Александра Багирова – Развод. Двойная жизнь моего мужа - Александра Багирова (страница 8)
Я даже припоминаю, как дети мне говорили, что сидели в кафе с папиным другом и его женой. Это было пару месяцев назад. Серж тогда говорил, что там был его бизнес партнер.
А потом они стали смотреть блог некой синички. Дочь даже мне читала ее статьи о моде. Показывала какие-то видео. Но она столько разных каналов мне показывала, что все запомнить просто не реально. И подписана она далеко не на одного блогера. Я, конечно, слежу, кого они смотрят. Дети и сами со мной делятся с удовольствием. Но как-то синичка не отложилась в памяти. Хотя многих их любимчиков я хорошо помню.
Детям я сказала, что пока они еще не доросли, чтобы самим вести блог. И тут мы с ними пришли к взаимопониманию.
А теперь новость, что мои дети фанатеют от лахудры, окончательно меня подкашивает.
- Доброе утро! – около Виолетты вырисовывается сонный Родион. Трет глаза кулачками.
- А это ваш сын? – интересуется дочь.
- Да, мой любимка, - хамка наклоняется и целует мальчика в щеку.
- Миленький такой!
- Прикольный пацан, - Витя подходит и протягивает руку Родиону.
- Прекрати это немедленно! – шиплю Сержу. – Или я…
- За себя не ручаешься, - заканчивает за меня. – Ви, побудь в гостиной с пацаном. Мы тут семейные дела решим, - обращается к лахудре.
- Без проблем, - поправляет свой бесстыдный халатик. – Родичка, пошли, - берет малыша за руку.
- Ма, да что с тобой? – Рита кусает нижнюю губу.
- Я не в восторге от нашей гостьи! – не могу успокоиться. Если вчера меня немного отпустило, то сейчас реакция детей, породила взрывоопасный вулкан во мне.
- Почему? – спрашивают хром Рита и Витя.
- Пошли чай пить, - Серж зовет всех на кухню, прерывая наш разговор в прихожей.
- Маргарита, Виктор быстро к себе в комнату, - командует Мирослава.
- А чай! Я пироженко хочу! – надувает губы дочь.
- Потом. Будьте в своей комнате и не выходите, - когда свекровь говорит таким строгим голосом, дети слушаются ее без пререканий.
Берутся за руки и дружно идут наверх. Мирослава выжидает, когда послышится хлопок двери. И только после шествует на кухню.
- А теперь рассказывайте! – свекровь скрещивает руки на груди, смотрит на нас как преподаватель принимающий зачет у систематических прогульщиков. – Что за дурдом у вас творится? Полуголая девка с ребенком!
Ловлю умоляющий взгляд мужа. Чувствую, как пытается взять меня за руку.
- Это, Мирослава, надо у ваших сына и мужа спрашивать. Они говорят, что это ваша горячо любимая родственница, - не без удовольствия замечаю, как белеет лицо Сержа.
Глава 11
- Кто?! – свекровь с воинственным видом напирает на Сержа, который пятится к окну. – Какая еще родственница? Сынуля, а ну ка расскажи мне, как я упустила такую важную, не обремененную интеллектом персону в нашей семье?
- Виолетта Синичкина двоюродная племянница, - не без злорадства сообщаю.
- У меня видимо склероз, не помню, когда в нашей семье синичкины пролетали! – скрещивает руки на груди. Топает ногой.
- Ой, красавицы! – муж поднимает руки ладонями верх. – Против вашего напора невозможно устоять.
- С темы не съезжай! – свекровь никогда не кричит, но ее жесткий, поставленный преподавательский голос даже у меня мурашки по спине вызывает.
В институте ее называют гром-баба. Студенты ее жутко боятся. И сдать у нее философию, тот еще квест. Это мне свекор рассказывал.
В кругу семьи она гораздо мягче, но все равно требовательная и жесткая. На удивление у нас с ней сразу сложились отличные отношения. Даже если я бывала не права, Мирослава всегда ставала на мою сторону.
Дети ее обожают. При том, слушаются без пререканий. Рита и Витя часто спрашивают ее совета, просят подтянуть по учебе. Часто вместе гуляют, постоянно придумывают новые развлечения, даже на каток ее затащили. Как говорит Мирослава, с внуками она сбрасывает сразу лет двадцать. Со свекровью мне определенно повезло, а вот насчет мужа уже начинаю сомневаться.
- Синичкина она по мужу, - вздыхает Сергей.
- Потрясающе, - кривит губы Мирослава. – Дальше.
- Ты Юрия помнишь? – Серж бочком обходит мать и плюхается на край кухонного уголка.
- Что ноги не держат, дорогой муженек? – подкалываю.
