Александра Багирова – Развод. Двойная жизнь моего мужа - Александра Багирова (страница 14)

- Я переживаю за твое состояние. Ты мне слишком дорога. Не дело это, - сводит брови на переносице и отходит на несколько шагов к зеркалу.

Перевожу дыхание. Все еще не могу говорить. Вижу все как в тумане, в ушах гул.

Но Серж не дает хоть немного оправиться, наносит новый удар.

- Ксюш, сделаешь аборт, - заявляет, поправляя галстук перед зеркалом. – Так будет правильно.

На лице нет эмоций. Он осматривает свою сорочку, видимо переживает, не заляпала ли я его.

- Ты уже не девочка. Беременность навредит твоему здоровью. Да и вообще… - приглаживает волосы и ловит мой затравленный взгляд в зеркале.

- Что? – оседаю на пол, сбитая с ног его жестокостью.

Прямо около рвотных масс, в которые превратилась моя жизнь. Как он может быть ласковым и заботливым и тут же предлагать убить нашего ребенка?

- У нас двое детей, - рассуждает как ни в чем ни бывало. – Сейчас еще Родя появился. Нам четвертый ни к чему.

- Ты серьезно? – спрашиваю хрипло.

Прижимаю руки к животу, в какой-то жуткой панике, что он сейчас заберет моего малыша.

- Посмотри, что уже с тобой происходит. А твои истерики? Это все следствие беременности. Ксю, пусть это звучит… не очень красиво.

- Не очень красиво? – закипающая ярость прорезает голос. – Это дичь. Серж! Родя! Ребенок от твоей любовницы! Ты реально считаешь, что я останусь с тобой, и буду воспитывать твоего нагулянного ребенка, а от нашего избавлюсь? – проговорив это в голос, закусываю руку, чтобы не завыть.

Как человек, с которым я прожила двенадцать лет, может подобное предлагать?

- Я предлагаю идеальный вариант, - неторопливо надевает пиджак, не обращая внимания на мою реакцию. – Развод ты все равно не получишь. Я ведь люблю тебя. Мы справимся.

Глава 18

- Любишь? – смотрю на рвотные массы, около которых сижу на полу. – Вот на что похожа твоя любовь, - киваю на них.

- Ой, перестань, - самодовольно хмыкает. – Может, и аборт делать не придется, выпьешь таблеточку и все.

Он продолжает падать еще ниже в моих глазах. А есть куда ниже-то?

- Все… - повторяю.

Действительно все… безоговорочно и безвозвратно все.

- Ксю, у тебя в животике, - переходит на ласкательно-сюсюкающий тон. Как с душевно больной говорит, - Еще толком ничего нет. Так, маленькое зернышко. А мы его пшик… и нет.

- Слушай, - поднимаю на него остекленевший взгляд, - Серж, а давай лучше чик-чик, - копирую его мерзкий тон, - Твои фаберже в штанишках. Тебе ведь больше детей не надо. Так зачем зря болтаться будут.

Он аж отскакивает. Будто у меня реально ножницы в руках. А я бы сейчас не отказалась…

- Ой, шутница, - нервно смеется. – А я тебе серьезно говорю, отбрось эти бабушкины предрассудки. Надо думать как современный, практичный человек, поторопились, ошиблись, но все можно исправить.

- Нет, нельзя исправить, - с трудом поднимаюсь с пола, - Человека из тебя не сделать. Вот только как ты существом разумным, даже любящим столько лет прикидывался… загадка…

Меня шатает. В глазах двоится. Неторопливо направляюсь в ванную. Идет за мной следом.

Включает свет, открывает дверь. Забота, чтоб его…

- Правильно, звездочка, умойся, ополоснись холодной водичкой, и пойдем ужинать. Родичка там заждался.

Включаю воду. Молчу. Надо в считанные минуты собрать себя по кусочкам. Раскисать запрещено. Только не перед ним.

- Ты просто его плохо знаешь. Это золотой ребенок. С ним никаких проблем. Он не капризный, послушный, и уже готов тебя мамой назвать, это ли не чудо! – захлебывается в хвалебных одах.

Кидаю на него взгляд через зеркало, лживые глаза горят. Так горят, как никогда не горели, когда он смотрел на Риту и Витю. Нечто новое… пугающе мерзкое.

Не спеша умываюсь. Чищу зубы. Серж стоит и улыбается. Такой привычной улыбкой. Я ее видела двенадцать лет, по несколько раз на дню. И только теперь понимаю, насколько она фальшивая.

