Александра Берг – Вернуться в прошлое. Второй шанс для лисицы (страница 1)
Александра Берг
Вернуться в прошлое. Второй шанс для лисицы
Глава 1
Ледяной дождь барабанил по медным колокольчикам, развешанным по краю крыши, и по моим бледным щекам. Я стояла на просторной деревянной веранде, обвитой диким виноградом, продрогшая до самых костей. Тем временем матушка, восседала за изящной расписной ширмой, укутавшись в тёплое шелковое покрывало, расшитое золотыми нитями.
— От тебя нет никакого толку! — гневно воскликнула она, с силой ударив ладонью по низкому столику. — У нас три поколения рожают только сыновей, — снова раздался оглушительный треск, да такой сильный, что можно было подумать, будто хрупкий бамбуковый столик вот-вот расколется надвое. — Три поколения, а ты решила всё испортить?
— Простите меня, — я склонила голову, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
— Приютили никчёмную! — продолжала бушевать матушка. — Ты даже не можешь перевоплотиться! — она вскочила на ноги, отбросив покрывало. — Никчёмная, бесполезная, бракованная лисица! Ты хоть что-то можешь?
Я стояла, не смея поднять глаза, чувствуя, как слова Касуми Сато острыми кинжалами вонзаются в моё сердце. Холодный ветер пронизывал насквозь, но его укусы казались ничтожными по сравнению с болью от жестоких слов матери моего мужа, которую я должна называть матушкой. Пусть мне этого и не хотелось. Но кто будет спрашивать меня?
В этот момент я острее, чем когда-либо, ощутила свою чужеродность в этом доме, в этой семье. Мысли лихорадочно метались в поисках ответа, который мог бы умилостивить разгневанную женщину, но язык словно прилип к нёбу.
В доме мужа я чувствовала себя не лучше бесправной рабыни, лишённой даже минимального сочувствия и понимания.
— Молчишь? — огрызнулась женщина, которая на свадьбе сладко обещала, что будет относиться ко мне словно к родной дочери.
— Мне нечего вам сказать, — тихо ответила я, опустив глаза.
На глаза наворачивались слезы, однако я изо всех сил сдерживала их. Касуми Сато не увидит моих слез! Она не увидит моей слабости, как бы плохо мне ни было!
— Смеешь препираться?! — створки бумажной перегородки с шорохом съехались, и Касуми Сато, облачённая в изящное фиолетовое кимоно, расшитое золотыми хризантемами, вышла на веранду. Её тонкие брови были сведены к переносице, а в тёмных глазах плескалась ярость. Она смотрела на меня так, словно хотела испепелить взглядом.
"Многоуважаемая" свекровь могла пойти на многое, чтобы указать мне на моё место в этом доме.
— Твой отец... — женщина запнулась, её глаза на мгновение расширились, словно от внезапного воспоминания. — Твой отец знал, — продолжила она голосом, напоминающим шипение змеи, — что из тебя ничего не получится! Он хотел опозорить нас, но сам стал позором! Заговорщик и предатель! Тебя нужно было отправить вместе с ним на плаху! Но император в своей бесконечной милости простил тебя, и ради чего... Ну, скажи мне! — она почти кричала, брызжа слюной. — Мой бедный... бедный мальчик, — сокрушённо продолжала Касуми Сато, качая головой. — Досталась же ему такая никчёмная жена!
Косой холодный дождь бил по моей спине, отчего все тело сотрясала нервная дрожь. Промокшая одежда липла к коже, но я не двинулась с места. Сколько еще времени эта жестокая женщина будет издеваться надо мной? Чего она хочет? Чтобы я упала ей в ноги? Стала умолять о прощении за то, что не смогла выносить её внука? А может, она намеренно загружала меня работой? Может быть, она делала это специально, чтобы я потеряла ребенка.
Я вспомнила, как приходил лекарь, когда у меня пошла кровь. Тогда досточтимый Ямамото-сама строго наказал, чтобы мне обеспечили покой и больше не нагружали тяжёлой работой. Нужно быть совсем наивной, чтобы поверить в то, что для Касуми Сато я когда-нибудь стану настоящей дочерью.
Сейчас мне больше всего хотелось убежать, скрыться, исчезнуть. Как жаль, что я не могла перевоплотиться в лису и ускользнуть в лес, растворившись среди деревьев.
Миё Ито — единственная дочь Горо Ито, бывшего главы клана Серых Лис, ныне заклеймённый как изменник и предатель. Я — бракованная, точно гончая с некупированным хвостом, несущая на себе позорное клеймо.
Внезапно на горе Раусу сверкнула ослепительная молния, после чего раздался оглушающий гром. Касуми Сато вздрогнула, и словно в ней проснулась жалость ко мне, наконец, позволила зайти в дом.
— Прибери тут, — скомандовала женщина. — Да не забрызгай ковры! Вечером к приходу мужа приготовишь ужин. Всё как он любит. Мой мальчик получил должность при дворе, он должен хорошо питаться! Поняла меня?
— Да, матушка, — я опустила взгляд и поклонилась, как того требуют манеры.
В женской половине дома, главной всегда оставалась мать мужа, ослушаться ее, все равно что осушаться своего отца.
