Александра Байт – Клуб пропавших без вести (страница 79)

Без преувеличения, это была самая трудная актерская задача в жизни Боба: попытаться убедить изувеченного друга, что последствия травмы совсем незаметны. Увы, отсутствием сообразительности и излишней внушаемостью Игорь не страдал. Зато мыслил предельно реалистично – и упаднически.

– Плевать мне на личную жизнь, что я, с бабами не разберусь? – раздраженно отмахнулся он от утешений Боба. – А вот на работе придется поставить крест. Да что там на работе – на самой жизни! Я ведь так мечтал стать актером… И спортом занимался ради этого, хотел быть в форме. И зачем только я уговаривал тебя помочь с этим окаянным кино! Жил бы сейчас нормально, как все люди, а теперь… остается только спиться. Ох, прости, дружище, ты, естественно, ни в чем не виноват…

Забыв о наказе врача внушать оптимизм, Боб горестно уронил голову. Как же не виноват – конечно, виноват! Невольно поспособствовал такой трагедии… Подобные мысли и без того неотвязно преследовали его, а теперь, после слов друга, ситуация казалась более чем очевидной.

– Дай зеркало, – вдруг попросил Игорь и, когда Боб в ответ суетливо замахал руками, с нажимом повторил. – Дай, пожалуйста, зеркало.

Словно загипнотизированный, Боб взял с подоконника маленький блестящий кругляшок в пластмассовой оболочке и протянул лежавшему на больничной кровати парню. Тот с минуту рассматривал свое лицо, потом медленно опустил руку с зеркалом и без слов уставился в угол.

Боб отвернулся к окну, не в силах выносить эту моральную пытку. Лучше бы Игорь ругался, рвал на себе волосы, рыдал, истерил… Все было бы лучше этой немой паузы, этой точки, поставленной, казалось, в самой его жизни. Нет, нельзя бросать человека на произвол судьбы, нужно что-то придумать, какой-то стимул, да побыстрее… Шестеренки в голове Бориса лихорадочно заработали, и он не успел еще толком оформить мысль, как с уст сорвалось:

– На первое время помогу тебе деньгами. И не вздумай возражать! Поправишься – начнешь работать со мной. Да, об актерстве придется забыть, как и о твоих трюках. Но в кино – и вообще в творчестве – ты останешься. Будешь помогать, мне как раз нужен «свой» человек, который взял бы на себя организацию гастролей, устройство концертов, все эти бытовые хлопоты вроде гостиниц… Не спеши отказываться, у тебя получится, не сомневаюсь!

Но Игорь лишь отрицательно мотнул головой, давая понять, что разгадал истинный мотив предложения и соглашаться на «подачки из жалости» не намерен. Аникеев с жаром бросился уговаривать, но осекся на полуслове, встретив удрученный, полный осознания и достоинства взгляд. Правая щека Игоря была заметно вздернута, а из-под приоткрытого века смотрел неподвижный черный зрачок.

Это был последний раз, когда Боб видел глаза друга.

– Нет, нет и еще раз нет, даже не уговаривай! С тебя-то взятки гладки, на кону моя репутация. И без того, заметь, основательно подпорченная – при твоем непосредственном участии. И не забывай, что у меня теперь семья. – Боб поморщился, когда бутылка в руке Игоря вопросительно замерла над его стопкой, но потом все-таки обреченно кивнул. – А, ладно, наливай, хотя пора уже покончить с этой дрянью. Как и со всем остальным. Так и передай этим «бизнесменам»: я не согласен. И точка.

– Хорошо, передам, – с притворной легкостью согласился администратор и отсалютовал стопкой. – Твое здоровье! Оно, кстати, тебе понадобится. В первую очередь крепкие нервы, когда серьезные ребята начнут угрожать. И потом, когда перейдут от слов к делу… Так что советую лишний раз подумать, прежде чем отказываться. Да, и не забывай, у тебя же теперь семья…

Безупречно отбеленные зубы сверкнули с явной издевкой, и Боб с трудом подавил в себе простое мужское желание съездить по лоснящейся холеной физиономии кулаком.

За последние пару лет подобные разговоры происходили между бывшими друзьями регулярно. Да, теперь у Боба язык не поворачивался называть этого зарвавшегося наглого дельца даже приятелем. А когда во время очередного застолья тому вздумалось нелицеприятно высказаться о его жене, действительно не сдержался и дал в морду. С тех пор «звезду» и администратора связывали исключительно деловые отношения – не считая таких вот утомлявших Боба посиделок.

