Александра Белова – Второй шанс для тирана. Том 3 (страница 2)
– Сонь, погнали смотреть на рыбок, – я подхватил дочь на руки, забрал пакеты и, не оглядываясь, пошел к эскалатору. Дал Ане полную свободу и приватность. Не хотел, чтобы она чувствовала себя вещью, которую я одеваю для собственного удовольствия. Она должна была вернуть себе контроль над собственным телом.
Через сорок пять минут она спустилась к фонтану. В ее руках был небольшой фирменный пакет. Она протянула мне карту, пряча глаза, но я заметил, что ее плечи были расправлены чуть шире, чем обычно. Уже что-то.
Следом мы зашли в продуктовый гипермаркет на цокольном этаже, набили тележку хорошими продуктами, мясом, фруктами. Аня сама выбирала, что взять. Купили Соне огромный набор лего, на который она засмотрелась.
Мы уже направлялись к выходу на подземную парковку, загруженные пакетами. Аня выглядела вымотанной. Эмоциональные качели этого дня вытянули из нее все силы. Ей нужно было переварить тот факт, что мы потратили больше ста тысяч рублей, и на нее ни разу не повысили голос. Она остановилась, чтобы переложить пакет из одной руки в другую. И в этот момент из ее кармана раздался звонок.
Аня поспешно, словно извиняясь за шум, достала телефон, чтобы сбросить звонок. Мой взгляд упал на аппарат в ее руках. Это был старый, дешевый смартфон. Но хуже всего было его состояние. Экран был покрыт уродливой паутиной глубоких трещин, из-за которых изображение искажалось. Пластиковый корпус на углах был сколот, обнажая внутренности, а задняя крышка заклеена скотчем.
Вместе с этим зрелищем на меня обрушилось воспоминание. Чужое, мерзкое воспоминание Максима.
Все внутри сжалось. Я чувствовал себя ужасно. Аня каждый день смотрела в этот разбитый экран. Каждый день, проводя пальцем по трещинам, вспоминала его ярость. Носила в кармане портативный памятник своему унижению.
– Подождите, – мой голос прозвучал резче, чем я планировал.
Аня вздрогнула, поспешно пряча разбитый телефон в карман пальто.
– Я… я уже сбросила, Максим. Прости, это реклама…
– Нет, это ты прости.
– Ч-что?
Я развернулся и быстро зашагал к ярко освещенному салону сотовой связи, который мы только что прошли.
– Идемте.
Аня, испуганно переглянувшись с Соней, поспешила за мной. Мы вошли в салон. Я подошел прямо к стенду с флагманами.
– Девушка, – обратился к консультанту. – Мне нужен вот этот аппарат. Максимальный объем памяти. Цвет… – я посмотрел на Аню, которая застыла в дверях, не понимая, что происходит. – Цвет нежно-голубой. И чехол к нему. Наклейте защитное стекло и добавьте наушники с зарядкой.
Аня, услышав меня, побледнела. Она поняла, кому я это покупаю. И она знала, сколько это стоит. Жена бросилась ко мне, забыв про страх, схватила за рукав куртки.
– Максим, нет. Не надо, – ее шепот был полон отчаяния и паники. – Мой телефон работает. С ним все в порядке. Это слишком дорого, я умоляю тебя, не трать такие деньги.
Она боялась. Боялась, что если возьмет в руки вещь с такой ценой, то станет моей должницей до конца жизни. Что я буду попрекать ее этим телефоном при каждой ссоре. Что разобью и его, если мне что-то не понравится.
Я мягко, но твердо накрыл ее дрожащую руку своей.
– Аня, послушай меня, – я заговорил очень тихо, глядя ей прямо в глаза, так, чтобы консультант не слышала. – Твой телефон разбит по моей вине. Осколки стекла могут порезать тебе пальцы. Это опасно.
Она замотала головой:
– Я заклеила пленкой, он не режет…
– А еще, – перебил я ее, вкладывая в голос всю мягкость, на которую был способен, – я хочу, чтобы ты могла фотографировать нашу дочь в хорошем качестве.
Эта простая, по-своему глупая причина стала решающей. Аня замерла, не зная, что ответить.
– И самое главное, Аня, – я сделал крошечную паузу, добавив совсем тихо. – Я хочу, чтобы у тебя больше не было вещей, которые напоминают о том, каким дерьмовым человеком я был.
Ее глаза широко распахнулись. В них отразился шок. Она не ожидала такой прямоты. Не ожидала, что я помню тот случай и что мне… стыдно.
Она медленно отпустила мой рукав, смирившись. Через десять минут мы вышли из салона. В кармане ее старого пальто лежал новый телефон. Ее старый, разбитый аппарат я лично бросил в урну на выходе из магазина. Символически похоронил еще один кусок прошлого. Забрал только сим-карту.
