Александра Берг – Строптивая истинная в Академии Драконов (страница 9)
— Эллин, — заговорила мачеха, промокнув губы салфеткой, — завтра мы с тобой отправимся в банк, как и договаривались.
Виктория при этих словах фыркнула и отвернулась к окну, всем своим видом выражая недовольство. Я же молча кивнула, продолжая есть кашу. Меня не покидали странные ощущения. Казалось, что я попала в какую-то искажённую версию реальности. А может, я ищу подвоха там, где его нет?
— Ах да, — внезапно оживилась мачеха, — погода сегодня просто чудесная! Метель закончилась, выглянуло солнце. Может быть, вы с Викторией прогуляетесь?
Я едва не поперхнулась чаем, а сводная сестрица издала какой-то сдавленный звук, похожий на рычание.
— Мама! — нервно воскликнула она. — Я не собираюсь никуда идти с этой…
— Виктория! — резко оборвала её мачеха. — Мы же договорились.
Сводная сестра надулась и показательно отвернулась к окну.
— Спасибо за предложение, — как можно спокойнее ответила я, — но у меня другие планы на сегодня.
— Какая жалость, — протянула мачеха с явным разочарованием в голосе. — А я-то надеялась, что вы заглянете в пекарню. Булочки просто изумительные. Ну же Виктория… Эллин.
Я невольно задумалась. Действительно, стоило бы навестить миссис О'Брайен и рассказать ей, что со мной всё хорошо. Думаю, она переживает.
— Пожалуй, вы правы, — медленно произнесла я. — Небольшая прогулка не повредит.
Виктория метнула в мою сторону испепеляющий взгляд, но под строгим взором своей матери, спорить не стала.
— Хорошо, — важно протянула она. — Раз вы так просите!
После завтрака я поднялась к себе переодеться. В шкафу обнаружилось старое, но вполне приличное платье тёмно-синего цвета. То, в котором была вчера, после прогулки по сугробам безбожно промокло. Так что я повесила его на стул, надеясь, что оно хоть немного просохнет. Хотя, честно говоря, в нетопленой комнате оно скорее превратится в ледяную скульптуру.
Перед тем как выйти, внимательно огляделась. Нужно было убедиться, что тайник с завещанием надёжно спрятан и его никто не обнаружит в моё отсутствие. Половица у окна выглядела как обычно — никаких следов того, что её недавно поднимали. Я осторожно надавила на неё носком ботинка — не скрипит. Отлично.
Подойдя к письменному столу, выдвинула верхний ящик. Среди бумаг и канцелярских принадлежностей нашёлся маленький латунный ключ от комнаты, который я заприметила ещё вчера.
Выйдя в коридор, дважды повернула ключ в замке. Звук показался оглушительно громким в тишине коридора. Прислушалась — снизу по-прежнему доносился звон посуды и приглушённые голоса. Похоже, никто не обратил внимания.
Спрятав ключ в карман платья, я в последний раз проверила, хорошо ли заперта дверь. Теперь можно быть уверенной — даже если мачеха решит обыскать комнату в моё отсутствие, у неё ничего не выйдет. А завещание надёжно спрятано под половицей.
Спускаясь вниз, услышала, как мачеха отчитывает Викторию:
— Прекрати вести себя как ребёнок! Делай, что тебе говорят!
— Но мама! Ты же не собираешься…
— Тихо! — резко оборвала её мачеха. — Мы обсудим это позже.
Я замедлила шаг, пытаясь уловить продолжение разговора, но “родственницы” уже замолчали. Когда вошла в холл, мачеха как ни в чём не бывало поправляла перед зеркалом кружевной воротничок…
— Ах, вот и ты! — театрально воскликнула мачеха, всплеснув руками.
Тщательно расправив складки платья, я набросила на плечи короткий плащ с капюшоном.
— Вот деньги, — мачеха протянула мне небольшой кожаный кошель, приятно позвякивающий монетами. — Сходите в пекарню, да и для себя можете что-нибудь купить.
Я внимательно вглядывалась в глаза мачехи, пытаясь уловить хоть намёк на фальшь. Однако она казалась на удивление искренней, если только... не была превосходной актрисой. Виктория же наблюдала за этой сценой с плохо скрываемым раздражением. Уж кто-кто, а моя сводная сестрица притворяться совершенно не умела.
На улице действительно стояла ясная морозная погода — идеальный день для зимней прогулки. Яркое солнце отражалось в свежевыпавшем снегу мириадами сверкающих искр.
Мы молча брели по расчищенным дорожкам. Виктория шагала чуть впереди, всем своим видом демонстрируя пренебрежительное безразличие. Её изящный силуэт в тёмно-синем пальто с роскошной меховой отделкой казался особенно хрупким на фоне безупречно белого зимнего пейзажа.
Морозный воздух пощипывал щёки, а снег мелодично поскрипывал под ногами. Город, словно заколдованный, застыл под белоснежным покрывалом. Ветви деревьев, окутанные инеем, искрились на солнце подобно хрустальным люстрам.