И как он упустил момент, когда из предупредительного и сообразительного помощника Игорь превратился в холодного безжалостного дельца, этакий кошмар во плоти? Поначалу Боб нарадоваться не мог на их альянс: это сотрудничество стало для друга спасением от хандры, он с энтузиазмом познавал деловую сторону творческого мира. Игоря отличало блестящее умение договариваться. Он всегда знал, где уступить, а где надавить, и умудрялся выбивать лучшие условия из организаторов концертов. Неудивительно, что вскоре помощник дорос до администратора – и развернулся на этой должности во весь свой несомненный деловой талант. Сунул нос в финансовые бумаги, взял на себя вопросы с записью новых песен и устройством концертов, урезал гонорары игравшим с Бобом музыкантам…

– Ну а как ты хочешь, дружище, это бизнес, – вещал новоиспеченный предприниматель за очередными ресторанными возлияниями. – Иногда приходится рисковать, общаться с не самыми приятными людьми, изобретать всякие схемы… А кого-то и обижать. Но, согласись, кто о тебе позаботится, кроме тебя самого… Группа создана под тебя, тобой. И ты – главная звезда. Пора скидывать нахлебников со своей шеи.

Лесть и алкоголь, которыми щедро потчевал Игорь артиста, сделали свое дело. Соратники по музыке растаяли в туманной дали, а всех близких разом заменил все тот же администратор. Боб жил будто в угаре: города и концертные площадки лихорадочно сменяли друг друга, он исправно пил после выступлений, ублажая «нужных» людей, а потом подписывал какие-то бумаги, которые подсовывал все тот же лучший друг. Однажды артист заикнулся об отдыхе, но Игорь лишь руками замахал:

– На том свете отдохнем! Дружище, нам грех жаловаться. Вдумайся, где сейчас твои коллеги по музыкальному цеху, кому они нужны? А ты в обойме! Сам понимаешь, деньги с неба не падают, надо поработать. Что ты там хотел – квартиру, машину? «Начешем» еще немного, а там и в отпуск можно отправляться…

Вскоре Боб действительно приобрел кооперативную квартиру и стал присматривать автомобиль. За гастролями и хлопотами с ремонтом он совсем перестал заниматься творчеством. Новых песен не было, публика начинала терять интерес, и администратор вился вокруг ужом, лишь бы выудить что-то из старого материала. Но даже в утомленном, донельзя вымотанном состоянии Аникеев стал ощущать легкую тень недоверия. Изредка пересекаясь с теми, кто был изгнан из его жизни с клеймом «нахлебник», он выслушивал подозрения в адрес Игоря, постепенно убеждаясь в том, что нахлебник у него один – его же администратор.

– Мало ли, о чем треплют злые языки, это все от зависти! – всякий раз ухмылялся тот в ответ на очередную порцию прямых вопросов. – Да, недавно я купил себе дачу под Москвой. Не дачу – дом, особняк, имение! Но, заметь, не потому, что обобрал тебя. В свое время я грамотно вложил деньги, купил оборудование для звукозаписи, и теперь у меня «пишутся» даже признанные звезды! А не забыл ли ты о том, что моим заботам доверились и другие артисты? Возможно, однажды я стану этаким советским продюсером! Конечно, дружище, ты всегда останешься номером один в моем списке звезд, не волнуйся. Кстати, у меня есть сногсшибательная идея…

Далее обычно следовали предложения альянсов Боба с новыми подопечными «продюсера», никчемными певичками, подругами богатых папиков и авторитетов. Однажды, решив заодно примерить на себя и роль пиарщика, Игорь пустил слух о романе Аникеева с молоденькой представительницей «поющих трусов». К счастью, верные поклонницы Боба пришли в такую ярость, что пришлось экстренно возвращаться к имиджу навеки холостого брутального отшельника.

В редкие моменты просветления, не занятые выпивкой и «чесом», Боб подумывал о том, как бы скинуть с себя это продюсерское иго. Увы, додумался он лишь до того, чтобы попросить сестру спрятать у себя его старые ноты – до поры до времени. Неизвестно, чем бы закончилась вся эта свистопляска, если бы однажды Боба не занесло в крошечный городок. К тому моменту артист успел растерять свою армию поклонников – осталась лишь небольшая «дивизия».

В скромном доме культуры, где планировался концерт выходившей в тираж легенды, он наткнулся на хорошенькую молодую девушку. Лиза не была знакома с его творчеством, но это нисколько не уязвило Боба, скорее лишь подогрело его интерес. Впервые за долгие годы пресыщенный короткими связями артист загорелся азартом покорить этого ангелочка, вдохновенно вещавшего о загадочном ореоле, который окутывает здешние места, и особенно некий Графский лес…

Концерт в доме культуры не состоялся, но Боб повадился приезжать в приглянувшийся ему тихий городок. Лиза жила в деревне неподалеку, и, гуляя с ней вдоль реки или по лесу, известный певец чувствовал себя по-настоящему свободным – от назойливого внимания преданных поклонниц, непомерного груза обязанности все время удивлять публику, удушающего контроля со стороны администратора…

– А роди мне сына! – однажды выпалил Боб, сжимая Лизу в объятиях. И сам удивился той нежности, с которой произнес эти слова.