Мы наконец подошли к стеклянным дверям выхода. Я забрал все пакеты и нес их сам. День был закончен. План перевыполнен. Аня шла рядом, погруженная в свои мысли, переваривая эту лавину новой реальности. Ей нужно было домой, в тишину, чтобы успокоиться.
Но когда автоматические двери уже начали разъезжаться перед нами, мой взгляд упал на гигантский, красочный баннер, висящий над эскалаторами, ведущими на третий этаж, в зону развлечений.
На баннере был изображен пушистый кот в сапогах и большими буквами написано название нового семейного мультфильма.
Я остановился. В моей прошлой жизни у меня не было детей. Я ходил в кино только на закрытые премьеры, чтобы пожать руки нужным людям. Я никогда не покупал сладкий попкорн и не смеялся над глупыми шутками в темноте зала в окружении своей семьи.
Я посмотрел на Соню, которая устало, но счастливо шагала рядом, сжимая в руке коробку с Лего. Посмотрел на Аню, чье лицо все еще хранило следы перенесенного напряжения, но в глазах уже не было того безнадежного мрака.
Я почувствовал острую потребность не просто обеспечить их, не просто откупиться за грехи Максима, а прожить с ними этот день. Сделать то, что делают нормальные люди.
– Так, – я поставил тяжелые пакеты с продуктами на пол прямо посреди холла. Аня и Соня остановились, удивленно глядя на меня. – Мы куда-то торопимся? Продукты ведь не пропадут за два-три часа?
– Н-нет… – неуверенно ответила Аня.
– Отлично, – я широко улыбнулся и указал пальцем на потолок. – Тогда разворот на сто восемьдесят.
– Зачем? – Соня захлопала ресницами.
– Потому что там, наверху, прямо сейчас начинается мультик про кота, у которого подозрительно большая шляпа. И я чувствую, что если мы не купим самое большое ведро карамельного попкорна в этом здании, день будет прожит зря.
Соня издала такой радостный визг, что на нас обернулись прохожие.
– В кино?! Папа, правда?!
Она прыгала на месте, хлопая в ладони. Я перевел взгляд на Аню. Она стояла, замерев. На ее лице читалось полнейшее, абсолютное непонимание. Максим. В кино. С семьей. На мультик. Это было так же невозможно, как снег в июле. Он всегда говорил, что это пустая трата времени, и что крики чужих детей его бесят.
Она смотрела на меня, пытаясь найти скрытый мотив. Но видела только искреннюю улыбку.
– Идем. Сеанс через пятнадцать минут. Сдадим купленное в камеру хранения.
Вскоре мы купили билеты и заняли места в центре темного, прохладного зала. Экран светился яркими красками, из динамиков лилась веселая музыка. Я сидел слева. Соня – в центре, зажав между коленями гигантское ведро с попкорном. Аня сидела справа от дочери. Я откинулся на спинку мягкого кресла и смотрел не на экран, а на них.
В полумраке кинозала, где никто на нее не смотрел, где не нужно было держать лицо, Аня наконец-то расслабилась. Я видел, как напряжение, сковывавшее ее весь этот день, медленно уходит. Как она опускается ниже, устраиваясь в кресле удобнее.
В какой-то момент на экране произошла забавная перепалка героев. Соня звонко засмеялась. И тогда я услышал это. Тихий, робкий, но абсолютно искренний смешок со стороны Ани. Она улыбалась, глядя на экран. На ее губах играла настоящая, невымученная улыбка. Ее рука потянулась к ведру, она взяла кусочек карамельного попкорна и отправила в рот.
В этот момент, вдыхая сладкий запах карамели и слушая смех моей семьи в темноте зала, я впервые за все время пребывания в этом теле почувствовал покой.
Глава 2
Следующие несколько дней прошли спокойно. Я почти не выходил из кабинета, работая и позволяя Ане и Соне побыть наедине. Но, как ни прискорбно, этот покой не может длиться вечно.
Все началось с одного единственного звука. Было около двух часов дня. Я сидел в кабинете, разбираясь с налоговыми декларациями, когда из коридора донесся сухой кашель. В любой нормальной семье кашель ребенка – повод для беспокойства. В этой квартире он был особенным звуком.
Мои пальцы замерли над клавиатурой. В ту же секунду из глубин чужой памяти поднялось воспоминание.
Меня передернуло от отвращения. Я резко встал, с шумом отодвинув кресло, и вышел из кабинета. Аня была в гостиной. Она стояла на коленях перед диваном, на котором лежала Соня. Девочка была бледной, щеки горели румянцем, а глаза неестественно блестели.