Александра Багирова – Развод по ее правилам (страница 21)

— Это… это из ломбарда, Раджив, — шепчу я в священном трепете, глядя на него как на божество.

Я хотела сказать, что они с моих несуществующих салонов. Но сейчас эта ложь будет кощунственной.

— Ломбард… — Раджив трагично закатывает глаза. — Место концентрированной скорби. Я так и знал. Мое астральное тело не обманешь. Ульяна, ты понимаешь, что ты наделала? На этих купюрах — печать чужого горя. Если мы купим на них билеты, эта тяжелая карма просто утянет наш самолет на дно океана! Небесные потоки нас отвергнут!

— Что же делать?! Сжечь их?! Выбросить в окно?! — его слова пугают. Я в панике.

— Нет-нет! Нельзя так безответственно разбрасываться кармическими узлами, — Раджив с прискорбием смотрит на купюры. — Их нужно срочно проработать и очистить. Я переведу их моему духовному брату-монаху в Непал. Он проведет великую пуджу, очистит их слезами девственной ламы. Они вернутся к нам в виде светлой, невесомой криптовалюты. Это единственный путь к спасению наших жизней.

Я смотрю на деньги. Мой единственный билет на свободу. Внутри шевелится какое-то странное, липкое сомнение, наверное, демоны меркантильности просыпаются, надо будет подышать маткой, но Раджив смотрит на меня такими глубокими, полными самопожертвования глазами… Он же ради нас старается! Берет этот удар на себя!

— Но… мне надо на мелкие расходы… тут лежит все, что у нас есть, — робко бормочу.

— Немного можешь взять, на базовые нужды твоего физического тела, — благосклонно кивает.

Я с облегчением выдыхаю и тянусь, чтобы поцеловать своего спасителя, как вдруг мой телефон в кармане вибрирует. Достаю его. Сообщение в мессенджере. От Кати.

Внутри все обрывается. Трясущимися пальцами открываю текст:

«Ульяна. Надеюсь, органическое манго было по скидке. У тебя есть ровно сорок минут, чтобы вернуться в коммуналку и сварить Коле пельмени. Мальчик сегодня очень расстроен, его империя рухнула, и ему срочно нужно женское тепло и забота его любимой мармеладки. Если через сорок минут тебя не будет в коммуналке — я скину Коле адрес твоего йога. Спойлер: Коля приедет не медитировать. И даже не думайте бежать. В аэропорту, на вокзале или в кузове фуры с помидорами — он найдет вас везде. Представь, что сделает чемпион в тяжелом весе с человеком, который носит шелковые шаровары. Из твоего Раджива сделают отбивную со вкусом сандала. Время пошло»

Я перестаю дышать. Перед глазами так и встает картина: разъяренный, брызжущий слюной Коля, чьи пудовые кулаки обрушиваются на прекрасное, смуглое лицо Раджива. Коля же его убьет! Он сломает ему все чакры! А потом убьет меня!

Катя не шутит. Эта женщина контролирует все. Я в ловушке.

— Ульяна? — Раджив хмурится, заметив мое побелевшее лицо. — Твои вибрации резко упали до критического уровня. Кто-то нарушил твой дзен?

— Раджив, мне… мне нужно срочно бежать! — лепечу я, спотыкаясь на ровном месте. Внутри все сжимается от страха.

— Куда? Мы же собирались гармонизировать пространство? — его глаза блестят.

— У меня… не закрыт один кармический гештальт! — вру я на ходу, пятясь к двери. — Очень мощный, темный гештальт! Если я его не закрою, он придет сюда и разрушит твою ноосферу! Медитируй, мой свет! Очищай деньги! Я скоро вернусь!

Вылетаю из нашей квартиры. Вызываю такси. Тратиться не хочется, но я не могу опоздать. Тогда… лучше об этом даже не думать.

Я еду к Коле. К этому банкроту. Варить ему пельмени. Утешать его. Всю дорогу я мысленно проклинаю тот день, когда решила, что увести мужа у Катерины Молотенко — это хорошая идея для бизнес-плана. Эта стерва не просто отдала мне мужа. Она сделала меня его заложницей.

Но ничего. Я выживу. Я сильная. Я буду самой заботливой, самой любящей мармеладкой на свете, лишь бы Коля не узнал про Раджива. И лишь бы успеть до того, как этот громила вернется домой.

Глава 38

Николай

Я иду по обочине трассы. Ветер швыряет мне в лицо пыль и выхлопные газы проносящихся мимо фур. В моей голове бьется только одна мысль, пульсирующая в такт шагам: меня предали. Семья, которую я обеспечивал, растоптала меня. Жена отобрала империю. А тренер… Человек, на который на меня молился, который был для меня вторым отцом, оказался жалким трусом. Он не верил в меня. Он покупал мне бои. Он думал, что без его подачек я не выстою!

От этой мысли внутренности скручивает в тугой узел. Хочется упасть прямо здесь, в придорожную канаву, и завыть.

Но стоп.

Останавливаюсь, едва не попав под брызги от проезжающей фуры. А кто сказал, что тренер был прав?! Кто сказал, что я бы не уложил их сам?! Да, старый интриган платил им за моей спиной, но бил-то я! Мой хук левой — это не купленный спецэффект, это физика! Мои мышцы — настоящие! Моя сила воли — железобетонная!

