Александра Блик – Любовь не по плану. Проклятый король (страница 9)

Аккуратно положив маркер на тумбочку, я попятилась. А потом развернулась и пулей вылетела из спальни. Дверь закрыла и подперла стулом. Стул специально ради этого принесла из столовой.

После чего снова закрылась на щеколду, и только сейчас осознала, что в руке всё ещё сжимаю злосчастный маркер… А я ведь была уверена, что оставила его на тумбочке рядом с Джуном… Ай, наплевать!

Зашвырнув фломастер под кровать, я нырнула под одеяло и зажмурилась. Оставалось надеяться, что утром я проснусь, и всё это окажется всего лишь страшным сном.

Утром ночное приключение действительно показалось дурным сном. Ну в самом деле, какова вероятность того, что я в каком-то странном порыве неадекватности могла вломиться в спальню к королю и нарисовать ему усы?

Да даже если и так. Даже если я это на самом деле сделала – не факт, что кто-то вообще подумает на меня. Мало ли кто посреди ночи может оказаться в королевской спальне, правда же?

По крайней мере, именно этими словами я себя успокаивала, пока собиралась на завтрак: умывалась, расчёсывала волосы и натягивала брюки с рубашкой. Стоит отметить, что у меня в самом деле получилось успокоиться и расслабиться. Даже настроение поднялось, стоило представить грозного короля Мышира с нарисованными усами.

А дальше я вышла в столовую…

И наяву увидела короля Мышира с нарисованными усами.

Застыв в дверях спальни, я таращилась на сидевшего за столом Джуна. А Джун смотрел на меня. С ну очень странной улыбкой.

– И-и-ик! – С тонким писком я метнулась обратно и попыталась запереть за собой дверь.

Не тут-то было. Как и в прошлый раз, в Немаре, затея моя с треском провалилась. В щель влезла нога, и спустя секунду дверь распахнулась, впуская короля.

– Доброе утро, дорогая! – широко улыбнулся он. – Неужели даже не поздороваешься?

Мой взгляд взлетел к его глазам, скользнул к кончику носа, где красовалась жирная чёрная точка, затем к щекам, исполосованным нарисованными усами. Я зажмурилась.

– Доброе утро… – Голос прозвучал слабо. Возможно, я сама не до конца верила в то, что утро на самом деле доброе… Хотя стражи я в комнате не видела. Наверное, это хороший знак? По крайней мере, можно надеяться, что голову мне на месте отсекать не будут. Или что тут полагается за покушение на честь короля?

– Хмм… – протянул Джун, явно разглядывая меня. – Как ты думаешь, куколка. Что я должен был подумать, когда проснулся и…

– Это не я! – выпалила, распахивая глаза. – Честно-пречестно, не я! Я всю ночь спала, и из комнаты не выходила!

– …Когда проснулся и обнаружил на тумбочке твою туфельку, – закончил Джун, кусая губы, чтобы не рассмеяться.

Туфельку?

Я замерла. А потом медленно обернулась к кровати, возле которой вчера оставила обувь. Левая туфелька была на месте. А вот правая… Так вот что я положила на тумбочку вместо фломастера!

Прикрыв глаза, я тихо застонала. А потом открыла один глаз и с надеждой взглянула на Джуна. Вопреки опасениям, злости во взгляде не было. Скорее, интерес и любопытство.

– И что со мной теперь будет? – спросила обречённо, открывая оба глаза.

– В каком смысле? – поинтересовался он. А потом присел и вытащил из-под бортика кровати злосчастный маркер. Выкатился, зараза. – Но вообще, думаю, будет правильно, если ты сама уберёшь последствия.

И он с довольной улыбкой протянул мне фломастер.

Я несколько секунд смотрела на несчастный маркер, пытаясь понять, что от меня хотят. А потом поняла.

– Т-ты хочешь сказать, что я должна это смыть? – ахнула я. – С твоего лица?

– Ну не я же, – фыркнул Джун. – Да будет тебе известно, эти чернила оттираются очень плохо!

Раздался стук в дверь. И только это спасло Джуна от длинной отповеди.

– Госпожа, к вам лекарь, – сообщила Сьюзи, заглядывая внутрь. И, заметив Джуна, добавила: – Ваше величество.

Лицо у неё при этом было… бесстрастное. И я её понимала. Я на её месте тоже не стала бы разглядывать нарисованные усы его величества. Мало ли, он мнительный…

– Марьяна, дорогая, я к вам с новой порцией лекарств! Ох, ваше величество, и вы здесь!.. – Лекарь на миг замер, уставившись на Джуна, но почти моментально взял себя в руки. – Надеюсь, я вам не помешал?

– Нисколько!

– Немного, – одновременно со мной поморщился Джун.