- Вот за что вы на меня? Две красавицы, на одного, - цокает языком. – Нечестно.
- Ты мне еще тут нюни распусти. Ты мужик или кто? – Мирослава садится напротив, поправляет очки.
- Мам, давай без этого, - кривится. – Со своими студентами так разговаривай.
- Зубы не заговаривать. Выкладывай, - барабанит пальцами по столу.
- Помнишь Юрия? – Серж закусывает губу.
Свекровь приподнимает одну бровь.
- Если ты про никчемное существо, именуемое братом твоего отца. Помню, - едва заметно дергает плечами. – такого захочешь, не забудешь.
- У Юрия сын, у сына дочь – Виолетта, - разводит руки в стороны муж. – Отец не хотел, чтобы ты волновалась, но мы много лет помогали им.
- Какие благородные рыцари! – всплескивает руками. – Аплодисменты, что ли!
- Вооот! Папа знал, что у тебя будет такая реакция! – Серж вскакивает, начинает ходить по кухне. – А Юра умирая, просил отца помочь сыну и внучке, не мог он иначе. Ему всегда больно было, что с братом не общался. Это грызло его. Но ты ведь не поймешь!
- Куда уж мне понять! – черты на лице свекрови заостряются. – Эдуард так мучился, что не общается с человеком, который едва меня на органы не продал, а его самого чуть за решетку не засадил. Конечно, он был безумно счастлив, что его преступник-братец вдруг перед смертью раскаялся, и решил свое гнилое потомство вам на шею повесить.
- Время меняет людей, мама! Надо уметь прощать! – в запале выкрикивает Серж.
- Слушай меня сюда, всепрощающий ты мой. Чтобы духу тут этой особи не было. И если мне Ксюша на тебя пожалуется, хоть словом одним, я сделаю все, чтобы ты ушел отсюда голый и босой, а про детей мог только вспоминать, - встает с места и отвешивает ему подзатыльник.
- Мам! Что за детский сад, руки распускать! – возмущается муж. Лицо красными пятнами покрывается.
- Это еще не все. Не думай, что отмазался. Я сегодня все выясню у Эдуарда. И если ты хоть в чем-то мне соврал, ой, не завидую тебе, сынок.
Стою, прислонившись к холодильнику, наблюдаю за их перепалкой со смешанными чувствами. С одной стороны открываются нелицеприятные подробности, похоже брат Эдуарда был тем еще гавнюком. А с другой стороны, муж не побоялся рассказать свою историю матери. А ведь он знает ее тяжелый нрав.
- Ксюш, - сжимает мое плечо. – Не волнуйся, я во всем разберусь.
- А это может быть правдой? – хрипло уточняю. В горле пересохло.
- Теоретически да. Но это все равно не отменяет их вины. Расплачиваться будут долго, - поправляет ворот темно-лиловой блузки. – И это при условии, что все услышанное мной, правда.
- Естественно правда! У меня, что репутация лжеца?! Я давал повод во мне сомневаться?! – вопит Серж.
- Засунул свои возмущения, сам знаешь куда. Тон убавил, - свекровь выходит из кухни и направляется в сторону гостиной, где отсиживается Виолетта.
Я за ней, муж за мной. Мирослава гордо вплывает в гостиную. Окидывает хамку изучающее презрительным взглядом. Родиона в комнате не вижу.
- Каракатица, внимательно меня слушаем. Два раза не повторяю, - голос холодный, стальной, угрожающе тихий. – Собирай свои манатки, и ползи от этого дома как можно дальше. Если хотя бы дух твой учую на горизонте, мокрого места не оставлю.
- За что вы так со мной! – тут же рыдать начинать. У нее, что кнопка где-то скрытая есть, чтобы по одному нажатию слезы лить? – Я ничего плохого не хотела! Мне сейчас очень тяжело!
- Крокодильи слезы оставь для другой аудитории. Тут понимающих и сочувствующих нет. Если ты думаешь, что сейчас тяжело, могу обрадовать, будет гораздо хуже. Если единственная извилина перестала функционировать, можешь рискнуть попробовать и задержаться тут.
- Сергей! Скажи ей! – хнычет Виолетта.
- Его больше для тебя нет. Собирай манатки, - так же величественно свекровь покидает гостиную. – Я бы осталась, но, не стоит детей тут оставлять. Мы в бассейн опаздываем. Ксюш, обещаю, сегодня всю правду я выясню. А насчет этой можешь не переживать, каракатица уползет, Серж ей поможет. Так ведь, сынок?
- Угу, - муж стоит, сцепив руки за спиной.
- Маргарита, Виктор, на выход! – Мирослава зовет внуков.