Александра Багирова – Развод в 47. Я тебя никогда не любил - Александра Багирова (страница 37)
— Моя жена всегда ненавидела младшую сестру. За ее счастье. За то, что вышла замуж по любви и жила пусть не с миллионами, зато с родным человеком. А Злата ненавидит, когда кто-то рядом с ней счастлив. Сколько нашим просто знакомым она вредила, только потому, что они зазнались, выражаясь ее словами. А на самом деле, люди просто наслаждались жизнью. Она завидует всем, кто хоть в чем-то лучше нее.
— Таисия всегда мне завидовала! Не надо перекручивать! И я не виновата, что у нее муж оказался идиотом! — огрызается.
Хоть и пытается держаться внешне.
— Злата, вы признаете, что подставили мужа сестры? — спрашивает в лоб Анна.
— Нет, я ничего не признаю, — но на ее лице как раз написано обратное.
— Другого мы и не ожидали. Чтобы признаться нужна смелость, — холодно бросает ведущая. И переводит взгляд на Николая. — Наша программа прониклась вашей историей. Провела свое расследование и нам удалось найти Светлану.
На экране появляется фотография темноволосой женщины.
Николай впивается ошарашенным взглядом в экран. Он не знал.
— Света… Светочка…
— Светлана отказалась приехать на программу. Но у нас есть видеозапись разговора с ней.
На лице Николая полная растерянность.
Я тоже этого не знала. Перевожу взгляд на Леонида, с молчаливым вопросом.
— Мои редактора в последний момент нарыли. Но там, — машет рукой. — Ему больно будет…
Светлана общается через видеосвязь. Она говорит сухо и сдержанно:
— Вот! Она просто продажная девка! Я спасала семью! — Злата надрывно смеется. — Муж загулял. Я ей предложила деньги. А оказалось, что и дочь ей не нужна. Так я нашла для девочки прекрасных родителей. Тренировала ее, обеспечивая роскошное будущее! Так какого вы делаете из меня монстра?! Я спасла малышку от горе-мамаши! На этом все, — поднимается с диванчика. — Мне больше не о чем с вами говорить! Ваша попытка очернить меня не удалась!
— А больше всего, — медленно говорит Николай, но в голосе звон металла. — Злата ненавидит и завидует той, которая была талантливей, успешней. Ту, которую так и не смогла победить. И если бы в свое время девушку подло не устранили, не видела бы Злата золотых медалей. Она это знает, и ненавидит Ольгу, самой лютой ненавистью.
Пока Николай произносит речь, Леонид подводит меня ко входу в студию.
— Я знаю, ты справишься, — берет мое лицо в ладони. Долго смотрит в глаза, будто гипнотизируя неоновым сиянием на удачу.
А потом легкий, быстры, невесомый поцелуй в губы.
И я уверенно вхожу в студию.
— Ты что тут забыла! — лицо Златы становится еще зеленее. — Неудачница!
— Так ты трусливо сбегаешь, Злата? — занимаю свое место на диванчике, закидываю ногу на ногу. — Или поговорим?
Глава 57
— Сбегаю? — Злата горделиво вздергивает подбородок. — От тебя? Оль, если и есть тут завистник, так это ты. Не удивлюсь, что вот это все, — обводит зал рукой, — Твоих рук дело. Так и не дала тебе моя слава покоя. Не смирилась, что осталась на обочине жизни. Ты держалась за семью, ведь другого ничего не было. Да только твои дочери тянуться ко мне, муж больше четверти века сходит по мне с ума. А ты так и осталась не у дел. Жалкая. Ни карьеры, ни семьи. Ничего. Ноль.
Она возвращается на диванчик. Смотрит на меня свысока. А в глазах плещется неприкрытая ненависть. Раньше она ее скрывала, сейчас же позволила ей вырваться наружу.
— Только ты забыла один нюанс, Злата, — смотрю на нее с усмешкой, — Ты так меня и не победила. Ты воспользовалась ситуацией, но ты навсегда осталась номер два. И это тебе так и не дает покоя.