Господин Фассбендер застыл на пороге в нерешительности, тогда как Сьюзи уже поспешила скрыться. А я готова была на любые обследования, лишь бы мне не говорили, что мне придётся лично отмывать лицо короля. Боже, как же стыдно!

– Проходите скорее! – Я резво подскочила к лекарю и помогла ему войти в спальню. Вопреки моим ожиданиям, Джун никуда уходить не стал. Он лишь посторонился и застыл мрачной тучей у стены, скрестив на груди руки.

Сегодня процедуры заняли до обидного мало времени. Возможно, дело в том, что всё, что хотел, Фассбендер уже проверил. А возможно, он просто спешил. Потому что серебристый взгляд так и норовил прожечь дыру лекарю между лопаток.

– Кстати, госпожа, – спохватился лекарь перед тем, как уйти. – Я заметил, что так и не забрал успокоительное. Где оно?

Вспомнив вчерашние приключения, я невольно вздрогнула. Поспешно достала бутылёк из ящика и вернула лекарю. Он кивнул и спрятал его обратно в саквояж.

– Его нельзя принимать с теми лекарствами, что вы сейчас пьёте, – пояснил он. – В сочетании с ними результат может быть… Непредсказуемым.

– В самом деле? – пискнула я.

Джун хмыкнул. Кажется, по моему лицу он уже догадался, что именно послужило причиной моей ночной выходки.

– Да, – кивнул лекарь. – Эффект разнится от эйфории до полной потери контроля за своими действиями. Одно могу сказать точно: пациент получит всё, кроме спокойствия. Поэтому лучше я его заберу, пока чего-нибудь не случилось.

Жаль, что он не сказал этого вчера вечером.

Проводив фигуру лекаря кривой улыбкой, я растерянно обернулась к широко улыбавшемуся Джуну. Не знаю, чего я ждала. Понимания и прощения? Я ведь не виновата. Это всё лекарство.

Увы, король был жесток, и горем моим не проникся.

– Итак, насчёт отработки…

Отработку Джун мне назначил после завтрака. По крайней мере, голодом меня никто не собирался морить – и на том спасибо. Правда, под пристальным взглядом серых глаз кусок в горло не лез.

И всё же я не позволила себя сбить: упрямо умяла полную порцию сырников. Нельзя ведь показывать, насколько меня на самом деле смущает вся эта ситуация.

В процессе я то и дело бросала жалостливые взгляды в сторону Джуна в надежде, что в нём всё-таки проснётся совесть, и он скажет, что, так уж и быть, смоет всё сам.

Не взыграла. Не сказал.

С тяжёлым вздохом я поднялась из-за стола и, взяв принесённые Сьюзи моющие принадлежности, направилась в сторону спальни. За спиной послышался сдавленный смешок, и Джун последовал за мной.

Возле двери в ванную комнату по-прежнему стоял забытый с вечера стул. Подхватив его, Джун прошёл к раковине и сел, выжидающе глядя на меня.

– Формально, это был несчастный случай, – буркнула я, увлажняя ткань. – Мог бы и проявить сострадание.

– Ни за что, – оскалился Джун. – Я, может, все два дня искал повод остаться с тобой наедине. А тут такой подарок!

Откинувшись на спинку стула, он скрестил на груди руки и слегка склонил голову, разглядывая меня. А я бросила на него ещё один обиженный взгляд и всё-таки прикоснулась тканью к мужскому лицу.

Джун резко втянул воздух и прикрыл глаза. Краем глаза я заметила, как напряглись его пальцы, и не сдержала довольную улыбку. Всё равно никто не увидит. Неожиданно пришло осознание, что Джун мне всё-таки нравится. Больше чем нравится. И окажись мы в других обстоятельствах… Если бы он не был королём, а я не умирала…

Тем временем я провела тканью по щеке… И ничего. Вот совершенно. Рисунок даже не смазался. Растерянно уставившись на совершенно чистую ветошь, я снова прислонила её к коже и потёрла. Подавила желание послюнявить ткань, как это делала в детстве мама, и потёрла ещё раз.

Да что ж такое-то, а?!

– Чернила в маркере водостойкие, – пробормотал Джун, не открывая глаз. – Но ты продолжай.

– Ты почему сразу не сказал? – возмутилась я.

– Я хотел. Но ты так очаровательно пыхтишь… – Он приоткрыл один глаз и ухмыльнулся. – Давай так. Я подскажу, чем стереть чернила за, скажем, один поцелуй?

– Сама справлюсь, – буркнула я и принялась поочерёдно открывать флакончики.

Из-под одной крышки пахнуло спиртом, и я, радостно смочив им ткань, обернулась к мужчине. Он смотрел на меня с каким-то непривычно мечтательным выражением. Смущал жутко.

– Закрой глаза, – попросила я.

– Ты знаешь, что ты безумно красива? – прошептал он, но подчинился.

– Да, ты уже говорил, – проворчала я, усиленно напоминая держать себя в руках.