Александра Блонская – Циани. Полное издание (страница 19)

Внутри — допросная со столом и стулом. Угол отгорожен клеткой-камерой. Эдвард сделал шаг внутрь, взгляд его приковало сияние пламени.

— Что… — он наклонил голову, разглядывая редкий экспонат. — Что это?

В углу камеры стояло ведро — обычное, деревянное. Оно полыхало чистым голубым пламенем без дыма и запаха. Запрещённое лазурное пламя.

— Поговорим в моём кабинете.

Бартиус Глар указал на выход. Но инспектор прошёл к столу под маленьким окном. То было неаккуратно забито досками.

Патрик появился в дверях почти сразу. Он тащил за собой резное розовое кресло — нелепое, украшенное цветами, явно не из допросной. То самое, в котором восседал герцог Блэквуд.

— Для вас, сэр, — пробормотал он, с надеждой заглядывая в глаза Эдварда. Инспектор посмотрел на кресло, как если бы Патрик предложил ему сесть в детскую коляску. Но затем — устало выдохнул: после дня верхом любое сиденье — счастье. Как только Секретарь сел, Патрик просиял, довольный тем, что угодил.

Бартиус сел напротив, на простой стул, положив руки на стол — аккуратно, церемонно, готовый то ли к допросу, то ли исповеди.

— Комиссар, — начал Эдвард. — Где он?

Глар не моргнул.

— Пропал при преследовании беглянок. Скорее всего от хищников... Дикие твари здесь… — он развёл руками. — Каждый месяц уносят людей. Потому и служителей мало. Никто не желает работать в глуши, куда Единый посылает лишь испытания.

Эдвард слушал молча. Глаза неподвижные, едва ли заинтересованные разговором.

Патрик, который стоял в углу, прижимая руки к груди, выдохнул и вышел из комнаты. Он не выносил лжи, даже во благо.

— А ведро? — Эдвард кивнул в угол.

— Древняя реликвия, конечно. — голос стал почтительным, будто Наместник говорил о святых мощах. — Нашли в старом… хм… храме. Богохульном, заброшенном. Там вспыхнуло пламя. Никого не ранило, но выбило камень. Мы хотели… сперва понять, чем он является. И… — он выдохнул, обводя взглядом комнату. — Не спешили докладывать. Мы скромный приход, сэр. Хотели, чтобы хоть что-то привлекло сюда паломников.

Бартиус вздохнул почти искренне. Эдвард по интонации мог разобрать, где была ложь, а где удобная недосказанность. Но и то и другое могли быть по совершенно ничего незначащим для Эдварда причинам: контрабанда, хищение средств из казны. Экспертиза покажет всё то, что скрывают люди. Впервые за день Эдвард выдохнул с облегчением.

— Ведро упаковать, — сказал он, поднимаясь. — Готовить в дорогу. Я уезжаю сейчас.

Наместник коротко поклонился и поспешно вышел. Вошёл Арсин — бледный, как мел.

Он уложил ведро в большой деревянный ящик, забил крышку толстыми гвоздями. Эдвард смотрел на него — как смотрят на скрипку, играющую сама собой. Спокойно и чуть отстранённо.

Когда всё было готово, Секретарь вышел. Арсин понёс ящик следом. У дороги Патрик уже запрягал свежую лошадь. Вместе с Арсином они привязали груз к седлу, проверили ремни. Братья-Хранители постоянно переглядывались между собой, но Эдвард хоть и заметил это, так и не спросил в чём дело. Ему нужно было спешить к Генри.

— Сэр, вы должны кое-что знать, — сипло произнес Арсин, когда Эдвард уже сидел верхом. Секретарь недовольно выдохнул, но кивнул.

— В храме мы обнаружили чужеземку, — уже увереннее продолжил Арсин.

— И сейчас она в Доме Гетер Небесного Сияния. — взволнованно закончил Патрик и тут же схватил за руку Арсина и потащил того прочь, в здание управы.

Эдвард двинул лошадь и галопом помчал по улице. Впрочем, как только повернул за угол, остановился и с досадой потёр лицо.

— Какие честные…

В Дом Гетер вот так бесцеремонно не зайти. Придётся ждать утра.

Аня ходила из стороны в сторону по комнате, словно загнанное животное. Пол под ногами был тёплым, ковёр — мягким, но прямо сейчас это не радовало. Сразу после инцидента девушку без объяснений увезли сюда — в карете без лошадей. Аня тогда даже не удивилась: к сожалению, магия не самое поразительное в этом мире. Удивительно было то, с какой легкостью её лишили единственного места, где она более или менее освоилась, где был пусть не союзник, но хотя бы сочувствующий — Патрик. Да и Арсина девушка уже считала своим.

Дом Гетер оказался двухэтажным каменным зданием, аккуратным, даже игрушечным. Светлый фасад, резные балкончики, скромная, но ухоженная парадная лестница. Внутренняя планировка была по типу классической киношной тюрьмы. Дом был выстроен идеальным квадратом: в центре — высокая зала первого этажа, а по периметру второго — двери комнат учениц, каждая выходила прямо внутрь, на общее пространство. Любой шаг, любой выход — на виду. Пройти незамеченной здесь было невозможно.

