Александра Багирова – Развод в 50. Начать сначала (страница 13)
— Ты специально… сучонок!
— Оскорбления не красят человека. Вежливее, пап.
— Это точно тот адрес?
— Проверь…
— Если он не тот, Леня, я…
— Да, успокойся ты с угрозами. Тот…
Тимур сбрасывает вызов. Снова в машину.
Он не помнит, когда так гнал. На максималках. Кровь в жилах уже в кипяток превратилась.
Телефон не умолкает. Сестра жены и Арина не унимаются. И это только на нервах играет. Во рту пересохло, сердце все больше сжимается.
Два часа уходит, чтобы доехать до места, указанного Леней. Поле, груды мусора, посреди будка из цемента.
Родную мать… в такую дыру…
Тимур бежит к будке. Фары освящают дорогу. У входа бросаются следы крови.
Внутри стул, стол и кровь на полу.
В нос ударяет запах Светы. Он его из миллиона узнает.
Никого нет. Пустота…
Глава 18
Светлана
Меня поднимают на руки и несут. Огромная ладонь ложится мне на рот в мешке.
— Только пикни, — слышу над ухом.
Пробую укусить его за палец. Но он сжимает так крепко, что ничего не выходит.
В итоге мне не хватает кислорода. Едва дышу. Надо беречь силы.
Не паниковать. Если бы хотели убить, то сделали бы это в квартире. Значит, реально везут на разговор.
Ну и методы у Шилова.
— С камерами что? — слышу, как тихо переговариваются.
— Порядок.
Потом меня как мешок кидают. На ощупь понимаю — это салон автомобиля.
— Мне нечем дышать. Я сейчас задохнусь, — говорю, едва рука исчезает с моего лица.
Мешок на моей голове ослабляют.
Значит, реально приказа расправиться не было. Уже хорошо.
— Попробуй только сними. Получишь, — снова этот голос над ухом.
Воздух лучше поступает. Дышу и страх окончательно отступает.
Паника — худший враг. Она мешает мыслить.
Мы трогаемся с места.
— Что за методы у вашего шефа? Просто поговорить не вариант? — все же интересуюсь у похитителей.
— Ты сама отказалась ехать. Шилов дал приказ доставить. Исполняем.
И правда, что с ними говорить. Они исполнители и точно не отпустят. Иначе им от шефа прилетит.
Что ж подожду, когда окажемся на месте. Узнаю, что так срочно от меня Шилову понадобилось. На какой адекватный разговор он после этого рассчитывает?
Едем мы довольно долго. Похитители изредка переговариваются.
Я молчу. Рыдать и плакать, умолять, унижаться я точно не намерена.
— Может ей руки связать? — один из голосов.
— Ты чего престарелую бабу испугался? Че она сделает?
— А что б знала, как уважаемых людей обижать отказом. Воспитательные цели.
— Так сейчас на место приедем и воспитаем, — едкий смешок.
Не нравится мне их разговор. Чую что-то не ладное. Но пока окончательно делать выводы рано.
Машина останавливается. Меня вытаскивают и снимаю мешок с головы.
— Добро пожаловать, — ощутимый тычок в плечо. — Теперь можешь зырить.
Уже стемнело. Но света фар хватает, чтобы понять, что мы на какой-то помойке.
Груды мусора. И посреди стоит маленькое строение из цемента.
— На что мне смотреть? Вы хотите сказать, что Шилов обитает тут? — говорю спокойно.
Но в такое место привозят, чтобы… явно не для вежливой беседы.
— Давай, шагай… Еще тащить тебя клячу, — снова толкает меня один из них.
Он у них видимо главный, выше всех, мордастей, и указания раздает.
— Так, а где Шилов? Мы же к нему ехали? — иду, но очень медленно.
Мне совсем не прельщает оказаться внутри этого сомнительного строения.
— Не достойна ты с Шиловым базарить. Он обиделся на тебя. Сказал, чтобы мы с тобой потолковали, так, по-доброму, — хохочет все тот же мордастый.
Из машины выходит водитель. Хлопает дверью. Поворачиваю голову в сторону. На его лицо смотрю.
Он едва заметно отшатывается. Улавливаю его взгляд. Молодой мужчина щурится, и немного головой вперед двигает. Удивлен.
Я не сразу соображаю. Лицо знакомое…
А потом как громом по голове — Федя!
Даже останавливаюсь, за что еще один толчок в спину получаю.
Федя застыл и смотрит на меня. Потом голову опускает.
Я иду дальше. Стараюсь не подавать вида, что это он. Больше десяти лет прошло. Темнота, а я узнала. Взгляд его помог. Выражение лица, он щурится сильно.
Когда я работала с профессором в лаборатории, у нас была уборщица. Милая такая женщина, трудолюбивая. Она сына одна растила. Жила на крошечную зарплату. А сын ее как раз школу заканчивал. Она ради него и жила.
С нами всегда приветливая была. Домашнюю выпечку приносила. На праздники, хоть маленькие подарки, но всегда нам дарила. Денег нет, а приятное сделать старалась.
И тут пришла раз в слезах, лица на ней нет, трясет ее. Оказалось, сын ее заболел. Диагноз серьезный. Не смертельно, если лечить. А денег на лечение нет.