Александра Баркова – Богиня-Мать и другие мифологические архетипы (страница 2)

В этой книге мы также сделали то, что следовало сделать давным-давно: собрали под одной обложкой мои старые и очень старые статьи. Некоторые из них непосредственно посвящены проблеме мифологических универсалий, как статья о хромом кузнеце или о символике знака триединства, другие касаются теории мирового эпоса (в том числе и самая первая статья, которой возвращено авторское название «Архаический герой в мировом эпосе» вместо длиннейшего и невнятного редакционного; это 1994 год, ровно тридцать лет назад). Статья под вежливым названием «Исключение становится правилом: особенности мировоззрения нового поколения» сама оказалась полноценным персонажем лекции «Подросток сквозь миф» (фактически она была первым подступом к теме высоковозрастной подростковости), что же касается статьи по педагогике «Сожженные корабли» – она, конечно, никакого отношения к мифологии не имеет, зато отлично показывает, до какой же степени мир изменился (и заодно объясняет, почему эта книга не написана академическим языком). Большинство этих статей выходили в малотиражных сборниках конференций, и теперь они обретают публикацию, которой достойны.

Но есть в этой книге еще один текст. Он совсем неправильный и поэтому не публиковался никогда. Он слишком художественный для научного, слишком научный для художественного, не то эссе, не то фэнтези… «это немножко еж и немножко черепаха, а вот как оно зовется – я не знаю», говоря словами Киплинга. Оно зовется «Прометей кавказской национальности» и, думаю, станет вишенкой на торте к теории эпоса и «Подростку», а еще, возможно, окажется окошком в мир нартского эпоса (о котором я надеюсь когда-нибудь заново прочесть курс лекций и издать).

Работая в УНИКе (изначально он был Университет истории культур, потом сокращение стало названием) я обнаружила, что я давно никакой не филолог, потому что филолог работает с вершинами культуры, а меня интересует то, что творится в сознании у многих или даже большинства, и не важно, принимает ли это вид совершенных художественных форм или убого по исполнению. А это другая наука, это – культурология.

Культуролог, говоря образно, это такой крокодил, который может съесть всё – живое ли, мертвое ли, – главное, чтобы плавало рядом с пастью. Для культуролога нет деления на совершенное и второсортное. Для него есть востребованное, распространенное и, наоборот… да нет никакого «наоборот», крокодил доплывет и проглотит всё подряд.

Говоря без метафор, для культуролога нет деления на «правильное» и «неправильное». Подросток хочет покончить с собой? – не надо говорить, что он жертва неправильного воспитания в школе или в семье; у многих подростков во все времена мелькают суицидальные мысли, и надо анализировать причины этого. Египтяне за три тысячи лет не научились реалистично рисовать человеческую фигуру? – ой, я не в пятом классе, не рассказывайте мне про их «неумение», за три тысячи лет научиться можно, а если не научились – то опять-таки надо вскрывать причины этого. Космонавты перед вылетом устраивают такое, что в приличном обществе не упомянуть, а только в лекции процитировать, – и снова надо не презирать суеверия, а (сейчас скажу ужасную вещь!) разбираться с тем, в чем польза этих самых суеверий в условиях космической эры.

Да, польза! Любое явление культуры, если оно массовое, – полезно обществу. Иначе оно массовым не будет. На бумаге это утверждение банально, но как только вам предложат его применить хоть к мифологии, хоть к подростковому мазохизму, то мнение о полезности поубавится. Но то, что не полезно обществу, – вымирает, как вымер обряд инициации. Но еще удивительнее процесс, когда, казалось бы, давно умершее возрождается, перерождаясь и видоизменяясь при этом. К его изучению мы и приступаем.

Лекции

Лекция 1

Сопричастие мифу

Первый и самый главный вопрос: почему? Почему мы с вами здесь сейчас собрались и собрались именно по теме мифологии? Ведь других интересных тем много, и рассказывать я могу не менее увлекательно на любую из них. И ответ на этот вопрос более чем серьезный, потому что наша с вами культура, подразумевая под «нашей культурой» не конкретно русскую, а культуру стран европейского типа (к которым относится и Америка), так вот – наша культура с конца XIX века начала резкое движение в сторону того, что называется термином «вторичная мифологизация».

Итак, вторичная мифологизация. Что это такое и откуда взялось? Европейская культура прошла через эпоху Просвещения, которая предполагала, что сознание человека – tabula rasa, чистая доска, на которой опыт пишет свои письмена. Соответственно человек полностью зависит от тех условий, в которых он воспитывался. Воспитываете его правильно – получите благородного человека, воспитываете его неправильно – получите мерзавца. Логика предельно простая, логика предельно четкая. XIX век идет под знаком развития атеизма, не говоря уж об утрате связи с природой. Между тем связь с природой, как я многократно говорила на лекциях, – это то, что дает нам с вами опору на эмоции и на обращение к нашему подсознанию. Город разрывает связь с подсознанием. Опять же, в рамках этой лекции я всегда задаю вопрос, весьма незамысловатый: как древний человек определял, какая травка полезная, какая травка вредная? Как он это делал? Итак, тут у нас есть ответы: опытным путем или же интуитивно. А как животные это делают? Вот смотрите, когда мы с вами читаем сказку Феликса Зальтена «Бемби», нашего Бемби ранит нехороший охотник. И говорится, что Бемби выбирает такие травы, которые он никогда в нормальной жизни своей не ел, горькие, неприятные, но сейчас он искал именно их, потому что ему надо унять кровь, залечить рану и так далее. Понятно, что Бемби действует за счет инстинкта, он олень, ему разум приписан только в рамках сказки. Когда мы это пытаемся спроецировать на древнего человека, у нас уже срабатывает то, что мы с вами прошли через эпоху Просвещения, то, что мы твердо выучили: чтобы человек что-то знал – его надо этому научить. Это фигня, дорогие мои, это полная фигня. Вдумайтесь, сколько в вашей жизни, вот там, где вы достигли успеха, – того, чему вас учили? Мой жизненный опыт говорит, что я успеха достигла только в том, чему меня никто не учил. Там, где меня учили, там я действую более-менее по шаблонам и, следовательно, не достигну успеха. Там, где я что-то делала сама, там успех есть. Поэтому я вам скажу, что эпоха Просвещения кончилась в XVIII веке, и хватит, хватит в ней уже жить!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.