Катя и Петр хотят, чтобы я сломался. Хотят, чтобы я признал поражение и сгнил в этой коммуналке.

Но разве Молоты ломаются от первого же удара кувалдой по наковальне? Нет! Они только закаляются! Настоящие бойцы не сдаются на потеху трибунам. Если меня загнали в угол — я вырываю канаты с корнем. Я докажу им всем. Я вернусь на Олимп и заставлю их захлебнуться от зависти. Это просто тренировочный лагерь перед главным боем в моей жизни.

Расправив плечи, пересчитываю оставшиеся копейки и бодро иду на автобус. Я Николай Молот. Мой финальный раунд еще впереди!

Спустя час я толкаю тяжелую дверь нашей коммуналки. В нос бьет привычный аромат жареной мойвы и застоявшейся пыли. Я прохожу по темному коридору в свою комнату. Открываю дверь. Ули нет. Зато на хромом столе сидит Стасик.

Подхожу к столу. Таракан шевелит длинными усами, глядя на меня своими черными бусинками. В его взгляде нет ни осуждения, ни жалости. Только суровое мужское понимание.

— Здорово, брат, — тихо говорю я ему. — Ты один знаешь, как устроен этот мир. Выживает сильнейший. Никаких предательств. Только инстинкты. Уважаю.

Стасик в знак солидарности дергает левым усом. От этого простого, честного контакта на душе становится еще легче. Вот он, настоящий друг. Не то что некоторые.

Не успеваю я подумать, куда подевалась моя мармеладка, как из недр коммуналки, со стороны кухни, раздается пронзительный женский визг.

— Куда ты свою грязную сковородку прешь?! У меня тут вода кипит!

Голос Ули. И звучит она так, будто ее режут тупым ножом. Я бросаюсь на звуки скандала. Врываюсь на общую кухню.

Моя Ульяна, стоит у газовой плиты, судорожно сжимая в руках пакет с пельменями. Волосы растрепаны, глаза мечут молнии.

А напротив нее, уперев руки в бока, стоит неведомая мне женщина.

На вид ей лет сорок, стройная и при этом с выдающимися формами, но сильно потрепанная жизнью. На ней черная лаковая юбка, едва прикрывающая аппетитную пятую точку, красная кофточка с глубоким вырезом и колготки в зацепках, и с маленькой дырочкой на щиколотке. На лице — боевой раскрас: ярко-голубые тени, густо подведенные черным карандашом глаза и красная помада, слегка размазанная в уголке губ.

— Слышь, фифа! — хрипловатым голосом вещает женщина. — Это моя конфорка! Я тут пятнадцать лет борщи варю! Иди свои полуфабрикаты на батарее грей, пока я тебе этот пакет на голову не надела!

— Да как вы смеете со мной так разговаривать?! — визжит Уля, прижимая к груди пельмени. — Я беременна! И вообще, мой мужчина — чемпион по боксу! Он из вас фарш сделает!

— Ой, напугала! — женщина запрокидывает голову и хохочет так, что красная кофточка опасно трещит. — Чемпион у нее! Да у меня сыночек, твоих чемпионов на завтрак вместо каши ест! А ну, брысь от плиты!

Женщина делает шаг вперед, намереваясь оттеснить Улю массивным бедром. Я понимаю, что пора вмешаться.

— Так, дамы! — рявкаю командным басом. — Брейк! Разошлись по углам!

Обе женщины синхронно поворачивают головы. Я стою в дверях. Широко расставив ноги, заполняя собой все пространство. Мощный, суровый, пусть и немного побитый предательством близких.

Лицо соседки меняется со скоростью света. Хищный оскал мгновенно исчезает. Голубые тени взлетают вверх от удивления. Она окидывает меня сканирующим, маслянистым взглядом от ботинок до широких плеч, и ее губы растягиваются в игривой, плотоядной улыбке.

— Оп-па… — мурлычет она, меняя тон с крика на хрипловатый шепот. Она опирается бедром о газовую плиту, выставляя вперед ногу. — А вот и тяжелая артиллерия подъехала. Добрый вечер, мужчина. Я — Зинаида. Но для таких фактурных соседей — просто Зиночка. Не знала, что у нас в коммуналке теперь такие элитные жеребцы обитают.

Она стреляет глазками так откровенно, что мне становится жарко.

И тут Улю прорывает.

Моя изнеженная, воздушная мармеладка, которая еще вчера падала в обморок от запаха коридора, вдруг превращается в разъяренную рысь.

— А ну отошла от него! — рычит Уля, бросаясь ко мне и вцепляясь обеими руками в мой локоть. — Глаза выколю, Зиночка! Это мой мужчина! Мой Коля!

Зинаида презрительно фыркает, но с места не двигается.

— Ой, какие мы нервные, подмигивает мне. — Если что, Коленька, моя комната по коридору направо. Заходи на чаек. Я пирожки с капустой пеку — пальчики откусишь.

Я стою посреди этого поля боя, и внутри меня разливается горячее, сладкое чувство абсолютного триумфа. Мое эго, которое час назад было растоптано в доме тестя, сейчас надувается, как огромный воздушный шар.

Из-за меня только что чуть не подрались две женщины! Настоящие, первобытные страсти! Они чувствуют мою ауру! Мою силу! Да я по-прежнему альфа!