Александра Багирова – Цена измены. За что, любимый? (страница 16)
- Домой откуда ты выгонишь папу! – Лада вскакивает с дивана. – Нет! Мы с ним пойдем! Мы его поддержим! Ты его обижаешь! И нас тоже!
- Мамочка, что же ты творишь?! За что ты так с нами?! – Лида плачет.
- Девочки, папа мне сделал очень нехорошую вещь. Он меня действительно обидел…
- Не правда! – перебивают меня. – Папа не мог! И Тема говорит, что ты во всем виновата! Ему тоже больно!
Как же мне хочется сейчас пойти и что-то сделать Семену, чтобы он хоть на долю секунду почувствовал мою боль.
Но еще не время. Надо подготовиться.
Умом я это понимаю. А эмоции толкают на безумство. Но я должна держаться.
Только как?
Девочки рыдают. Смотрят на меня как на предательницу.
- Папа сказал вам, что я болею. А ведь это не правда.
- Ты болеешь! - восклицают в один голос с непоколебимой уверенностью.
- Девочки, я абсолютно здорова. Можем поехать к врачу, и он вам это подтвердит, - даже на такое готова.
Мне приходится оправдываться, отбиваться от лжи. И с прискорбием осознавать, что ложь сейчас побеждает.
- Бабушку ты тоже обидела. Она плакала. Мы ее утешали. Ты больна мама, но не признаешь этого. Так бывает, - заявляет Лада, таким тоном будто она эксперт в этой области.
- Я никого не обижала. Девочки, это же я ваша мама! Ну разве могу я вам врать? Желать плохого? Только хорошее. Вы же меня знаете!
- Думали, что знали, - вздыхают, как-то по-взрослому. Во многом копируя поведение и мимику своего отца.
- Крис, - в комнату входит Адам с Антошкой на руках. – Оставь. На все нужно время. Пусть будут там, где решили.
- Дядя Адам! Скажи маме, чтобы она не уходила! Мы хотим, чтобы она осталась с нами и папой! – кидаются к нему и рыдают навзрыд.
Снова превращаются в маленьких девочек.
- Мама уезжает. И ей очень плохо, что вы даже не пытаетесь ее понять.
- Она делает плохо папе и нам, и Теме, и Тошику! – Лада топает ногами.
- Дядя Адам, мама болеет! Только папа ее может вылечить!
- Вы мне верите? – Адам смотрит на девочек строго.
Они переглядываются между собой.
- Ну… раньше да, - Лада кусает губу. – А сейчас… и да… и нет…
- Это как понимать? Что-то изменилось? – Адам выгибает бровь.
- Да… ты на стороне мамы. Ты хочешь тоже сделать плохо папе.
- Девочки, откуда эти мысли?
- Мы все видим! Мы все знаем!
- Что ж вы сделали свой выбор, - Адам отворачивается.
Это больно слышать и видеть. Едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. В груди огнем печет, все разворочано от адской боли.
Когда родные дети отказываются от матери – это худший кошмар. И я никогда не думала, что он меня коснется.
- Крис, собирай самое необходимое, мы едем, - голос бывшего мужа, хриплый, волнение проскальзывает.
Выбегаю из комнаты. Больше не могу это выносить. Собираю вещи Антошки. Действую на автомате, в голове только одна мысль: «Прочь… прочь… прочь… из этого дома».
Адам стоит рядом. Девочки тоже входят и стоят, скрестив руки на груди и осуждающе на меня смотрят, будто я какая-то преступница.
- Мам, не уничтожай нашу любовь! - протягивает Лада. – Нашу семью!
- Пожалуйста, - добавляет Лида. – Останься.
Сердце на мелкие осколки. И каждый осколок полосует изнутри.
- Вы все еще можете поехать с мамой, - Адам за меня отвечает.
- Дядя Адам, вы мешаете маме образумиться! – причитает Лада.
- Вы поймете… когда-то поймете, - говорю обреченно. – Но смотрите, чтобы не было поздно.
Адам передает мне Антошку, сам берет две сумки.
Мы спускаемся вниз. Девочки следуют за нами.
Их осуждающие взгляды вонзаются мне в спину острыми кольями.
У лестницы стоят Семен с Артемом.
- Кристиночка, за что ты так с нами? – скорбно восклицает муж.
Как же хочется его послать. А при детях не имею права.
- Ты бы лучше рассказал, что сотворил. Признался, как мужик, а не плел подлючие бабские интриги, - цежу сквозь зубы.
- Признаться в чем? Что я тебя люблю? Так запросто. Я тебе по несколько раз за день это десять лет говорил, - невинно округляет глаза.
- Скоро мы узнаем цену твоей любви, - фыркает Адам. – Артем, что ты решил?
- Я еду, - на лице сына вселенская скорбь. – Но после этого пап, мое уважение к тебе равно минус ноль. Ты в принципе, отцом называться не можешь. Буду называть тебя Адам Игоревич… хотя отчества ты тоже не заслужил… Просто предатель Адам.
Глава 20
- Тогда и мне больше нет смысла относиться к тебе как к сыну, - пожимает плечами Адам, сохраняя ледяное спокойствие.
Но я знаю, как ему больно.
Меня слова Темы ввели в ступор, прожгли в сердце дыру, черную и гниющую. Она никогда не затянется.
Он отказался от меня с отцом. Ведет себя так, будто мы враги.
- На том и решили. Только отдай то, что мое по праву. И что ты обманом хочешь заграбастать! – Артем сжимает кулаки, и при этом смотрит на Семена, словно ждет его поддержки.
- Твое будет тогда, когда ты это заработаешь, - Адам пренебрежительно фыркает. Поворачивается к моему все еще мужу, - Семен, отдай документы Кристины.
А я со всем этим и забыла, что мой паспорт, водительские права и все нужные мне документы Семен забрал еще вчера.
- Какие документы? – он делает невинное лицо.
- Ироды! Предатели! Что ж вы творите! – из кухни вылезает свекровь. – За что детей так обижаете? Своего хахаля в дом притащила… Обвиняешь Семика, детям травму делаешь! Ты не мать, Кристина!
- Заткнулась и исчезла, - нервы Адама не выдерживает, и он рычит на Капитолину Ефимовну так, что она аж подпрыгивает.
- Но… как…
- Еще один писк, еще одно оскорбление, и ты вылетишь из этого дома как пробка. И поверь, окажешься так далеко, что о своем Семике будешь только вспоминать, - Адам бьет словами так, что она реально вздрагивает.
- Баб, он может, - Артем тяжело вздыхает. – Он свою мачеху в психушке запер, заставил за психами утки менять.