Дождь тем временем усилился, барабаня по крыше с неистовой силой. Я прошла в кухню, где уже лежала груда немытой посуды. Засучив рукава, принялась за работу, погрузившись в монотонный ритм мытья и вытирания.
Мысли невольно возвращались к отцу. Горо Ито, некогда уважаемый глава клана, теперь был не более чем призраком, изгнанным из памяти тех, кто когда-то преклонялся перед ним.
Закончив с посудой, я начала готовить ужин. Руки двигались автоматически, нарезая овощи и мясо, пока разум блуждал в воспоминаниях. Я вспомнила, как отец учил меня фехтованию, как гордился моими успехами. Теперь же эти навыки были бесполезны в моей жизни.
Когда солнце начало клониться к закату, я услышала шаги у входа. Сердце ёкнуло.
— Миё! — раздался строгий голос Касуми Сато. — Твой муж вернулся. Подай ужин!
— Да, матушка, — ответила я, чувствуя, как напрягается каждый мускул в моём теле.
Я вошла в комнату, где сидел Кейджи Сато — мой муж и господин. Один взгляд на него грел мне сердце. Высокий, темноволосый, строгие черты лица смягчали полноватые губы и глаза цвета лесного ореха. Поженились мы по любви и ради него я готова была вытерпеть любые нападки своей свекрови. До ужаса глупо, но я каждый раз заливалась ярким румянцем, когда он смотрел на меня.
— Скоро мы с вами заживём, — довольно улыбнулся Кейджи. — И Миё не нужно будет самой готовить ужин.
Я осторожно присела рядом на мягкую подушку. Хотелось обнять своего любимого, расцеловать его гладкие щёки, вдохнуть аромат его волос, но под строгим, пронизывающим взглядом матери я не посмела этого сделать.
— Миё полезны нагрузки, — парировала Касуми Сато. — Она поэтому и потеряла ребёнка, что больная и слабая.
Эти слова болью отозвались в моём сердце, напомнив о недавней трагедии.
— Матушка, не нужно так говорить, — покачал головой Кейджи. — Все мы знаем, почему так случилось. У Миё нарушена целостность чакр. Ямамото-сама не раз говорил об этом.
"Конечно, — подумала я с горечью, — а то, что со мной обращаются, как с бесправной служанкой, это к делу не относится?!"
Слова Кейджи заставили меня напрячься. Неужели он действительно ничего не понимает? Или просто не хочет понимать?
Низ живота болезненно заныл. Я снова сегодня перетрудилась. Нужно было прилечь, отдохнуть, но меня никто не отпускал. Я чувствовала, как усталость наваливается на меня тяжёлым грузом.
— Кейджи, — прошептала я, стараясь не смотреть на свекровь, — можно мне пойти, прилечь? Чувствую я себя сегодня не очень.
— А кто уберёт посуду? — повела бровью Касуми Сато, её тонкие губы сжались в недовольную линию. — Ты больше не Ито, в этом доме нет слуг. Нужно проявить уважение к своему мужу и свекрови! Кейджи... — когда она говорила о сыне, голос её всегда становился ласковым и приторно-сладким, словно мёд, — устал после тяжёлого трудового дня, а я... — свекровь вскинула подбородок, гордо выпрямившись. — Неужели ты хочешь, чтобы старая, немощная женщина убирала посуду и работала на кухне?
"Старая? Немощная? — пронеслось у меня в голове. — Да она куда здоровее меня!"
— Вот уберёшься, — женщина кивнула, её седые волосы, собранные в строгую причёску, даже не шелохнулись, — тогда можешь идти, куда тебе заблагорассудится.
— Кейджи, пожалуйста, — взмолилась я, чувствуя, как к горлу подступает ком.
По наивности я думала, что муж встанет на мою сторону, но он остался безучастен к моим проблемам. Его лицо было спокойным и равнодушным, словно вырезанным из камня.
— Ты должна слушаться, — строго ответил Кейджи. — В конце концов, она тебе всё равно, что мать.
"Матери любят своих дочерей", — едва не вырвалось у меня, но я успела прикусить язык.
Скажу что-то против, неизвестно, что ещё придумает эта змеюка. Прикажет стоять голыми коленями на рисе? Изобьёт бамбуковыми палками, как Йоко — единственную служанку в доме, которая после этого до сих пор отлёживается в комнате, стеная от боли?
Касуми Сато за маской благопристойной вдовы прятала настоящего злобного зверя. Странно, что она простой человек, а не из Клана Чёрных Лисиц, Воронов-тэнгу или Драконов.
— Конечно, — я поклонилась, чувствуя, как все мечты о счастливой жизни с любимым рассыпаются в прах, словно песочный замок под ударами волн, — я всё уберу.
Ели они, как назло, долго. Мне же ни единое зёрнышко риса не лезло в горло. Я сидела, словно на иголках, ожидая, когда же, наконец, закончится эта пытка.
— Миё, — опрокидывая к себе в рот обёрнутую в нори порцию риса, проговорил Кейджи, — может, принесёшь из погреба бутылочку сётю? Нужно отметить моё назначение.