Александра Берг – Сбежать от истинного. (Не)Желанная невеста (страница 3)

Да, именно так я и поступлю. Сейчас главное – хорошо сыграть свою роль. А потом… потом я обязательно найду выход. Вырвусь из этой душной клетки, в которую сама себя загнала по глупости…

– Ох, архипелаг Драконьего крыла, как всегда, суров и непредсказуем. Всего час назад небо было чистым и безоблачным, а сейчас ливень обрушился на землю, словно кто-то разом опрокинул целое ведро воды, – сетовал отец, стряхивая с плаща крупные, тяжёлые капли дождя, которые с глухим стуком падали на пол, собираясь в небольшие лужицы.

Маркус скривился, глядя на это зрелище. Кто-то посмел намочить его бесценные ковры, привезённые из далёкого Гисса. Какое вопиющее невежество!

"По такому случаю надо будет обязательно пролить на них вино, – мелькнула мстительная мысль.

Знаю, в погребе Маркус хранит редчайшие сорта, бережёт их как зеницу ока, словно свои сокровища. Эта драконья туша всё тащит в закрома! Больше денег, дорогих вин и ковров ручной работы он любит разве что свои корабли.

Не могу не признать – меня тоже завораживают эти великолепные суда. Когда-то я представляла, как мы с Маркусом уплывём на "Розящем" в какую-нибудь дальнюю страну, в свадебное путешествие…

Мои несбывшиеся мечтания прервал хриплый голос отца:

– Дорогая дочь, как я рад тебя видеть!

– Отец, – я убрала настойчивую лапу Маркуса со своей талии и шагнула навстречу родным. – Леди Риорсон, – я обняла сначала папу, а затем и мачеху.

К ней я неизменно обращалась по имени. Казалось, назвав её матерью, я тем самым предам память своей настоящей мамы.

Нынешняя графиня являла собой образец истинной аристократки: горделивая осанка, сухое, бесстрастное лицо, не выражающее ни единой эмоции.

Её дочь ничуть не уступала ей: кукольная фарфорово-белая кожа, сквозь которую просвечивали голубоватые вены, пухлые алые губы, изящный прямой нос, тонкие дуги бровей. От неё исходил сладко-древесный аромат дорогих духов, мгновенно распространившийся по всему дому.

– Мира, дорогая, – начала мачеха, сморщив свой безупречно оточенный носик. – Ты так изменилась за эти две недели. Пополнела, загорела, а волосы… Боги, я ведь давала чёткие указания Грэтте держать тебя подальше от солнца и сладостей!

Я сжала руки в кулаки, едва сдерживая гнев. Мало мне Маркуса, так ещё и мачеха решила подлить масла в огонь! Но я знала – она делает это специально, чтобы ужалить побольнее.

Однако я бы не сказала, что подурнела за это время, скорее наоборот. В пансионе нас, конечно, не морили голодом, но вернулась я оттуда тощей, как щепка. Может, Маркус и чудовище, но кухарка у него здесь просто волшебница. Никогда прежде мне не доводилось пробовать таких восхитительных ягодных пирогов. Да, я набрала пару килограммов, но они лишь украсили мою фигуру, придав ей соблазнительные формы. А южное солнце Драконьего крыла наградило моё лицо здоровым румянцем. Что же касается волос, тут мачехе и вовсе не стоило раскрывать рот. Рыжие… они стали ещё ярче, чем раньше, а морской бриз завил их в локоны. По сравнению с "малюткой Рози" я хоть походила на здорового человека.

Маркус, до сих пор молча наблюдавший за встречей, внезапно подал голос:

– Что ж, раз уж все в сборе, предлагаю пройти в столовую. Слуги уже накрыли стол.

– Да, конечно, – подал голос отец, сделав вид, что не заметил шпильки в мой адрес. – Я умираю с голоду.

Мачеха одарила будущего зятя холодной улыбкой:

– Уверена, ваше гостеприимство не знает равных, – произнесла она. – Розалинда, душа моя, пойдём. И сядь прямо, иначе платье помнётся!

Младшая дочь графини послушно выпрямила спину и, кинув на меня полный превосходства взгляд, проследовала за матерью.

– Миледи, – Маркус галантно предложил мне локоть, – я говорил, что вы сегодня неотразимы?

– Как можно забыть? – я закатила глаза, но всё же оперлась на его руку. – Ваше восхищение мной ещё очень долго будет греть мне душу.

Маркус уловил нотки сарказма в моём голосе. Лицо его заострились, а на скулах заходили желваки.

Семейное чаепитие обещало быть крайне занимательным. Оставалось лишь надеяться, что графиня Риорсон не вздумает обсуждать подробности будущей свадьбы. Иначе терпение может изменить даже мне.

Глава 4

Когда мы вошли в столовую Маркус, наклонившись к моему уху, прошептал:

– Помни, никто не должен узнать про метку! Ты меня хорошо поняла?

Его хватка на моём запястье болезненно усилилась, когда он помогал мне присесть за стол. Я промолчала, не удостоив его ответом.