Он такой хороший притворщик? Или я слепая, любящая идиотка? Все вместе.

А ведь есть что вспомнить. Как мы переживали трудности рука об руку. Он всегда был рядом, подставлял плечо. Решал наши проблемы. Был нежным, внимательным, любящим. Я чувствовала его любовь!

Лицемер.

Стоит только вспомнить, с каким отчаянием, с кристально честными глазами он доказывал родство с Виолетой.

Так и все его поступки, насквозь пропитаны искусной фальшью.

- А как же мама Ви? – выключаю воду. Вытираюсь полотенцем. – Или твой золотой ребенок о ней забудет? Весь в папочку, который просто так предает, лжет, манипулирует.

- Мы все обсудили с ней. Она понимает, что так для ребенка будет лучше. Он будет расти в полной семье. И ты гораздо лучшая мать, чем она! Ты идеальна, Ксю! – порывается меня обнять, но наткнувшись на мой взгляд, останавливается.

- Настолько идеальна, что ты прыгнул в постель к Ви, заделал ей ребенка, изменял мне столько лет? Ты себя слышишь?

- Я не спал с Ви! – очень резко выкрикивает.

Будто именно эта моя фраза его задевает больше всего.

- А Родя вам из космоса прилетел? Или аист принес? Давай, Серж, не сдерживай себя. Расскажи мне еще свои фантастические истории. Байку про бедную родственницу ты очень самозабвенно и упорно мне скармливал.

Он замирает. Глаза только бешено бегают по сторонам. Усиленно размышляет. Потом делает глубокий вдох, корчит страдальческую гримасу.

- Да… я спал… с Ви… - будто сам из себя клещами признание вырывает. – Это было всего один раз… Случайно… Она на меня набросилась… Опоила! Я потом так сожалел…

Враньем пахнет. Как из общественного туалета несет.

- Давай продолжу, - усмехаюсь, - Но потом выяснилось, что она забеременела, ребенка ты бросить не мог. Потому помогал. И мне сказать боялся, чтобы не ранить. Но раз сейчас она сама приперлась и все вскрылось, то ты решил, что пора твоему сыну жить снами. А я, как умная женщина, должна понять тебя.

- Вот именно! – восклицает. – Ты у меня реально бриллиант!

Даже не улавливает едкого сарказма в моих словах.

Он за кого меня все это время принимал? Удобное приложение со всеми нужными функциями для его комфортной жизни?

- Ви, для меня ничего не значит, Ксю, поверь. А Родиона я полюбил. С Ви ему не так легко. Ты видела, какая она! Мы обязаны спасти мальчика!

Прохожу мимо него и направляюсь в спальню. Волосы на голове шевелятся. Спасать реально надо. Только детей и себя. Надо действовать.

Плетется за мной в спальню. Ни на шаг не отстает.

- Чего за мной ходишь? – сажусь на кровать.

- Ксю, милая, прости, что про родственницу соврал. Но я так боялся тебя потерять! И не хотел расстраивать, - присаживается около меня на корточки, пытается в глаза заглянуть.

- Иди к своему Роде. Не переживаешь, как там он один без присмотра?

- Что ты! Нет, - машет рукой и расплывается в довольной улыбке. – Он сидит там, где я ему сказал. Он и не подумает шкодничать. Я же говорю, проблем с ним вообще не будет. Это с нашими сорванцами и сейчас хлопот много, вечно что-то вытворят, - он говорит про наших детей как про раздражающий фактор. Ранее никогда такого себе не позволял. – А Родион, он другой, - снова придурковато-счастливое выражение, - Когда его узнаешь в восторге будешь!

- Ага… в восторге, - сжимаю руками покрывало, сдерживаюсь, чтобы не вцепиться ему ногтями в физиономию.

Сейчас нельзя. Рано.

- Потому и говорю, надо быстрее решить проблемы. Хочешь, я завтра с тобой к врачу пойду? Чем быстрее избавимся, тем лучше.

Избавляться определенно надо. Он прав. Только от Сергуни… как можно быстрее.

Прости Мирослава, но до твоего приезда завтра не дотяну.

- Серж, сделай-ка мне чайку, - стараюсь говорить спокойно. Практически миролюбиво.

- Конечно, звездочка моя! – тут же вскакивает. Довольная лыба до ушей. Думает я сожрала его помои.