Александра Багирова – Всё ещё болею тобой - Александра Багирова (страница 15)
- Толку теперь. Все сделано, - развожу руками.
- Историю с памятником я пробью. Вводные понял. Но теперь тебе надо быть на чеку. И твоя Лебедь… - задумчиво покусывает губу. – Кто она? Где жила? Чем дышит?
- В салоне она работает, девкам волосы красит. Она уехала и ничего не знала.
- А тут вдруг появляется, как раз когда памятник исчезает? Тебе не кажется это странным?
- Катя чиста! Не примешивай ее! А кто, воду мутит надо выяснить.
Егор молчит, но вижу, с моим мнением он не согласен.
- Не трогай Лебедя. Кого угодно, только не ее! – восклицаю.
- Хочешь ее вернуть?
- Верну, - говорю с железобетонной уверенностью. – Как увидел понял – не могу больше без нее. Я ее сильно обидел, но сделаю все, чтобы она меня простила.
- Я все в толк не возьму, как ты вообще на Машку полез? Как-то неудобно было лезть, у вас семья, сын. Но если ты так свою Лебедь любил, то какого изменил ей?
Вот это удар ниже пояса.
Заслуженный.
Сам себе этого простить не могу.
- Ох, - вздыхаю. Паршиво осознавать, как я собственными руками все разрушил.
- Я насколько помню, ты Машку на дух не переносил. Еще когда ты пацаном был пятнадцатилетним, я только с вашей семьей познакомился, мы твою собаку искали, а она ее спрятала. Тогда ты ей голову готов был открутить. А тут вдруг койка, - Егор смотрит на меня с непониманием.
А что сказать, я и сам до сих пор этого не понимаю…
- Я не помню, - признаюсь нехотя.
Этого я еще никому не рассказывал.
- Точнее, - Егор ближе придвигается.
- У пацана с нашего двора была днюха. Он меня пригласил. Но я к Лебедке спешил. Подумал, зайду поздравлю, ну и свинчу быстро. Зашел. А там наших много. Плюс еще друг приехал с Испании, мы три года не виделись. А мы с ним в детстве не разлей горшки были. Лебедке написал, что задерживаюсь. Реально друга был безумно рад видеть. И Машка там была, но она как-то даже в поле моего зрения не попадала. Внимания я на нее не обращал. А потом бац и темнота. И не пил я ничего крепкого. А просыпаюсь с ней в постели. Голый. Следы страсти везде. Она у меня под боком, тоже голая с синяками от нашей бурной ночи. И потом мне подтвердили пацаны, что меня искали, зашли в комнату, а мы там в самом разгаре процесса. А у меня вообще темень. Потом какие-то фрагменты стали всплывать. Маша надо мной… - морщусь от мерзких воспоминаний. – В общем, мне тогда паршиво было жуть. В страшном сне не мог привидится секс с ней. И перед Лебедкой себя последним подонком чувствовал. Не признался. Не мог ее потерять. Тут в двойне мудак. Изменил и продолжил с ней быть… девственности лишил… стал ее первым… изменщик недоделанный.
Рассказываю про себя, и сам понимаю, как все это отвратно звучит.
- Потом Машка заявила о беременности, и я не смог оставить ребенка без отца. Порвал с Лебедкой. А дальше ты знаешь…
И я собираюсь ее возвращать? Хочу, чтобы она простила? Как? Если я сам себя простить не могу?
Глава 19
Катерина
- Нет, - выкрикиваю ему в лицо. – Этого не будет!
- А я хочу изменить наш уговор, тебе за это лишние бонусы капнут, - опускает похотливый взгляд ниже, глазами меня лапает. – Не истери. Мне это не нравится, - проводит рукой по моему бедру.
И все. Красный свет.
Не понимаю, что делаю, в голове только одно – не допустить непоправимого.
Резко дергаюсь в сторону, так что Бурхан не ожидает, отталкиваю его и хватаю нож.
Держу его обеими руками перед собой.
- Отойдите!
- Кать, реально? Смелости не хватит, - смеется.
- А вы проверьте! – огрызаюсь.
Он приближается. Так что кончик ножа упирается ему в солнечное сплетение.
- Горячая! Истеричная, слишком. Лучше бы свою энергию перевела в горизонтальную плоскость, - протягивает руку, хватает меня за волосы и на себя тянет.
А я надавливаю на нож.
- Ммм, - мычит, - То ли в бешенстве, то ли в похоти.
- Отпустите! – еще немного надавливаю, ощущаю, кончик стали его ранит. Но Бурхан и не думает меня отпускать.
- Давай, смелее, - бешеный блеск в глазах только усиливается.
И я надавливаю. Чувствую, как нож вонзается еще глубже.
Мы смотрим друг другу в глаза. В его зрачках бешенство, там сейчас ядовитый желтый преобладает, отравляет.
Бурхан скалится. Перехватывает мою руку, выкручивает, нож падает на пол, отталкивает меня.
Дышит тяжело. Смотрит на меня иначе. И мне совсем не нравится этот его новый взгляд. Он обещает новые проблемы.
О которых, подозреваю, я еще и сама не догадываюсь.
Опускаю взгляд ниже. На его черной сорочке маленький разрез и оттуда сочится кровь. Она пропитывает черную ткань и становится почти незаметной.
Бурхан разрывает руками рубашку. Чуть ниже солнечного сплетения рана. Маленькая, алая…
Ее нанесла я. Не знаю, что меня остановило, не вонзить нож по самую рукоятку. Еще немного и он бы довел меня до безумства, в котором я была бы способна на это.
Но я не перешла грань.
Хоть далеко не факт, что это для меня плюс.
Бурхан трогает пальцем рану. Смотрит на окровавленный палец. Снова подходит и проводит им по моей щеке.
- Не окажешь первую медицинскую помощь? – интересуется с усмешкой.
- Нет, - отвечаю, глядя ему в глаза.
- Хм, пожалуй, ты меня удивила. Надо думать… - направляется к окну, поворачивается ко мне спиной.
О чем думать? Что он еще задумал?
Не решаюсь ничего озвучить.
Единственное, что я хочу – пусть убирается.
Я не решаюсь нарушить молчание. Он так и стоит спиной ко мне.
Проходит вечность, пока он оборачивается. И нарушает молчание.
- Ускорь процесс. Мне плевать как ты это сделаешь. Я от тебя требую не так много, мне просто надо, чтобы Константин подписал некий документ.
- Вы так и не сказали какой?
- А у тебя еще нет плана, как заставить его подписать не глядя, - ухмыляется. – Все честно.
- С вами честного ничего не может быть, - не удерживаюсь.
Надо было промолчать. Но я не могу держать язык за зубами, слишком сильно я его ненавижу.
Он заставляет подставить Костю. Еще не знаю как, но понимаю, что ничего хорошего в том документе быть не может.