Маркус умел быть очаровательным, когда хотел: он улыбался всем членам моей семьи, пока те рассказывали, как прошло их путешествие до Драконьего крыла. На меня же он старался не смотреть. Зато Фрэнсис, напротив, буравил меня пристальным, неотрывным взглядом, словно загипнотизированный. Не понимаю, что на него нашло – раньше он никогда не удостаивал меня и толикой своего внимания. Для него, как и для его сестры, моё существование попросту не имело значения.

Когда его сальный взгляд скользнул по моему декольте, по телу пробежала нервная дрожь.

– Дорогая сестрица, – промурлыкал он, – будь добра, передай мне сахарницу.

Я удивлённо приподняла бровь, покосившись на искомый предмет. Сахарница стояла прямо посреди стола, в досягаемости вытянутой руки, но Фрэнсис почему-то решил прибегнуть к моей помощи.

– Вот, пожалуйста, – процедила я ледяным тоном, протягивая ему поднос со специями.

Фрэнсис привстал и как бы невзначай пальцами коснулся моей руки. Они показались мне отвратительно холодными и скользкими, будто до меня дотронулись склизкие щупальца осьминога.

Неприятное ощущение.

Вся эта странная сцена не укрылась от цепкого взгляда графини Риорсон. В её глазах плескался лед, способный заморозить все девять кругов ада.

– Маркус, – обратилась она к моему жениху, – не кажется ли вам, что с помолвкой пора заканчивать? Полагаю, вы оба горите желанием поскорее отпраздновать свою свадьбу!

Какой нелепый вопрос. Всем прекрасно известно, что свадьба назначена на следующую неделю.

– Мира гостит у тебя уже целых две недели… – продолжила мачеха, отставив чашку с недопитым чаем.

– Вы совершенно правы, миледи. Мы с Мирой решили, что нам нужно больше времени, чтобы лучше узнать друг друга.

Узнать друг друга лучше? Да уж, мы действительно узнали друг о друге много нового. Например, я поняла, что мой жених – жестокое, самовлюблённое чудовище.

– Весьма мудрое решение… – одобрительно кивнула графиня.

– Однако, – внезапно перебил её Маркус, – ваши слова натолкнули меня на мысль – а почему бы и впрямь не поторопить события?

– Что? – я поперхнулась и закашлялась от неожиданности его заявления.

– Давайте сыграем свадьбу завтра вечером! – не обратив никакого внимания на мои глухие протесты, продолжил дракон. – Нам ведь не нужны лишние гости, верно? Вся семья в сборе! У моей дорогой невесты всё равно нет подруг, которых она могла бы пригласить. А мои родители давно погибли. Прочая родня слишком занята своими делами, чтобы почтить своим присутствием такое незначительное событие, как женитьба на… – дракон осёкся на полуслове, многозначительно замолчав.

Повисла напряжённая тишина. Маркус прожигал меня пристальным, немигающим взором, в котором читался откровенный вызов. Он загнал меня в ловушку, из которой не было выхода.

Я глубоко вздохнула, пытаясь сохранить остатки самообладания. Мой разум лихорадочно искал возможные варианты, просчитывал ходы. Первое – нужно было поговорить с отцом. Вот только… только что будет, если он меня не послушает?

Сознание внезапно пронзила безумная, отчаянная идея. Безрассудство, граничащее с самоубийством. Но выбора не было. Либо рискнуть всем, либо покориться злой судьбе.

Тонко улыбнувшись, я произнесла как можно спокойнее:

– Что ж, думаю, это прекрасная идея, любовь моя. Раз уж мы все собрались, грех упускать такой шанс…

– Правда? – не поверив моим словам, Маркус настороженно взглянул мне в глаза.

– Конечно, – уверенно кивнула я. – Разве я посмею перечить своему будущему мужу?

Моя последняя фраза заставила глаз дракона нервно дёрнуться. Маркус весь подобрался, словно хищник перед прыжком, его руки непроизвольно сжались в кулаки. Но я продолжала безмятежно улыбаться, изо всех сил стараясь не выдать своего волнения.

– Я рад… дорогая, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Завтра на закате мы, наконец, соединим наши судьбы священными узами брака.

– Не могу дождаться этого счастливого момента! – пропела я слащавым голосом, прикрыв глаза и состроив мечтательную мину. Хотя внутри всё клокотало от едва сдерживаемой ярости и чёрного отчаяния.

Остаток ужина прошёл как в тумане. Я почти не прикасалась к еде, лишь гоняла кусочки по тарелке, изображая аппетит. В голове роились безумные планы, один страшнее другого. Нужно было действовать, причём немедленно!

После трапезы, вежливо извинившись, я поспешно покинула душную столовую. Стоило выйти в коридор, как ноги сами понесли меня прочь, в комнату, которую "любезно" выделил для меня Маркус.

Сердце колотилось с такой бешеной силой, что, казалось, ещё немного, и оно вырвется из груди и ускачет прочь. Колени предательски задрожали, и я без сил скатилась по холодной стене на пол.

Свадьба! Она уже завтра! Времени практически не осталось…

Я лихорадочно осмотрела свою комнату. Сейчас она напоминала мне тесную клетку, а вместо решёток на окнах – отвесный обрыв. Внизу острые скалы, о которые с грохотом разбивались яростно бушующие волны.