Александра Багирова – Предатель. Цена прощения (страница 30)

Что мне теперь делать? Как себя вести?

А если Степан решит забрать у меня Родиона? Решит сыграть в любящего папочку?

У меня сотни вопросов, а в ответ на них лишь хаос в голове.

Не знаю, каких усилий мне стоит снова вернуться к столу.

Они так и сидят там все.

- Ви, если что-то надо, ты только скажи, - Кристина берет меня за руку.

- Да, ты не переживай, мы во всем разберемся, - Кира берет за другую.

- Это неожиданно, но Ви, тут Степана винить не стоит, он сам ничего не знал, - задумчиво протягивает Ксения.

В ответ на свою реплику получает мой гневный взгляд.

- А я полагаю, сыну надо ближе познакомиться с отцом, - улыбается Синичкин.

Он сверкает как новый пятак. Заехать бы ему по роже. Расцарапать до крови. Стереть его мерзкую улыбочку.

- Виолетта, тебе надо успокоиться, а потом мы все обсудим, - безэмоционально изрекает Степан.

- Заткнись. Просто ни слова больше! – шиплю на него.

- Мам, Степан прав. Тебе надо успокоится. А потом мы во всем разберемся. Я это принял. И ты сможешь, - говорит Родион.

Они спелись! Отец и сын!

- Мы уходим. Девочки, продолжайте без меня.

- Жаль, что вы так быстро уходите! – в один голос говорят дочери Кристины. – У Родиона еще один папа появился, это же здорово.

- Просто обалденно! – выпаливаю, не скрывая сарказма.

Беру сына за руку и иду к выходу.

Синичкин догоняет нас уже на улице.

- Дорогая, не стоило так реагировать. Такая чудесная компания собралась. Не думаю, что плохо, если у Родиона появится еще один любящий его человек. Придем домой я тебе сделаю расслабляющий массаж, - продолжает бодро тараторить Синичкин.

Хочется его послать. Отборным матом. Культурных слов уже не осталось.

Но рядом сын. Потому я молчу.

В дороге едем молча. Сын очень хорошо меня чувствует и знает, когда лучше меня не трогать.

- Я хочу побыть одна, - заявляю дома и направляюсь к себе в спальню.

Хоть тут мой мучитель все же проявил сообразительность и оставил меня.

Ложусь на постель и смотрю в потолок. Плакать нельзя. Только как-то принять действительность. Проанализировать и понять, как мне быть дальше.

Через час раздается мелодия моего телефона. Смотрю на гаджет: «Адам».

Ксения таки рассказала все моему брату. Этого следовало ожидать.

Игнорирую звонок.

Я не хочу помощи. Не хочу выглядеть слабой. Я справлюсь. Сама.

Я обязана!

Направляюсь в ванную комнату. Надеюсь, вода поможет смыть с меня всю грязь. Очистить мысли. Дать силы. Провожу там около двух часов.

Злость моя только усиливается. Набирает обороты.

Степан и его бабы… Сколь он еще будет причинять мне боль? Когда отстанет?

А ведь теперь мы с ним связаны Родионом… Возможно, не только если наш сын жив.

У нас двое детей, и я его ненавижу. Не представляю вообще общения. Мы же не пара, не семья. Мы разошлись много лет назад. Мы не были женаты, не разводились. А все гораздо хуже, чем у людей при разводе!

Я же уже научилась жить. Выстроила все, чтобы как можно меньше с ним контактировать. Так старалась стереть любое напоминание о нем. И вот… удар, от которого я не знаю, как подняться с колен.

Вылезаю из ванной, а на моей кровати развалился птица.

- Свали! – рявкаю.

- Дорогая, я пришел тебя утешить, - тянет ко мне руку.

- Птица, сгинь.

- Ты снова забываешь о нашем договоре, - подмигивает мне.

- А тут у меня появились вопросы, - подхожу и резко хватаю его за волосы. Они у него на затылке немного длиннее. Есть за что ухватиться. – Откуда я знаю, что это мой сын? Ты вполне мне мог показать фото левого ребенка?

- А материнское сердце, что молчит? – немного морщится, тяну за перья на голове я его со всей дури. – Ты же должна почувствовать!

- Мне нужны доказательства! Или я сейчас позвоню всем и расскажу какая ты гнида! И уж поверь, мои братья крылья тебе подправят так, что уже порхать не сможешь! А я с удовольствием добавлю!

Глава 45

- Дорогая, ну к чему угрозы? – гладит меня по руке. – Могла же нежно спросить, я бы с радостью ответил на твой вопрос.

- Какой нежности ты ждешь, если ты мне омерзителен! – хочу ударить его по морде.

Сдерживаюсь. Нельзя сейчас переходить черту. Мне нужны ответы.

Птица освобождает свои перья на голове от моей руки. Встает с постели. Берет свой телефон.

- А придется полюбить, - показывает мне экран. – Вот родильный зал. Ты там, а вот малыш. А вот его уже унесли. Так чтобы ты ничего не слышала и не видела. Вот он родился. Смотри, запоминай. Вот ему месяц. То же лицо. Вот два… - дальше следует серия фотографий как меняется личико малыша.

Меня шатает. Боль с остервенением разрывает сердце. На всех фотографиях ничего лишнего, никакого фона, людей. Только ребенок. Невозможно понять, где малыш. Фотографий очень много. На них видно, как мальчик растет, меняется. Вплоть до пяти лет.

- У меня есть очень много его фоток. А вот результат ДНК, ты, конечно, можешь ему не поверить, - качает головой, - Но это уже твои проблемы, дорогая.

На экране появляется документ, где указано, что я мать. Предварительно где делался тест, вся другая информация все замазано.

- Ты… ты все мог подстроить…

- Мог, но это твой сын. Можешь рискнуть не верить, натравить на меня, кого хочешь. Только тогда ты никогда, - хватает меня за лицо, - Никогда не увидишь сына. Естественно, ты можешь убедить себя, что это не твой ребенок. Я все наврал. Типа самовнушения. Ты ведь жила десять лет без ребенка, сможешь и еще.

Замахиваюсь и ударяю ему по роже. Оставляю борозды от ногтей.

- Ммм, какая страстная! Ух!

- Где еще фото? После пяти лет?

- Ты пока их не заслужила, - проводит пальцем по щеке и слизывает свою кровь. – Отыграла при подругах. А дома что? Где нежность, ласка?

- Птица, ты можешь каркать, что угодно. Но меня тебе не переделать. Я такая как есть. А если не нравится, - взмахиваю рукой. – Проваливай.

- Если я уйду, то ты так и не узнаешь судьбу своего ребенка.

- А ты меня потеряешь. Ты ведь этого не хочешь, да? – облизываю языком губы. – Ты же грезишь мною. Ну так смирись, что я не изменюсь. А на публике, так уж и быть подыграю.

- И в постели!