По вспыхнувшему взгляду понимаю — попала в точку.
— Серьезно… Да, ты…
— Ольга, — ведущая перебивает ее. — Чтобы нашим зрителям была понятна ситуация, расскажите свою историю.
— Историю неудачницы, — фыркает Злата.
— Если ты считаешь, неудача в том, что я не выбрала твой путь. То, пусть так, — беспечно пожимаю плечами.
Рассказываю свою историю. Мы с Леонидом все обговорили, как лучше подать, что говорить. И сейчас у меня нет волнения, за мной правда.
Потом выходит Максим. Он все же решил выйти, хоть это знатно отразиться на его репутации. Он рассказывает про свою мать.
— Ты просто воспользовалась случаем, захомутала себе богатого парня. Ты вон на Максима с дыркой в кармане не посмотрела. Тебе Влада подавай. Ты хуже, Оль. Прикрываешься добропорядочной, и скрываешь свое истинное корыстолюбивое лицо.
— Я бы сказала, что полюбила человека. Но ты не знаешь и не понимаешь смысла этого слова. Не вижу смысла с тобой спорить, — смотрю на нее как на пустое место.
— Нашей передаче удалось найти девушку, которая в то время тренировалась вместе со Златой и Ольгой. Встречаем Ингу! — говорит ведущая.
Ингу я помню хорошо. Она была твердым середнячком, не рвалась в лидеры. Была тихой, спокойной, дружелюбной. Мы с ней не были подругами. Но и врагами точно не были.
— Вы все отбросы решили собрать? — шипит Злата.
По тому как меняется ее лицо, я понимаю, что Ингу она точно не рада видеть.
— Злата подмазывалась к нашей тренеру постоянно, — начинает Инга. — Она девочек сдавала, если мы где-то ошибалась, или проказничали. А иногда и подставляла, плела то, чего не было. Валентина Евгеньевна ее из всех выделала. Хоть при нас старалась этого не показывать. И я подслушала их разговор, как Евгеньевна убеждала Злату, что первое место за ней. Они строили планы, как покорят весь мир. И решали, как вывести из строя Олю. Тренер была за менее радикальные методы, а Злата настояла, чтобы коньки испортили. Они тогда меня засекли. Поняли, что я все слышала. Стали угрожать… а я испугалась… Прости, Оль… я как-то не думала, что так все получится…
— Ты врешь, дрянь! Это просто слова! — выкрикивает Злата.
— Не врет, — качает головой Анна. — Другая ваша подруга видела, как вы, Злата, караулили вход в раздевалку. Потом из нее вышла тренер. Мы подготовились, опросили многих. К сожалению, время программы ограничено, но все материалы мы обязательно выложим на нашем сайте и предоставим всем желающим.
— Вы просто меня очерняете! Завидуете моему успеху! — фыркает.
— Конкурентку вы устранили. Но этого же вам показалось мало. Ольга все равно вам не давала покоя. И при малейшей возможности вы старались ей насолить. Вы разнесли грязный слух, что Ольга больна бытовым сифилисом.
— Так она больна, — Злата аж с диванчика вскакивает. — Это мне ее муж сказал!
— И вы поспешили разнести этот слух по миру. Наша программа попросила Ольгу пройти независимое исследование. И, — на экране появляются результаты. — Она абсолютно здорова. Ничего подобного не было. Но репутация ее знатно испорчена вами.
— Мне так сказал ее муж! Еще раз вам говорю! Хватит на меня всех собак вешать!
— Но ведь и это еще не все, — Анна делает паузу. — Вы приложили максимум усилий, чтобы настроить дочерей Ольги против матери.
— Бред!
— Что ж у нас в гостях младшая дочь Эрика. Послушаем, — Анна поворачивается в сторону входа.
И действительно я вижу свою дочь. Щеки у нее пунцовые, видно, как она волнуется. Несмело проходит в студию.
