами Вайда.
– Ты худшая из тех, кого я когда-либо встречал, – заявил Толстяк.
– А ради таких, как ты, природа наградила нас средними пальцами.
– Ребята… – начала было я.
Давным-давно Кейт сказала мне, что единственный способ пережить свое прошлое – найти способ закрыть его за собой, закрыть эту дверь, прежде чем распахнуть другую в более светлую комнату. Я боялась. Это было правдой. Я боялась вины и стыда, что обрушатся на меня, когда я вернусь по своим следам назад, поверну ключ и обнаружу за дверью девочку, от которой отреклась. Я не хотела видеть, что сделала с нею тьма, и узнала бы она себя, взглянув мне в лицо.
Я не хотела знать, что подумает обо мне Толстяк, когда ему станет известно, что я делала для Лиги.
Не хотела знать, что Лиам подумает обо мне или о запахе дыма в моих волосах, который, сколько бы я их ни мыла, казалось, въелся в них навсегда.
– Хотя бы расскажи нам, как получилось, что вы с Лиамом расстались, – попросил Джуд. – Если вы, ребята, путешествовали вместе, почему… хм, перестали? Кейт приехала за тобой, когда ты нажала аварийную кнопку, это я знаю. Лиам к тому времени уже ушел? А как насчет него? – Мальчишка указал на Толстяка.
Эти воспоминания оставались такими же болезненными, но сейчас они были важны.
– Хорошо, – сдалась я. – Ты знаешь, что мы путешествовали вместе: Лиам, Толстяк, Зу и я. Но не знаешь, что за место мы искали: безопасную гавань под названием Ист-Ривер. И чтобы стало понятно, почему я сделала то, что сделала, и почему Лиам в конечном итоге остался один, нужно начать оттуда.
– Отлично, – кивнула Вайда, откидываясь на спинку сиденья и переводя взгляд на окно, за которым заплясали первые снежинки, засыпавшие дорогу, которая гудела и ревела под колесами нашей машины.
Я рассказала об Ист-Ривер: о том, как это место сначала походило на прекрасный сон, пока мы не проснулись и не поняли, что попали в кошмар. О Клэнси: эта часть далась мне гораздо труднее, чем я ожидала. О том, как мы сбежали и Толстяка ранили и как на конспиративной квартире остались только мы двое. Джуд начал перебивать меня, в его глазах засветилось то ли нетерпение, то ли смущение – я не понимала. Я почувствовала, словно сердце поднимается все выше, выше и выше по горлу, пока я не сглотнула его, чтобы снова пройти через события, которые произошли дальше.
Каким-то непостижимым образом эти признания заставили меня ощутить себя ближе к Лиаму. В моих мыслях он был живым и полным энергии. Лиам в солнечных очках, теплый, осязаемый, с солнечными зайчиками в волосах, напевающий любимую мелодию. Казалось, стоит только поднять взгляд, и я увижу его за рулем.
Все молчали. Я не могла заставить себя оглянуться, кожей ощущая, как противоречивые эмоции Джуда и Вайды накрывают меня.
Кто-то мягко коснулся моего плеча. Я медленно повернулась и увидела Джуда, выдергивающего палец из решетки. Его нижняя губа, зажатая между зубами, побелела. Но он смотрел на меня без страха и его отвратительных родственничков. Просто с глубокой, искренней печалью.
Он по-прежнему мог на меня смотреть.
– Ру, – прошептал мальчик. – Мне так жаль.
– Можно задать всего один вопрос? – произнес Толстяк. После того как я закончила свой рассказ, он с трудом выталкивал из себя слова. – Что ты собираешься делать с этой флешкой?
– Вернуть Коулу, – ответила я. – У нас с ним сделка: если я верну ему инфу, этого будет достаточно, чтобы сместить приоритеты Лиги обратно на освобождение детей из лагерей и на разоблачение лжи правительства.
Толстяк потер лоб.
– И ты ему веришь? Лиам рассказывал, что его брат, когда не мог добиться своего, поджигал свои игрушки. Но это, пожалуй, и все.
– Я ему верю, – возразила я. – Он нас не тронет. Коул – один из немногих, кто не хочет, чтобы мы исчезли с лица земли.
– Исчезли? – встревоженно переспросил Толстяк.
На этот раз в объяснения пустился Джуд: его без конца прерывающееся, иногда бессвязное бормотание было наполнено скорбью, сделавшей рассказ еще страшнее.
– Нет, нет, нет, нет, нет, – пробормотал Толстяк. – и вы собираете вернуться, надеясь, что им удастся отделить все зерна от плевел?
– Не говори так! – воскликнул Джуд. – Все наладится. С Робом все кончено, верно? И Кейт даст нам знать, когда это будет безопасно.
– У вас с Лиамом будет все в порядке. Во всяком случае, Лига вас не достанет, – объяснила я Толстяку. – За тобой никто не придет. Улавливаешь, да? Ты понимаешь, почему я согласилась на это?
– Конечно. «Улавливаю», – повторил парень таким ледяным тоном, что у меня даже кровь в жилах замерзла. И я снова прочитала в его глазах вопрос, который прозвучал беззвучно в той тишине, которая заполнила пространство между нами. Я знала, чтó он хочет спросить, потому что та же мысль давно не давала покоя мне.