Александра Бакушкина – Код Тюльпан. Книга 1 (страница 3)

– Если ошибёмся, вихрь уничтожит половину атмосферы, – перебила Лира. – Выбор невелик.

В рубке повисла тишина. Только сирена выла где-то далеко и ритмично пищали приборы.

– Сколько времени нужно на настройку? – спросил Корнев.

– Два часа. Может, меньше.

– А у нас?

Марк посмотрел на показания:

– Вихрь растёт экспоненциально. Через полтора часа достигнет стратосферы. Если прорвёт озоновый слой…

– Значит, успеем. – Лира встала. – Я иду в лабораторию. Марк, со мной.

– Я распоряжусь, чтобы энергетики перебросили питание на Тюльпан, – кивнул Корнев. – И свяжитесь с Элис – пусть держит канал открытым.

Они вышли в коридор. Красные лампы мигали, освещая пустые переходы. Станция словно вымерла – все, кто не был нужен для экстренной работы, ушли в жилые модули ждать.

– Лира, – Марк догнал её, – ты правда думаешь, что получится?

– Нет, – ответила она, не оборачиваясь. – Но попытаться надо.

– А если объект воспримет наш сигнал как атаку?

– Тогда мы хотя бы умрём с чистой совестью, что пытались.

Марк хмыкнул:

– Оптимистка.

– Реалистка. Пошли.

Лаборатория Тюльпана находилась в герметичном отсеке в самом центре станции – там, где излучение не могло пробиться наружу. Лира не была здесь пять лет. С тех пор, как…

Она отогнала воспоминание. Сейчас не время.

Дверь открылась. Внутри было темно, только дежурные лампы горели над пультом. Тюльпан стоял в центре – огромная конструкция из линз, зеркал и световодов, похожая на гигантский кристалл. В его сердцевине пульсировал слабый свет – резервное питание.

Лира подошла к пульту. Пальцы легли на знакомые клавиши. Экран засветился, выдавая строки самодиагностики.

– Системы в норме, – прошептала она. – Ты ещё жив, старик.

Марк устроился за соседним терминалом:

– Связь с Элис есть. Она передаёт данные с объекта в реальном времени. Частота пульсации – 7,83 Гц. Фаза стабильна, амплитуда…

– Дай спектр, – перебила Лира.

На экране побежали волны. Зелёные, синие, красные. Спектр был сложным, многослойным – словно объект пел на многих языках сразу.

– Он не просто пульсирует, – сказала Лира. – Он модулирует сигнал. Там есть структура.

– Похоже на код, – согласился Марк. – Но какой?

– Не знаю. Может, их алфавит. Может, язык. Но нам не нужно его понимать. Нам нужно ответить.

Она начала настраивать Тюльпан. Пальцы двигались сами, вспоминая старые настройки. Линзы чуть сдвинулись, меняя фокус. Зеркала выстроились в нужную конфигурацию. Свет в сердцевине кристалла стал ярче.

– Мощность – сорок процентов, – доложил Марк. – Частота захвачена. Формирую импульс.

– Не спеши. Дай мне фазу.

Марк застучал по клавишам:

– Фаза нестабильна. Объект колеблется. Нужно ловить момент.

Лира закрыла глаза. Ритм внутри неё – тот самый, чужой – пульсировал в груди. Она не знала, откуда он взялся, но сейчас это было преимуществом. Она чувствовала объект. Не приборами – кожей.

– Сейчас, – сказала она.

Марк нажал кнопку.

Тюльпан вздрогнул. Из его сердцевины вырвался луч – тонкий, ослепительно белый. Он ушёл в космос сквозь прозрачную стену лаборатории, исчезая в черноте.

На экране побежали цифры.

– Импульс ушёл, – выдохнул Марк. – Ждём.

Секунды тянулись бесконечно.

Потом динамик ожил голосом Элис:

– Он… он меняется. Частота стабилизируется. Амплитуда падает. Центр, вы это сделали!

Лира открыла глаза. На экране вихрь над Землёй замедлил вращение. Его свечение тускнело.

– Рано радоваться, – сказала она. – Это только первый шаг. Если объект воспринял сигнал, он может ответить. Вопрос – чем.

Она посмотрела на свои руки. Кончики пальцев всё ещё светились – слабо, едва заметно. Как у Элис.

– Марк, – тихо спросила она, – у тебя пальцы не светятся?

– Что? – Он поднёс руки к глазам. – Нет. А должны?

– Не знаю. Забудь.

Она отвернулась, чтобы он не увидел её лица.

Внутри чужой ритм не исчез. Он стал тише, но не пропал. Он ждал.

Глава 3. Красные точки

Центральный отсек напоминал растревоженный улей. Обычно здесь было тихо – только гул приборов и редкие переговоры. Сейчас экраны мигали красным, динамики захлёбывались сигналами тревоги, а люди метались между пультами, пытаясь одновременно обработать лавину данных.

Корнев стоял у главного экрана, вцепившись в пульт так, будто это могло помочь. Лира подошла ближе. Марк уже вывел на свой терминал общую картину, и она увидела то, от чего внутри всё сжалось.

– Меркурий… – тихо перечислил Марк. – Венера. Земля. Марс. Юпитер. Сатурн. Везде одно и то же.

На карте Солнечной системы горели десятки красных точек. Каждая – потерянный корабль, станция или спутник. Цифры в углу экрана росли с каждой секундой.

– «Гагарин» молчит, – доложил кто-то из инженеров. – «Циолковский» передал сигнал бедствия и отключился. Спутники навигационной группировки «Орион» не отвечают. Мы потеряли связь с МКС-3.

– Аварийные маяки?

– Работают. Но координаты скачут. Будто их поля искажают.

Корнев резко обернулся к Лире:

– Твои версии?

Она подошла к экрану, вглядываясь в красные точки. В груди пульсировал чужой ритм – тот самый, что она почувствовала, когда погас свет. Он не совпадал с её сердцебиением, но словно накладывался поверх, как вторая мелодия.

– Это не локальный сбой, – сказала она тихо. – Это системное воздействие. На все навигационные комплексы сразу.

– Ты хочешь сказать, кто-то глушит наши корабли? – Корнев нахмурился.

– Не кто-то. Что-то.