К комнате Аню провела женщина лет пятидесяти — сухая, прямая, с гладко зачёсанными волосами и взглядом, в котором не было ни злобы, ни сочувствия. Она походила на гувернантку или учительницу математики. Женщина молча сопроводила, открыла дверь, кивнула — и ушла, не сказав ни слова. Аня осталась одна.

Первым делом девушка подошла к окну. Толстые, грубые решётки — не декоративные, не для вида. Такие, что и ломом не возьмёшь. Вторым делом проверила дверь. Тяжёлая, крепкая. Конечно, заперта.

Третье открытие заставило почти рассмеяться. Своя ванная комната. С каменной купелью, тёплой водой, полками, полотенцами. Всё чистое, пахло лавандой. Туалет, правда, всё ещё азиатского типа.

— Ну, ничего… — пробормотала Аня, глядя на своё отражение в зеркале. — Сейчас я вам всем покажу.

Она всё ещё еле держалась на ногах, но в крови оставалась отчаянная самоуверенность, что всегда приходила за вспышкой магии.

Аня сжала пальцы, схватившись за мраморную раковину. Попыталась снова вызвать тот гнев, что рвал её изнутри ещё час назад, что разнёс допросную, швырнул Наместника и зажёг ведро синим пламенем. Она представила, как стены вокруг трескаются. Как светильники лопаются. Как весь этот аккуратный дом складывается внутрь себя, как карточный.

Ничего не произошло. Аня попыталась снова. Прошёл час. Потом второй. Потом целый день. Аня сидела на кровати, стояла у окна, снова ходила из угла в угол. Перед ней на столе горела свеча — ровно и издевательски спокойно. Девушка попыталась задуть пламя магией. Потянуть. Толкнуть. Хоть что-нибудь. Огонёк даже не дрогнул.

Гнева больше не было — только усталость и бессилие. Подкрадывался страх.

— Отлично, — тихо сказала она в пустоту. — Просто прекрасно.

Эдвард расслабленно сидел за витражным столиком в главном зале Дома Гетер. Он был выбрит, аккуратен, в своем лучшем походном костюме — болотного цвета, без излишеств, но тот идеально оттенял его бледную кожу и русые волосы. Свет, проходя через цветные стёкла, ложился на пол узорами. Это создавало ощущение весны, хотя на стеклянном потолке лежали сугробы.

— Значит, церемония будет уже через неделю, — произнёс он ровно, отпивая глоток светлого цветочного настоя. — И ваш Дом уверен, что Единый уготовил ей судьбу гетеры?

Напротив пила чай почтенная дама. Возраст её было сложно определить: морщины — ухоженные, движения — мягкие, взгляд — цепкий и живой. Она улыбнулась — медленно, с достоинством. Говорила она неспешно, подбирая слова так тщательно, что со стороны могло показаться: она кокетничает. Что, разумеется, было бы возмутительно — и именно поэтому выглядело особенно изящно.

— О, дар у неё совсем невзрачный, — сказала собеседница с лёгким, почти материнским вздохом. — Но всё же… дар. Этого достаточно. А потому я сочла возможным взять на себя её содержание и обучение. Наш край, как вы понимаете, стеснён в средствах.

Она развела руками — жест скромности, отточенный годами. Эдвард кивнул. Он услышал ровно то, что и ожидал.

— Разумеется, Миссис Помп. Благородный поступок.

Повисла пауза — вежливая, почти уютная. За стеклянными дверями где-то смеялись девушки, по залу скользила служанка с подносом. Всё было безупречно.

— В таком случае, — продолжил Эдвард, — я хотел бы получить позволение побеседовать с ней. Наедине.

Он произнёс это как формальность. Как человек, который заранее знает ответ, но соблюдает правила игры. Улыбка миссис Помп не исчезла. Лишь стала… уже.

— Я не могу противиться правой руке Главного Жреца, — мягко сказала она. — Это было бы… неразумно.

Эдвард едва заметно наклонил голову — знак благодарности.

— Однако, — добавила она, словно между прочим, — позволю себе напомнить: увезти её вы теперь не сможете.

Эдвард поднял на неё взгляд.

— Её имя уже отправлено в местный храм, — продолжила миссис Помп всё тем же ровным тоном. — Для подготовки к Ритуалу. Формальности, сэр. Но вы же знаете, как они важны.

Пальцы сомкнулись на чашке. Раздался лёгкий звон фарфора. Эдвард не изменился в лице. Только внутренне отметил: они успели.

— Разумеется, — сказал он так же спокойно. — Я всего лишь хочу допросить.

Вдруг по залу прокатилась тряска. Хозяйка дома кротко улыбнулась.

— В последнее время город мучают землетрясения. Лучше подождать немного...

Когда толчки прекратились, Миссис Помп не стала медлить, сама проводила Секретаря на второй этаж, открыла дверь и вложила ключ в руку молодого человека. Она доверительно посмотрела прямо в его серые глаза:

— Вы сможете открыть изнутри.

Эдвард вошёл, дверь за его спиной тихо щёлкнула. Мужчина на мгновение замер, прислушиваясь. Тишина. Он обвёл взглядом помещение: аккуратная кровать за ширмой, столик с двумя креслами, полки с книгами, тяжёлые портьеры у окна… Пусто. Никого.