— Значит, теперь ты у нас важная персона? — внезапно нарушила молчание Виктория, резко остановившись. — Думаешь, если нашла завещание, то можешь командовать?
Так-так, значит, маменька ей всё рассказала…
— Никем я не командую, — спокойно ответила я. — Просто хочу, чтобы меня оставили в покое.
— О, не волнуйся, — ехидно усмехнулась девушка. — Скоро я уеду в академию, и ты останешься здесь одна. Навсегда! В этом старом, мрачном доме!
Я пропустила колкость мимо ушей.
— Академию? В какую академию? — спросила я.
Выходит, в этом мире всё же существовало дополнительное образование! А я то думала, что кроме пансионов тут ничего и нет…
— После падения ты и впрямь тронулась головой! — фыркнула Виктория, презрительно вздёрнув носик.
— Не хочешь говорить про академию, тогда расскажи, как я упала! Я совсем ничего не помню…
Виктория мгновенно изменилась в лице. Она нервно сглотнула, а её бледные щёки покрылись неровным румянцем. Пальцы, затянутые в изящные перчатки, начали беспокойно теребить меховую оторочку рукава.
— Ч-что тут рассказывать? — её голос дрогнул. — Ты просто свалилась с лестницы. Поскользнулась и упала. Какая нелепость! Но в этом нет ничего удивительного, ты никогда не отличалась грацией и изяществом. Именно поэтому Эйден и разорвал вашу помолвку, — продолжила Виктория с едкой усмешкой. — Кому нужна такая неуклюжая невеста? Помнишь тот бал у графини Барнс? Ты умудрилась наступить ему на ногу во время вальса, а потом опрокинула бокал с вином прямо на его новый камзол!
Её глаза недобро блеснули.
— Ты даже двигаешься как-то странно, словно только учишься делать первые шаги. А осанка! Любая гувернантка пришла бы в отчаяние. Эйдену нужна достойная партия! — Виктория скривила губы, после чего деловито поправила и без того идеально уложенную причёску.
Её надменный взгляд лезвием прошёлся по мне, отчего по коже пробежал неприятный холодок.
“Эйдену нужна достойная партия?” — мысленно хмыкнула я, стараясь не выдать своего раздражения. Уж не себя ли она имеет в виду?
— Знаешь, — продолжила Виктория, с наслаждением смакуя каждое слово, — когда он объявил о разрыве помолвки, никто даже не удивился. Все в свете только и говорили о том, какая ты неподходящая пара. Такая… обычная, заурядная. Просто досадное недоразумение!
Каждая фраза сводной сестры была пропитана ядом, рассчитанным на то, чтобы причинить мне максимальную боль, унизить, растоптать. Но что-то в её тоне, в том, как старательно она подбирала самые обидные слова, заставляло меня думать, что за этой желчью скрывается что-то большее, чем простое желание уколоть. Возможно, зависть? Или... ревность?
— А теперь у тебя ещё и с памятью проблемы? — с фальшивым сочувствием покачала головой Виктория. — Хотя, может, оно и к лучшему. Меньше будешь страдать от осознания собственного ничтожества!
— Виктория… — я сделала глубокий вдох, втягивая в лёгкие морозный воздух.
Я совершенно не собиралась оставаться в стороне и терпеть унижения.
Сестра хочет сыграть в эту игру? Прекрасно. Мы ещё посмотрим, кто кого.
— Виктория, — повторила я, глядя ей прямо в глаза. — Неужели ты мне всё это время завидовала?
Мои слова попали точно в цель. Лицо Виктории, мгновение назад искажённое язвительной усмешкой, точно ледяная маска, дала трещину. Глаза расширились от удивления, а губы дрогнули, словно она хотела что-то возразить, но не находила слов.
— Завидовала? — наконец выдавила она. — Тебе? Смешно!
— Не утруждайся, Виктория, — я устало помассировала виски. — Я не страдаю слепотой, знаешь ли. Ты завидовала, потому что отец устроил мою помолвку с Эйденом. Не сомневаюсь, ты бы с радостью вцепилась в него мёртвой хваткой. Вот только… — я сделала многозначительную паузу. — Эйден, мягко говоря, не подарок.
— Не смей… — прошипела девушка сквозь зубы. — Он и мизинца твоего не стоит!
О, как трогательно! Защищает “честь” своего… скажем так, объекта притязаний.
На миг мелькнула мысль бросить:
“Твоего мизинца он, кстати, тоже не заслуживает!”
Но я вовремя одёрнула себя. Нет, из этой парочки получился бы поистине феерический союз.
Мерзавец, который распускает сплетни и стерва с ангельским личиком.
А если добавить сюда мою дорогую мачеху, то получится… настоящий серпентарий!
Дорога до пекарни миссис О’Брайн прошла в полном молчании.
Едва переступив порог лавки, я оказалась в тёплых материнских объятиях.
Как же я могла не замечать, как сильно мне не хватало этой простой теплоты, доброты, поддержки? После приюта, да и за всё время, проведённое в детском доме, я привыкла полагаться только на себя. Настолько отучилась от человеческого тепла, что уже начала думать, будто оно мне и не нужно вовсе. И вот теперь, стоя здесь…