— Здравствуйте! Я… я… — затравлено смотрит на меня, — Я очень виновата перед мамой… Она не заслужила всего того, через что мы все заставили ее пройти… Мама, — Эрика подходит ко мне, берет мою руку, целует ее. — Мамочка… прости меня…
Щеку мою огнем обжигает. Поворачиваю голову и вижу за кулисами у входа взгляд темно-синих глаз Леонида.
Четко осознаю — это он поговорил с моей дочерью.
— Но сейчас… — Эрика оборачивается к залу, — Сейчас я все расскажу!
Глава 58
— Эрика, зачем ты их слушаешь. Они просто запудрили тебе голову. Я же твоя подруга, и всегда хотела тебе добра, — поет слащавым голосом Злата.
— Все! Хватит! Ни слова больше! — шипит на Злату. Вновь возвращает взгляд ко мне, потом растерянно смотрит в зал. Она не садится, продолжает стоять. — У меня замечательная и любящая мать. Лучшая. Мне повезло. Понимала ли я это? Нет, — сокрушенно качает головой. — Я в детстве сильно болела. Больницы сменяли одна другую, а неизменным оставалось одно — мама всегда была рядом. И папа… но отец уходил на работу. Он приходил, когда было свободное время, приносил подарки, баловал, и он ассоциировался с праздником. А мама… мама воспринималась как обыденность. Как неизменная константа. Она просто всегда была рядом. И мы с сестрой перестали это ценить. Я сама не знаю, когда все стало меняться, когда мы с сестрой слушали восторженные рассказы папы о Злате. Как он говорил, что она эталон женственности и надо быть на нее похожей. Мы сначала не придавали этим словам значения, не рассказывали маме. Мы росли, победили болезни, виделись со Златой не так часто, но каждую нашу встречу она превращала в нечто особенное. В праздник. Она сверкала и искрилась, рассказывала о своей интересной жизни, и постоянно бросала шпильки в маму. Такие милые, казалось бы, незаметные. Что она посредственность. Она потеряла себя на кухне. Мы не должны такими стать. И папа… который смотрела на Злату, — Эрика закусывает губу, — Как на богиню. И мы смотрели, ведь наш папа-герой не может ошибаться. А приходили домой, там была уютная любящая мама, привычно. А душа тянулась к празднику, к той жизни. И слова Златы, что нельзя как мама зарываться в семье. Мы с сестрой достойны большего. Ира… она старше, она… — машет рукой. — Не буду о ней. Неправильно это. Она моя сестра. Буду о себе. Как-то папа предложил мне помочь ему. Сказал, что этим мы обеспечим себя на всю жизнь. Он сказал, что больше не может жить с мамой. Ему сложно. Он ее не любит. Сказал, что не обидит ее, обеспечит всем… А мы же достойны большего… Я не знаю, — запускает пальцы в волосы, взъерошивает их, — Чем я думала, почему согласилась. Все казалось правильным, мы все получим то, к чему стремимся. Я помогу своему любимому папе. Ведь он тоже заслуживает счастья, настоящей любви. А мама, ей же много не надо, почему-то казалось, она так и останется в нашей жизни. В голове сидели слова Златы, что мама застряла в каменном веке, и нам нельзя стать на нее похожими. Мама непонятно, где подцепила сифилис, мама скатывается, стала грязной, она потянет нас в свое болото. Очень некрасивые намеки, недомолвки… которым по чему-то верили, додумывали, делали позорные выводы. А сейчас глядя на передачу за кулисами, я поняла, что становлюсь похожей на Злату… Мне стало страшно. Я ведь… я вышла замуж за ее сына. Он хороший парень, который был лишен любви матери. Он жил за границей. И сейчас сам не понимает, как его используют. И я в том числе. Я не люблю своего мужа… я рискую испортить себе жизнь рядом с нелюбимым человеком. Себе, ему, я обидела мать, я требовала от нее бабушкину квартиру, делила ее украшения… И была уверена, что мать мне должна, ведь она живет для нас с сестрой, что ей надо… Мама, — подходит ко мне, приседает на корточки, прижимается к моей руке. — Как же я виновата… прости меня… Я только сейчас понимаю, сколько ты для нас делала. Ты нам жизнь отдала… а мы…